На краю Дневного Света

06 апреля 1912 | 07:10 утра

Мрачное небо стало проясняться, когда первый офицер Чарльз Лайтоллер покинул капитанский мостик и направился к кормовой части судна, прямо к курительному салону. Высокий, жилистый мужчина с голубыми глазами и выступающим подбородком шел со строгим выражением соблюдения цели, пересекая недавно натертую воском палубу из сосновых досок. Он бросил мимолетный взгляд на территорию порта, наблюдая, как дневной свет пробивался сквозь облачный покров, бледно переливаясь на волнах. Отлично, — с удовлетворением отметил Чарльз, — Погода вовремя испортилась. Затем он поправил манжеты своих рукавов и проскользнул в курительную комнату для офицеров, с защелкой закрыв за собой дверь. Помещение было скромно меблировано: на белых стеновых панелях висели крючки для одежды, медные светильники и пара часов, отображающих время отправления и прибытия парохода. Прямо напротив Лайтоллера был вывешен плакат от «White Star Line», объявляющий, что «Титаник» и его близнец-лайнер «Олимпик» — «Самые большие суда в мире». В центре салона стоял круглый глянцевый стол из тикового дерева, и именно за ним мужчина занял свое место, кладя перед собой досье на нового офицера. Он просматривал содержимое с усталым вздохом, тихонько переплетая пальцы вместе, чтобы переварить ту сложную ситуацию, в которой теперь оказался. Эстер Бэйли, — читался файл, чернила цвета морской волны обжигали его глаза, как солнце, — Двадцать шесть лет. Родилась в Сан-Франциско, Калифорния, в семье председателя больницы доктора Артура Бэйли. Окончила университет морской инженерии и науки в Лондоне по специальности: «Морские законы и права» (высокие оценки, заслуживающие внимания рекомендации). В 1909 году получила диплом; в 1911 году прошла стажировку на пароходе «Малоя». Сестра Букеру Бэйли (ученик Томаса Эндрюса) и племянница Джасперу ДеВитта Бэйли, соучредителя «IMM Co.» и «White Star Line». Чарльз фыркнул на последней строчке. Разумеется, — язвительно подумал он, — Непотизм в чистом виде. Если бы девчонка не была так или иначе связана с этим типом Джаспером Бэйли, никто в здравом уме не осмелился бы назначить ее офицером. Ее брат вовсе не являлся проблемой. Будучи аспирантом и перспективным судостроителем, он будет основательно работать под руководством Томаса Эндрюса. Но иметь женщину на мостике, отдающую приказы и работающую вместе с его товарищами-офицерами… Это было немыслимо. Лайтоллер был человеком порядка: строгой формальности и убежденности. Дотошный моряк, который считал, что в соблюдении правилам нет серого, а только черное и белое. За все свои годы мореплавания он никогда не встречал женщину, которая стала бы офицером. Они работали медсестрами, стюардессами. Но не в той роли, которая требовала выносливости и стойкости духа, уважения к морской традиции и способности держаться перед лицом опасности… или, возможно, даже перед самой смертью. Ему не нужно было с ней встречаться, чтобы понять, что ей не хватает каждой из этих качеств. О, в этом не было никаких сомнений. Она будет раздражающей помехой, как камешек, застрявший у основания его ботинка. Бэйли уже вызвала шум, а ведь она еще даже не поднималась на борт этого корабля. Капитан Эдвард Смит был собранным и сосредоточенным человеком, его голубые глаза всегда выражали спокойствие, словно океанские волны, простирающиеся перед ним. Но первый офицер никогда не видел его таким взволнованным, как в тот день, когда они получили новости по проводной связи. Смит, конечно, пытался повлиять на решение. Но никакие переговоры с руководством «White Star Line» или «IMM Co.» не смогли изменить ситуацию. Похоже, дядя девушки обладал слишком большой финансовой и политической властью, и поэтому капитану вежливо отказали. Его единственной альтернативой было уйти в отставку. Но какой человек посмел бы отказаться от исполнения обязанностей капитана на борту жемчужины «White Star Line»? Никто, кроме Смита и Лайтоллера не знал, что их новый младший офицер — женщина. Капитан хотел, чтобы это пока оставалось в тайне, и Чарльз знал, что это скорее из-за стыда, чем по другой причине. Но люди скоро узнают. Они увидят ее, стоящей на мостике или в рулевой рубке, одетую в офицерскую униформу и галстук. Женщину, которая должна относиться к нижним палубам — накрывать на стол и менять постельные принадлежности, а не работать на борту самого дорогого судна в истории. Вздохнув, мужчина снял фуражку и провел рукой по своим светло-каштановым волосам. Пора уже с этим покончить, — думал он, возвращая головной убор на место, — Рано или поздно она поднимется на борт. Стук в дверь заставил его быстро подняться на ноги. — Войдите, — велел первый офицер, наблюдая, как Джеймс Муди входил в комнату с миниатюрной, веснушчатой девушкой, которой могла быть только Эстер Бэйли. Лайтоллер стоял неподвижно, в его глазах читалось нескрываемое любопытство, когда он изучал свою новую подчиненную. Было что-то необычное в ее пестром цвете лица и широких зеленых глазах. В то время как большинство англичанок — светлокожие, у этой особы имелся загар, указывая на то, что она провела много времени на солнце. Ее внешний вид был простым и скромным, за исключением жемчужных сережек и пары нелепых темно-синих каблуков, которые слегка поблескивали вдоль пола. По крайней мере, она не пришла разодетой в пух и прах, — посчитал Чарльз. В любом случае, каблуки и жемчуг были неуместны, и он надеялся, что в будущем у нее хватит ума оставить свои эффектные украшения дома. — Доброе утро, мистер Лайтоллер, сэр, — поздоровалась девушка, ее ярко выраженный американский акцент рассек тишину, — Для меня большая честь… Первый офицер поднял руку, чтобы она замолчала, и ее улыбка тут же исчезла. — Я так понимаю, вы — мисс Эстер Бэйли из Сан-Франциско? — равнодушно спросил он. Подчиненная кивнула. — Так точно, сэр. Всю свою жизнь, — если ранее она вся сияла, широко улыбаясь, теперь же ощущался сплошной дискомфорт, который девушка явно старалась скрыть. Ее глаза с большим трудом выдерживали суровый взгляд мужчины, а руки начинали дрожать. Она нервничала. Чарльз обратился к Муди: — Ты не оставишь нас, Джим? — Сию минуту, сэр. Парень быстро удалился, и Лайтоллер вздохнул, когда переключил свое внимание на тощую веснушку, стоявшую перед ним. — Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Бэйли. Она немедленно бросилась вперед, сильно ударившись коленом о стол. Наткнувшись на работу по дереву, Эстер простонала и выругалась, морщась от боли, и офицер недоверчиво уставился на нее, задаваясь вопросом, как, во имя всего святого, некая хорошо обеспеченная девчонка может владеть таким матросским ртом. — Я сказал, присаживайтесь, мисс Бэйли, — рявкнул он, — Не травмируйте себя. И следите за своим языком. — Прошу прощения, сэр, — ее голос затих, а щеки порозовели, когда она выдвинула кожаное кресло и быстро, но осторожно села. В помещении воцарилось неловкое молчание, пока мужчина обдумывал, что сказать дальше. Он не совсем подготовился к этому моменту, тем более, Чарльз до сих пор пытался смириться с этим безумным обстоятельством. Определенно не помогал и тот факт, что веснушки его подчиненной напоминали веснушки его жены. Но ни одна жена или женщина не посмела бы надеть офицерскую униформу, кроме той, что сидела сейчас перед ним. Почему? Это было единственное, о чем мог думать Лайтоллер, когда поднес кончики своих пальцев к вискам, хмурясь на абстрактную текстуру, выгравированную на столе. Но затем он собрался с мыслями, устремив на девушку пронзительный взгляд. — Прежде всего, — начал он, — я хочу кое-что прояснить. Вы здесь лишь по независящим от капитана обстоятельствам. В противном случае, он бы не рассматривал взять вас на службу, — первый офицер говорил истину. Он заметил, как ее глаза сощурились, но если это ее и задело, то ничем другим она этого не выдавала, — Тем не менее, мы все-таки согласились предоставить вам те же возможности, что и каждому из наших членов экипажа. Мы будем обращаться к вам, как и к другим младшим офицерам — просто знайте, что никакого особого отношения и размещения не будет. Вы, как младший офицер, должны оказывать всяческое содействие в управлении движением этого судна и строго выполнять все указания старшего офицера. От вас ожидается надлежащее и безропотное выполнение своих обязанностей. Иначе, вас встретят быстрым и решительным наказанием. Я ясно выразился? — Так точно, сэр. — Хорошо, — в ответ мужчина резко кивнул, молча спрашивая себя, что, черт возьми, происходит, и почему «White Star Line» допустила такую оплошность. Его настроение только ухудшилось, когда он провел следующий час, рассматривая обязанности Бэйли, кратко излагая их графики дежурств и другие подобные деловые вопросы. Она ловила каждое его слово, ее бледно-зеленые глаза смотрели внимательно и почтительно. Но даже ее внимание не могло ослабить тлеющую внутри него враждебность. Чарльз с облегчением вздохнул, когда часы пробили девять, что означало конец их встречи. Он вскочил на ноги, стараясь удержать остатки терпения, и рывком распахнул дверь. — Полагаю, на этом все, — кратко сказал он, — Завтра мы устроим для вас подробную экскурсию по лайнеру, чтобы вы могли ознакомиться с каждым укромным закоулком на борту. Во вторник вы будете размещены в своей каюте. А в среду мы отплываем, — его глаза неодобрительно скользнули по ее блестящим туфлям и жемчужным серьгам, — Обязательно снимите все украшения, прежде чем ступите на мостик. Ясно? — Так точно, сэр. — О, — неторопливо добавил Лайтоллер, — и еще кое-что. Офицеры обязаны сами заказывать себе униформу. Я попрошу мистера Муди написать для вас адрес наших официальных портных в Саутгемптоне — Миллера, Мерфи и Холма. Они должны помочь вам, — его голос стал напряженнее, произнеся последние слова, потому что он просто не догадывался о трудностях, с которыми столкнется Эстер в военно-морском ателье. Подавив дрожь, офицер продолжил, — Хоть я и не жду, что ваша униформа будет на вас завтра, учитывая мои сильные сомнения, что она к этому времени будет готова, но рассчитываю, что вы наденете ее во вторник в ходе вашей пробной смены. Я ясно выразился? — Так точно, сэр, — вновь повторила подчиненная, только на этот раз ее слова пылали жаром убеждения. — Тогда вы свободны. Завтра не позднее девяти часов явитесь на корабль. Она кивнула. — Слушаюсь, сэр, — девушка развернулась на каблуках к двери, блики света заиграли на жемчуге в ее ушах. Но вдруг она остановилась, крепко сжав пальцами медную дверную ручку, и решительно обратила взгляд на своего будущего наставника, — Я с нетерпением жду возможности поработать с Вами, сэр. Мужчина замешкался. Он знал, что был суров с ней, и что нужно дать ей шанс. Но Чарльз не мог заставить себя сделать это. Бэйли была похожа на шторм, который появился из ниоткуда, заманив его в ловушку и удерживая в океане неопределенности. Ему казалось, что он вслепую плывет по темным и незнакомым водам… и ему это совсем не нравилось. Лайтоллер встретил ее нейтральным взглядом и просто кивнул в знак согласия. — Доброго дня, мисс Бэйли.

09:40

К тому времени, когда Эстер покинула порт Саутгемптона и вернулась в отель, она была уже не в восторге от предстоящего путешествия. Там, где девушка испытывала неизмеримое волнение, сейчас же она ощущала себя потерянной и нежеланной, плывя по бурному течению без чувства принадлежности, которое удерживало бы ее на плаву. Лайтоллер был холоден с ней, а Муди даже не понял, что они коллеги, пока она не назвала ему свое имя. Бэйли чувствовала, как ее щеки горели от стыда и унижения, когда автомобиль запрыгал по неровностям дороги, петляя по мощеным улицам, уже заполненным людьми. Теперь, когда дождь кончился и взошло солнце, Саутгемптон разом ожил. Но все, чего хотела седьмой офицер, это зарыться в свою постель, поглубже в одеяла, где бы она больше никогда не увидела дневного света. Эстер считала, что оделась скромно — в простую юбку и незатейливое шерстяное пальто, но Лайтоллер все равно тщательно рассмотрел ее наряд. Она понимала, что жемчуг и туфли на каблуках, наверное, были чересчур, и поэтому поклялась завтра одеть что-то более консервативное. Во всяком случае, скоро у нее будет униформа, так что смешаться с толпой офицеров не станет большой проблемой. Кроме маленькой, неизбежной детали того, что она — женщина, конечно. Только когда Бэйли вошла в номер и захлопнула за собой дверь, она позволила эмоциям взять верх. Дикий гнев кипел в ее груди, переполненный позором и злостью. Девушка раздраженно прошлась взад-вперед по элегантному ковру на каблуках, дыша через нос, будто животное. От отчаяния она пнула ножку чайного столика, и чаша с фруктами упала на пол, рассыпая по полу спелые груши. Выругавшись себе под нос, седьмой офицер опустилась на колени, чтобы собрать их. — Я так понимаю, встреча прошла довольно неплохо? Она обернулась и увидела, как ее брат спокойно проходил в гостиную, одним щелчком закрывая карманные часы на жилете. Сегодня утром он был свежевыбрит, в выглаженном костюме, а его смоляные волосы гладко зачесаны назад. Хотя у него с сестрой была одинаковая конопатая кожа и бледно-зеленые глаза, Букер был гораздо выше Эстер, с твердой линией подбородка и густыми бровями, которые гармонировали с его окутанными тьмой опрятными волосами. Услышав вопрос, Бэйли поднялась и фыркнула: — Нет, — проворчала она, — С чего ты это взял? Мужчина рассмеялся. — Сомневаюсь, что вымещение своего гнева на мебели и чаше с фруктами принесет тебе какую-то пользу. — Это помогает, — упрямо настаивала девушка, возвращая груши на их законное место, — Советую тебе попробовать при случае. — Я бы с радостью, но так сложилось, что у меня есть то, что мы называем… достоинством, — улыбка брата дразнила. Прокашлявшись, он жестом указал на кресло, — Отбрось истерики, присаживайся. Расскажи, что произошло. Седьмой офицер скрестила руки на груди, с вызовов стиснув губы и устремив свой взгляд на узорный пол. И не успела она опомниться, как уже шагала по комнате, выплескивая события утра в жарком потоке слов. Все это время Букер терпеливо слушал ее, закинув ногу на ногу и не сводя глаз с взволнованного лица сестры. — …Даже капитан не желает брать меня на борт, ради Бога! — закончила она, ее грудь тяжело вздымалась под зашнурованным корсетом, — Но это ерунда по сравнению с Лайтоллером. Я практически ощущала то отвращение, которое исходило от него, когда он смотрел на меня. Словно, я была половой тряпкой, которой можно найти блуждающей в сточных канавах. — Половой тряпкой, говоришь? В твоем случае, это своего рода комплимент, да? — Смешно, Букер, — отрезала Эстер, — Я и не знала, что ты — долбанный комик. — Не горячись. Лайтоллер смирится. Они все изменят свое мнение. — Тебе легко говорить, — огрызнулась она, — Ты не тот, кто… — Бэйли остановилась, внезапно покраснев от чувства вины. Она знала, что не имела права обращать свой гнев на брата, и поэтому поспешно извинилась, — Прости, Букер, я… — Не беспокойся, — спокойно сказал мужчина, пренебрежительно махнув рукой, — Выпусти все наружу. Если тебе будет необходимо, то на день я могу стать твоей боксерской грушей. Просто помни, что ты провела четыре… да, четыре года своей женской жизни, изучая морское право в одном из лучших университетов Англии. Я бы не сказал, что это было напрасно, — он подождал, пока его сестра не кивнула головой перед тем, как плавно продолжил, — Потом работа над твоим дипломом тоже была не пикник. Ты столь же квалифицирована, как и остальные младшие новобранцы; то, что ты женщина не должно иметь ни малейшего значения. Ну, а если имеет, то они идиоты, потому что ничего не видят. Девушка улыбнулась брату, мгновенно позабыв о своей ярости и унижении. — Ты прав, — подтвердила она, говоря с неистовой решимостью, которая удивила даже ее саму, — Я потратила слишком много лет, добиваясь этого момента, и я не позволю им испортить его. Я — младший офицер на самом прекрасном корабле в мире, и, Богом клянусь, я сделаю все возможное, что бы там ни говорили. — Вот это другое дело, — ухмыльнулся он, — Видишь? Помогает говорить о таких вещах, а не держать их в себе. Ты же не хочешь в очередной раз закатить истерику, пиная мебель и… — О, заткнись, — произнесла она, перекрывая мужской смех. Букер все еще хихикал, когда в номер вошла горничная с чашкой горячего кофе и тарелкой овсяных тарталеток. — Спасибо, мисс Джозефина, — ответил он, ослепительно улыбаясь, — Как всегда, быстро и прекрасно. Вспыхнув румянцем, горничная сделала книксен и выскользнула из номера, задержав взгляд на темных волосах Букера. Эстер не удивилась; ее брат всегда обладал кокетливым обаянием, которое пленяло как женщин, так и мужчин, чего ей — несмотря на их кровное родство — не доставало. Она даже не могла обратить на себя внимание, не говоря уже о том, чтобы попросить какого-нибудь джентльмена угостить ее выпивкой. А Букер… у него никогда не было проблем с этим. — Ты так и не сказала мне, — он подцепил чашку кончиком пальца и поднес к губам, — Что ты думаешь о «Титанике»? Ты веришь, что он — «Корабль мечты», вроде так его прозвали? Седьмой офицер колебалась, ее выражение лица смягчилось, когда она попыталась дать искренний ответ. — Он неописуем, — Бэйли вздохнула, ее глаза засияли от воспоминаний: изящество, великолепие, огромный размер впечатляющего парохода, — Несмотря на то, что я почти ничего не видела из его интерьера. Пока только офицерский курительный салон на шлюпочной палубе. Мужчина улыбнулся. — О, немного подожди. Ты не жила, если тебе не довелось увидеть Парадную лестницу. Мистер Эндрюс проделал поистине великолепную работу; для меня большая честь работать под его началом. Она выпрямилась, чуть не пролив кофе на блузку. Эстер была настолько поглощена своими делами, что обучение брата вылетело у нее из головы. — Точно! — взволнованно произнесла она, — Как прошла твоя встреча с мистером Эндрюсом? — Думаю, все удалось на славу, — признался Букер, — Он умный человек. Я надеюсь научиться у него всему, чему только смогу, — ее брат поднес чашку к губам и задумчиво добавил, — Трудно поверить, что мы отплываем уже на следующей неделе. В понедельник я планирую переехать в свою каюту. — Как и я, — отметила девушка, — Но сперва мне нужно сходить в портняжную мастерскую, чтобы подогнать под себя униформу. Если во вторник я буду не в ней, то есть небольшой шанс, что мистер Лайтоллер прибьет меня. Мужчина ответил не сразу. Едва заметная неуверенность промелькнула на его лице, но она была мимолетной, и седьмой офицер задалась вопросом, не показалось ли ей. — Я понял, — он говорил ровным тоном, — Ну, в понедельник утром я буду свободен и могу сопровождать тебя к портному, если хочешь. Бэйли кивнула, думая о завтрашнем дне. Возможно, более солнечном. — Так и сделаем.