На краю Дневного Света

10 апреля 1912 года | 06:20 утра

Эстер следовала за Мёрдоком по шлюпочной палубе правого борта, вдыхая холодный, пронизывающий воздух рассвета. Утро было еще темным, когда они покинули столовую, сияние рассвета пыталось раскинуться вдоль всего горизонта. Далеко внизу волны смоляного цвета кружились вокруг покрытого металлом корпуса, в то время как высоко над ними освещенные дымовые трубы пылали, словно золотые столбы. Бэйли, наконец, почувствовала, как ее туман в голове рассеивался, сужаясь до лучезарной ясности, благодаря чашке чуть теплого чая, которую приказал выпить ее наставник. Но когда они направились к кормовой части через променад, и Эстер постепенно становилась более бдительной в утренней темноте, она не могла успокоить свою злость от беспощадного разжигания. Девушка злилась не на шотландца. Нет, нисколько. Она злилась на себя. Бэйли не могла поверить, что опоздала на мостик. На две минуты позже, но этого было достаточно, чтобы заслужить критику Мёрдока и недоброжелательные взгляды остальных коллег. С самого утра все шло наперекосяк, проще говоря, и седьмой офицер знала, что ей некого винить, кроме себя. Она, как дура, проспала будильник, затем навернулась в своей каюте из-за паники, пытаясь надеть униформу, все еще громоздкую и чуждую ей. И галстук — убогий, проклятый галстук — на который Эстер потратила больше пяти минут, стараясь разобраться в его дурацком сплетении, когда на протяжении всей своей морской карьеры носила лишь шейные платки. Но как только она поняла, что время поджимает, девушка бросила его на кровать и вылетела за дверь. Седьмой офицер полагала, что добралась до мостика вовремя. Она была так близко… но недостаточно. И теперь, когда Эстер с сердцем, полным унижения, торжественно шла рядом с Мёрдоком, она не могла перестать волноваться, что разочаровала его. Даже шокировала. Несмотря на его отвратительное отношение, он все-таки являлся ее начальником и одним из самых высокопоставленных офицеров на борту корабля. Конечно, Бэйли хотела произвести на него впечатление. И не только на Мёрдока, но и на остальных ее товарищей по команде, которые сомневались в ней. Она хотела доказать, что не является бесполезной, легкомысленной девчонкой, которой негде работать, кроме как на роскошном лайнере — и эффектно потерпела неудачу. В спокойствии и тишине девушка тащилась за своим наставником, поднимаясь по ступенькам на кормовую палубу. Они провели почти час, выполняя свои обязанности: проверка спасательных жилетов на проколы, гарантия, что все оборудование в рабочем состоянии, и развертывание синего судоходного флага вдоль кормы. Мёрдок все это время игнорировал ее, будто притворялся, что не имеет понятия о женщине-офицере, дополняющей его сзади. И когда настал момент проверки безопасности спасательных шлюпок, Эстер должна была следовать к шлюпочной палубе, как он отправился без нее. Собравшись перед шлюпкой №13, поднялось солнце, проливая серебристый свет на колеблющуюся воду. Было холодно, но она не замерзла — это ничто по сравнению с тем, что их ждало в Северной Атлантике. Геодезисты держали в руках свои планшеты, а за ними, сгруппировавшись в небольшое сборище, офицеры и моряки ожидали приказов. Мёрдок без слов и даже мимолетного взгляда отошел от своей подчиненной, оставив ее между Муди и Лоу. Трое из них наблюдали, как разворачивался осмотр. Спустя некоторое время Гарольду начало все надоедать. Он наклонился с шепотом к Бэйли, его сильный валлийский акцент был едва слышен под скрипящими тросами и бурными криками старшего помощника Уайлда. — Как проходят дела со стариком Мёрдоком? — спросил пятый офицер, — Он уже не такой кислый, как раньше? Девушка изучала своего начальника, следя за тем, как он бродил по палубе и подготавливал своими ловкими руками шлюпбалки. — Я размышляла об этом много раз, мистер Лоу, — начала она, — и пришла к выводу, что он меня ненавидит. Парень засмеялся. — Чушь. Явное преувеличение, вы не находите? — Тогда, как бы Вы это назвали, если не ненависть? Гарольд обдумывал: — Хм-м. Я бы сказал, это скорее… ярко выраженная неприязнь. Седьмой офицер выразила унылый взгляд. — Ну да, определенное облегчение, — заметила она с сарказмом. — Я просто пошутил, мисс, — дразнил он, — Мистер Мёрдок — самый достойный человек, а также профессионал, которого я когда-либо знал. Вы рано вывели его из себя, но он не жесток. Скорее, немного строг. Просто постарайтесь не высовываться лишний раз и делать так, как он говорит. И когда этим вечером будете с ним на дежурстве, помните о двух вещах: во-первых, все операции на мостике очень серьезно учитываются «White Star Line», поэтому не удивляйтесь там сплошной тишине, словно вы в морге. Особенно под командованием кого-то, вроде Мёрдока, — Лоу кивнул в сторону первого офицера, прежде чем продолжил, — Во-вторых, вероятнее всего, вы будете проводить астрономические наблюдения наряду с показаниями компаса, так что постарайтесь заранее освежить свои знания по звездам. Эстер неуверенно прикусила губу. — Астрономические наблюдения? — повторила она. Изучения никогда не были ее сильной стороной; даже сейчас ее мысли мчались по кругу, когда Бэйли пыталась вспомнить все пятьдесят восемь навигационных звезд и их созвездия. Полярная звезда, — отчаянно задумалась она, ее носик сморщился в концентрации, — Вега, Регул, Спика, Алудра — нет, подождите… Атриа. Черт! Парень улыбнулся ее виду, его карие глаза согревали под утренним светом. — Потребуется соответствующая хитрость, — сообщил он, прислонившись еще ближе к ней, чтобы его голос был услышан под шум шлюпбалок, — Но если хотите, я могу помогать вам с ними. Девушка удивленно посмотрела на него. — Правда? — Разумеется, мисс. И судя по озадаченному взгляду на вашем лице, держу пари, вы однозначно нуждаетесь в помощи. — О, потише. Пятый офицер ухмыльнулся. — У меня имеется запасной морской альманах и несколько карт звездного неба. Что скажете? Обед был бы идеальным временем для нашей работы. Ее зеленые глаза сияли благодарностью. — Это было бы замечательно, мистер Лоу. Даже не знаю, как вас отблагодарить. Парень открыл рот для ответа, но Генри рявкнул на него, чтобы тот стягивал найтовы; Эстер был дан тот же приказ. Она без колебаний ответила старшему помощнику: — Есть, сэр! В руках трос ощущался грузным, но Бэйли была знакома с таким делом. Верёвка скользила по её перчатке. Она тянула всеми силами, чтобы помочь Лоу и другим членам экипажа опустить спасательную шлюпку. Мужчины толпились вокруг палубы, следя за каждым ее движением, некоторые из них смеялись или качали головами. Но девушка продолжала работу, отказываясь позволить их скептицизму сдерживать ее. Даже Мёрдок пристально наблюдал за своей подчиненной. Их глаза встретились на долю секунды, прежде чем он вновь отвлекся, обращаясь к очередному списку поставок. К тому времени, когда шлюпка была подготовлена, а Эстер вся побагровела от напряжения, всем младшим офицерам, кроме нее, дали весла и приказали ступить на борт шлюпки. Она возмущенно набросилась на своего наставника, вытирая отблеск пота со лба. — Почему я не с ними? — спросила Бэйли. Уильям выгнул одну бровь. — А вы хотите быть там? Грести? — Да, — четко ответила она, — У меня уже проводились подобные тренировки, сэр. Я знаю, как налегать на весло. Но первого офицера это не убедило — и, похоже, ему не было до этого никакого дела. — Я восхищаюсь вашим энтузиазмом, мисс Бэйли, — натянуто произнес он, — но, к сожалению, мы сейчас нужны в другом месте, — мужчина отправился к ближайшей лестнице, сигнализируя подчиненной одной рукой в перчатке следовать за ним. Она направилась, хотя и неохотно, провожая тоскливым взглядом спасательную шлюпку, — Через пятнадцать минут прибудут пассажиры первого класса, — объяснял Уилл по пути, — Мы будем принимать билеты на палубе D. Вы должны проверять манифест на их имя и предоставлять им соответствующее число кают. — Звучит не очень сложно, — уверенно сказала девушка. Он бросил на нее суровый блик. — Да, так и будет, если начнёте избегать любой вид отношений с пассажирами, мисс Бэйли. Постарайтесь оставаться профессионалом, хорошо? Думаю, вы уже прилично доставили проблем на сегодня. Эстер сопротивлялась желанию ударить его по лицу, когда они спускались по лестнице на палубу D, пересекая тишину судна, все еще ожидающего своих пассажиров и экипаж. Приемная была огромна, и она с благоговением ее рассматривала, петляя мимо мебели и горшечных пальм, их шаги заглушались в широком ковре цвета изумруда и хурмы. В дальнем углу стояло крупное пианино, клавиши были глянцевыми и нетронутыми, в то время как изящные обозначения лифтов выведены позолоченными буквами. За открытой дверью и ее наклонным проходом седьмой офицер видела плотные толпы людей вдоль береговой линии. Грохот оживленного порта достиг ее ушей — гудящие рожки, гремящие подковы, ликующие визги и щебетания — и будучи очарованной, она подошла ближе, с изумлением уставившись вперед. Боже правый, Бэйли никогда не встречала столько людей! Тысячи из них мелькали под ярким солнечным светом, все из разных слоев общества: она видела элегантных женщин, одетых в дневные платья с драгоценностями, которые, скорее всего, стоили целое состояние, и других, что были одеты более скромно, в одежду из изношенной шерсти. Через толпу пробирался целый ряд транспортных средств: безупречные автомобили, за которыми тут же двигались конные экипажи и грузовики. Даже паровоз свистел со своей станции за причалом, шипели поршни и на расстоянии вздымался пар. Электрические краны поднимали оборудование и новый блестящий «Renault» в воздух. Носильщики бросались туда-сюда, сортируя багаж и огромные почтовые мешки, направляющиеся в Америку, Ирландию и Францию. Девушка лицезрела семьи, обнимающиеся на прощанье, членов команды, вызывающие людей на санобработку, и фотографов, проворачивающих ручки своих камер. Ожидание ощущалось, перемещаясь по свежему утреннему воздуху, как ослепительный туман. Это было феерическое зрелище, и она начинала чувствовать головокружение, наблюдая за всем этим волнением, развернутым перед ней. — Вы закончили глазеть? — спросил Мёрдок, нетерпеливо вручив ей в руки копию манифеста. — Нет, — честно ответила седьмой офицер, — Я никогда не видела ничего подобного. Здесь так много людей… это просто невероятно, сэр. — Вы привыкнете, — сказал он, его голос был пренебрежителен, заставив ее снова нахмуриться, — А теперь поторопитесь. В случае, если вы забыли, у вас имеется работа, которую нужно выполнить. Процесс посадки был более, чем утомительным. Все одинаково — «Имя, сэр?» или «Имя, мадам?», поскольку шествие пассажиров первого класса вовсю струилось внутрь. Эстер забирала билеты, отмечала имена пассажиров в манифесте и перечисляла каюты размещения. После приблизительно часа той же унылой рутины она старалась как-то развлечь себя, молча предполагая стоимость экстравагантного платья каждой женщины или индивидуального костюма каждого джентльмена. Если большая часть пассажиров не смотрела на нее дважды, то некоторые все же резко останавливались, таращась так, словно Бэйли являлась животным из зверинца. Но она не обращала на них внимания, девушка уже свыклась с этим. Нет смысла позволять их грязным взглядам беспокоить ее, особенно, когда они в подметки не годятся с испепеляющими взглядами наставника, так часто бросающими на нее. — Следующий! — позвала седьмой офицер через шум, — Сюда, пожалуйста! Стройная женщина, одетая в фиолетово-голубой шелк, ступила вперед. Ее темные волосы блистали под краями широкой шляпы с перьями страуса, при этом платье, казалось, стекало по ней легкими волнами. Незнакомка была настолько красива, что даже Уильям не потрудился дважды взглянуть на нее, но Эстер не пропустила, как его глаза задержались на ее шелковистых волосах и элегантных чертах лица. Она почувствовала специфическое чувство, затянувшееся в животе: нечто горькое, подобно гневу, но не совсем. Однако, Бэйли обошла это чувство стороной, обратившись к прибывшей с вопросом: — Могу я узнать ваше имя, мадам? — Элизабет Аллен, — вежливо ответила женщина, всматриваясь в лицо седьмого офицера с умеренным интересом. На миг она замолчала, прежде чем добавила, — Боже, сначала я подумала, что глаза обманывают меня! Но вы действительно леди и офицер судна! Как необычно. На борту есть еще такие, как вы? — Здесь только я, мадам, — ответила девушка, перелистывая манифест в поисках Аллен. — Какая жалость, — произнесла она. Пассажирка выглядела разочарованной, и Эстер с удивлением посмотрела на нее, — Никогда не увидишь женщин, работающих на борту таких кораблей, если они не стюардессы. Полагаю, это приятная перемена. Бэйли испускала лучи ликования. — Спасибо, мадам! О, да, и… — она украдкой взглянула на планшет в руках, — ваша каюта B-5. Добро пожаловать на «Титаник». Мисс Аллен выразила ей улыбку и теплый кивок перед тем, как исчезла по коридору. Вспомнилось высказывание Брайтона, когда Эстер была еще молода: «Для каждого происходящего положительного события, обязательно найдется свой негатив». Ее брат говорил, что жизнь воздействует в хрупком балансе, постоянно находясь в поисках противовеса, чтобы не склонить чашу весов. И его слова не могли быть более правдивыми для нее в продолжении утра. После каждого доброжелательного пассажира, с которым она сталкивалась, приходила очередь встретить и негативного. Но девушка сохраняла серьезное лицо, ни разу не позволяя неприятным замечаниям залезть ей под кожу. Первый офицер наблюдал за нею на протяжении всей смены, без сомнения ожидая, когда подчиненная не справится. Но она была полна решимости и не сдавалась. Сегодня Бэйли уже разочаровала своего наставника. И не собиралась совершать ту же ошибку дважды. Высокий американец средних лет в темном костюме был следующим в очереди. Седьмой офицер заметила огромные кольца на его пальцах и золотую ручку, аккуратно спрятанную в нагрудном кармане, прежде чем встретила его улыбкой. — Доброе утро, сэр. Могу я узнать ваше имя и билет? Ее вопрос вызвал большое внимание. — Это не обязательно, детка. Она замешкалась. Эстер неуверенно взглянула на Уилла, не зная, просить ли его о помощи. Но он был занят, разбираясь с другим суетливым пассажиром, и поэтому она решила взять дело в свои руки. Расправив плечи, девушка обратилась к мужчине в спокойной, деловой манере: — Прошу прощения, сэр, — начала она, — но это мера необходимости. Мне нужно ваше имя и ваш билет. Пассажир только рассмеялся. В его угольно-черных глазах отражалась дурная забава, словно он счел ее слова за шутку. — И зачем мне отдавать свой билет таким, как вы? — спросил незнакомец. — Может, потому что я офицер? — дерзко предложила Бэйли, прежде чем остановила себя. Так много профессионализма. Мужчина усмехнулся, рассматривая ее с головы до ног. — Вздор. Вы — женщина. — Неужели? — она подняла бровь, — А я и не заметила, сэр. У вас острый взгляд. — Этого вполне достаточно, чтобы подтвердить, что вы — не офицер, — возражал он, — а просто глупая девочка, играющая в отцовской униформе. Я не отдам вам свой билет, понятно? Так почему бы вам не вернуться на кухню или лучше в саму уборную, где ваше законное место? Эстер рассвирепела, ее терпение окончательно лопнуло. — Тогда я надеюсь, вы насладитесь своим пребыванием в Саутгемптоне, — сорвалась она, — потому что вы не сядете на этот корабль, пока я не получу ваш билет! Незнакомец моментально шагнул вперед, нависая над нею и желая схватить, выражение его лица перекосилось от ярости, но седьмой офицер не шелохнулась. — Да как ты смеешь, наглая, мелкая… — Какие-то проблемы? Она обернулась, заметив, как к ним подошел Мёрдок, классически заложив руки за спину. Несмотря на то, что он поддерживал впечатление профессионализма, в данный момент его голубые глаза пронизывали ледяным холодом, когда Уильям всматривался между сердитым пассажиром и его кипящей протеже. Оживленный мужчина с рычанием набросился на первого офицера: — А на что это похоже по вашему?! Эта мелкая потаскушка не только неуважительна, но еще и безумна! Судя по всему, она считает себя офицером. Я не вижу ничего смешного в данной степени невменяемости, друг, поэтому я предъявлю свой билет вам. Он достал из кармана бумажный листочек, но Уилл даже не взглянул на него. Его лицо переменилось, и было ясно, что ему не понравилось, как назвали его подчиненную. — Приношу свои извинения, сэр, — беспристрастно говорил он, не представляя прощения, — но для обработки билета вам требуется пройти к мисс Бэйли. Она — квалифицированный офицер этого судна. И именно она будет той, кто вам сегодня поможет. — Какого черта! — незнакомец вырвался вперед, угрожающе указывая пальцем на Мёрдока, — Она не получит мой билет, и точка! Уильям сжал челюсть. — Тогда, — начал он, пожав плечами, — это означает, что вы не сядете на судно. — Я не… простите? — Думаю, я выразился ясно, сэр. Вы не поднимитесь на борт, пока не передадите ей свой билет. Эстер схватила руки за спиной, сжимая их настолько крепко, что если бы она не была сейчас в перчатках, ее ногти смогли бы пронзить кожу. Бэйли была ошарашена. Первый офицер мог сам проверить билет и давно отмахнуться от вздорного пассажира. Это все быстро и легко, и незнакомец был бы умиротворен в течение нескольких секунд. Но ее начальник… он в самом деле защищал ее. Отказавшись принимать билет самостоятельно, Уилл, по сути, вынуждал человека повернуться и признать девушку полноправным офицером. — Это же смешно! — кипел пассажир, — Немедленно назовите свои имена! Я сообщу «White Star Line» о вашем поведении! — Как хотите, — пассивно говорил он, — Первый офицер Уильям Мёрдок: в конце через «К», и седьмой офицер Эстер Энн Бэйли. Пожалуйста, не стесняйтесь делиться своими жалобами в нашем главном офисе по адресу: 30, Джеймс-Стрит, Ливерпуль, Англия. Я уверен, что кто-нибудь отложит свои самые срочные деловые вопросы, чтобы расставить приоритеты в ваших… проблемах. Хотя выражение его лица было, как всегда, безэмоциональным, Эстер не пропустила в голосе слабый намек на сарказм. Она с удивлением наблюдала, как Мёрдок вернулся к манифесту, спокойно листая страницы, ничуть не беспокоясь об их разговоре. — А теперь, если вы не собираетесь предъявить билет моей коллеге, — добавил он, — то я должен любезно попросить вас уйти. Вы задерживаете очередь. Человек медлил, его гнев колебался, тормозя нетерпеливых пассажиров, щебечущих и постукивающих ногами позади него. С вялым блеском поражения мужчина бессловесно пихнул свой билет в руки Бэйли, и она начала искать в манифесте его имя и номер каюты, желая, чтобы он исчез из ее поля зрения как можно быстрее. — Ваша каюта С-110, мистер… — начала говорить девушка, но пассажир разом последовал по коридору, бормоча череду горячих проклятий. Ей даже не запомнились оскорбления; она была занята подсматриванием за Уильямом, ее глаза светились благодарностью. Седьмой офицер хотела поговорить с ним, но после кратковременной загвоздки в очереди толпа пассажиров увеличилась, и поэтому она была вынуждена вновь повернуться к ним. Прошло почти двадцать минут перед тем, как в потоке людей наступило затишье, и Эстер, наконец, удалось поговорить со своим наставником. — Спасибо. Он даже не взглянул на нее; его голубые глаза были зафиксированы на манифесте в руках. — За что? — равнодушно спросил мужчина. Бэйли пораженно уставилась на него. — За то, что вы заступились за меня, — ответила она нежным голосом. Первый офицер поднял на нее глаза, его лицо было непроницаемым. — Я сделал это не ради вас, — кратко сказал он, — А ради того, чтобы подать пример. Ни один пассажир не должен разговаривать с офицером подобным образом, и неважно, кто он. Вы уже позволили этому произойти, мисс Бэйли, и закончилось тем, что вашими полномочиями полностью пренебрегли. Девушка прикусила губу. — Даже если так… спасибо. Они смотрели в глаза друг другу в течение долгого времени. Возможно, чересчур долгого. Затем Уилл резко отвернулся, обращаясь к пассажирам, поднимающимся по трапу. — Следующий! Шаг вперед, мисс. Быстрее, пожалуйста. Внезапно седьмому офицеру стало очень жарко под своим пальто, тепло заливало ее, начиная от шеи до веснушчатых щек. Несмотря на то, что она сохраняла беззаботное выражение, Эстер все равно ощущала внутри себя своеобразное любопытство, столь же прохладное и бодрящее, как морская вода, вздымающаяся вдоль берега. Оно просачивалось через трещины ее решимости, и прежде чем она поняла это, Бэйли снова взглянула на своего начальника. Рассматривая его, она задавалась вопросом, что же происходит за этими бесстрастными голубыми глазами? Он невыносим — однако пришел к ней на защиту и уже не один раз, а дважды. Сначала с высокомерным портным Саутгемптона, а теперь с каким-то своевольным пассажиром из первого класса. Девушка была сбита с толку. Она считала Мёрдока — неким хладнокровным, сварливым офицером, возмущающимся ее наличием на корабле. Но сейчас, стоя рядом с ним… она не была в этом так уверена. Мужчина, похоже, не замечал ее любознательного взгляда, поскольку был занят, махнув вперед следующей свите пассажиров первого класса. Эстер перенесла свое внимание на новоприбывших, отмечая их изысканную одежду и утонченную выдержку. Женщина во главе группы была самой старшей, одетая в платье цвета сливы с жемчужным ожерельем и закрытым кружевным воротником темно синего оттенка. Позади нее стояла женщина помоложе, которая смотрелась ее младшей сестрой, учитывая их идентичные васильковые глаза и светлые волосы. Она была одета в платье цвета слоновой кости из приталенного лавандового шифона, а ее розовые губы были удивительно яркими под краями огромной шляпы с перьями павлина. Девушка шла изысканно, пересекая трап и цепляясь за руку высокого джентльмена рядом с ней — джентльмена, который выглядел странно знакомым для седьмого офицера, хоть она и не могла вспомнить, где видела его раньше. Но затем он повернул голову в ее сторону, и дыхание хлынуло прямо из легких. Вот Сукин сын. Бэйли с безумием оглядела вестибюль, задумываясь, стоит ли ей оттолкнуть своего наставника и бежать отсюда, пока не поздно. Из всех людей, что прибыли на борт «Титаника», она никогда не ожидала, что Каллум Локерби — наследник многомиллионного нефтяного бизнеса — будет одним из них. И все-таки это он поднимался по трапу в идеально сшитом угольно-сером костюме, его пронзительные карие глаза с восторгом рассматривали пароход, возвышающийся над ним. Гладкие, темные волосы были спрятаны под шляпой-котелком, тогда как рукой в перчатке Кэл держал глянцевую трость. Он выглядел таким же весьма красивым, каким его помнила девушка, хотя и стал немного старше. Даже его верный подручный, Слэйт, как всегда, следовал за ним. Но появилось и кое что новое. И это не имело никакого отношения к симпатичной блондинке, повисшей на его руке. Седьмой офицер, прищурившись, всмотрелась в Локерби. Разглядывая его эффектный костюм и приглаженные волосы, ей страшно захотелось разорвать фотографию, все еще стоящую в рамке в ее каюте — ту, на которой он отдыхает на берегу океана с ее братьями-близнецами. Сейчас он уже далеко не тот немощный мальчик, перенесший на днях пневмонию, которого она встретила в больнице своего отца. И при этом не тот молодой парень, который выкидывал всевозможные проделки вместе с ее братьями: втроем пробирались в город, чтобы пофлиртовать с местными девочками или чтобы прикарманить из частных магазинов ее отца выдержанный виски. Каллум, конечно, уже мало напоминал того лихого подростка, который когда-то в порыве смеха, затащил ее в кладовую в поместье своей семьи, а она уже не являлась той глупой девчонкой, которая позволила его рукам расстегнуть свою блузку в темноте, касаясь и хватая там, где не должны. Скрывшись от чужих глаз в той маленькой тесной кладовой, они долго целовались. Это был ее первый поцелуй. Как странно думать, что раньше они были настолько безрассудно близки. Эстер вспомнила, что после этого, желала выйти за него, потому что была слишком наивной девчонкой, которая полагала, что уже поняла все сложности любви. Но когда она коснулась темы брака, Кэл пренебрежительно отмахнулся. Твоя семья богата, Эс, — сказал он ей в тот день, когда уехал из Калифорнии в Гарвард, — но недостаточно для меня. Глядя на него теперь, Бэйли поняла, что ничего не чувствует. Ни гнева, ни горечи, ни затяжной душевной боли. Она была сильнее и мудрее влюбленной девочки, которая когда-то горько плакала из-за того, что не во всем хороша для Каллума Локерби. Седьмой офицер упорно продолжала заниматься обучением, чтобы оказаться здесь, на борту «Титаника», исполняя свою мечту о работе в море. И, таким образом, она оставалась там, где стояла, спокойно наблюдая, как Кэл и его окружение вошли в мерцающее фойе. — Имена, пожалуйста? — спросил группу Уильям. — Каллум Локерби, — прилетел тягучий ответ, — Флоренция и Фэй должны быть указаны под моим именем. Как и Гидеон Слэйт, — пока первый офицер искал их в манифесте, тот поднял свои полуоткрытые глаза на нее, рассматривая с холодной оценкой. Но потом нахмурился, — Букер? Эстер предложила ему тонкую усмешку. — Близко, мистер Локерби, — ответила она, — но нет. Мужчина подошел ближе, вглядываясь под краями своей шляпы. Признание заблестело в его взгляде, когда Кэл узнал женский голос, длинные ресницы и полные губы. Девушка заметила шок, но он испарился в течение нескольких секунд, когда Локерби безупречно взял себя в руки, подняв брови. — Эстер Бэйли, — произнес он, пока рассматривал ее, — Боже, я даже не узнал тебя. Что во имя всего Святого ты напялила? — Свою униформу, — вскоре ответила она, пытаясь игнорировать, как ее начальник наблюдал за нею, — Я работаю офицером на борту этого корабля, — Бэйли протянула руку, — Билеты? Каллум моргнул, будто стараясь рассеять свою недоверчивость. Когда он передал небольшую стопку билетов, светловолосая женщина старшего возраста с отвращением обратилась к ней: — И вы охотно выбрали такую профессию? — спросила Флоренция. В то время как ее глаза-бусинки были темными и укоризненными, ее младшая сестра всячески контрастировала, рассматривая Эстер с неослабевающим любопытством. Седьмой офицер пожала плечами. — Да, мадам, — ответила она, наслаждаясь видом возмущения, распространяющимся по лицу пассажирки, — Без сомнений. — Женщина-офицер непотопляемого судна, — Кэл издал натянутый смех, граничащий с насмешливым, его карие глаза сверкали снисходительностью, — Как… поразительно, Эстер. Я и не знал, что леди позволено работать в такой сфере. А также им позволено приложить твою рожу к палубе, — раздраженно подумала она, — Напыщенный ублюдок. Хоть Бэйли и жаждала высказать свое мнение вслух, она молчала, скрывая свой кипящий гнев за жемчужной улыбкой. После двух часов работы с невежливыми пассажирами ее самообладание было приближенно к ломке, и девушка знала, что разумнее держать свой рот на замке. Тем более, что Мёрдок предупредил ее о ненужных разговорах. Или, что еще хуже, она вспомнила о его ранней угрозе выбросить ее за борт. Опустив глаза на манифест, Эстер нашла имена. — Ваши каюты B-52, 54 и 56. Добро пожаловать на «Титаник». Она ждала, когда Локерби уйдет со своей абордажной командой. Но мужчина ухмылялся, его расчетливые глаза задержались на ее пальто и офицерской фуражке. — Не пойми меня неправильно, милая, — лениво говорил он, — но я не верю, что ты подходишь для такой жалкой работы. Седьмой офицер почувствовала, как Уильям напрягся около нее, и только тогда она ощутила настоящее пламя ослепительного гнева. Одно дело — оскорбить ее, но другое — оскорбить и рядом вышестоящего офицера. В этой работе не было ничего жалкого! Мореходство — гордая профессия, на которую уходят годы самоотдачи и дисциплины. Кэл — с его мешками наличных и нефтяного наследства — никогда не сможет этого понять. Ярость прогремела и пронзила ее, как молния, когда Бэйли встретилась с его бездушным взглядом. Ее кожаные перчатки согнулись, сжимая руки в кулаки. Она слышала звон от ревущего давления в ушах, чувствовала, как ее сердце яростно билось о грудную клетку. — При всем уважении, мистер Локерби, — произнесла девушка со стальным спокойствием, — я не согласна с вами. Доброго дня. Губы Каллума утончились. Но затем мужчина просто пожал плечами и исчез с потрясающей блондинкой, все ещё висящей на его руке.

11:30

Очередной час пролетел мимо. Солнце было ярким, свежий воздух отдавал морской водой и гудел от возбуждения. Девушка все утро покорно оставалась на своем посту, рассматривая, как медленно струилась очередь пассажиров. Когда никого не осталось, члены экипажа отсоединили трапы, в то время как Мёрдок и старшина корабельной полиции закрывали дверь корпуса финальным громким хлопком. Она наблюдала, как ее начальник подтянулся на носочках своих оксфордов, запирая ручку защелки и закрывая ворота из кованого железа. Только тогда он повернулся лицом к своей подчиненной. — Осталось лишь поднять якорь, мисс Бэйли, — сказал Уильям, и седьмой офицер удивилась, услышав остроту в его голосе, — Следуйте за мной. Мужчина повел ее по узкому лестничному пролету к яркому, ослепляющему рассвету. Теперь, когда они были наверху, у нее имелся хороший обзор на причал, который был едва заметен под огромным морем доброжелателей и зевак. Пар струился из труб большими всплесками дымно-белого цвета, заглушая рев толпы. Атмосфера была радостной и живой: пассажиры заняли все боковые перила и променады, аплодируя и махая на прощание. Эстер следовала за первым офицером, пока тот двигался к корме, прокладывая себе путь через толкающийся поток людей. — Быстрее, девочка, — позвал он через плечо, и Бэйли поспешила, внезапно изнемогая от жары под толстым, шерстяным пальто. Когда они, наконец-то, поднялись по лестнице, Уилл оставил свою подчиненную, чтобы проследить за швартовными тросами и буксирными суднами. Здесь для нее не было никакой задачи; ей просто нужно было смотреть за происходящим. И, таким образом, она стояла у грузового крана, отслеживая работу Мёрдока, запечатленная тем, как быстро он двигался и как без особых усилий выкрикивал приказы сквозь шум. — Отдать швартовы! — скомандовал Уильям, шотландский акцент прохрипел в крике. Хотя мужчина был гораздо ниже ростом высоких, здоровых моряков, собравшихся на корме, у него имелось особое мастерство и уверенность, и девушка смогла, наконец, понять, почему он считался одним из самых опытных высокопоставленных офицеров. Даже при всей неприязни и вражде между ними, в глубине своей души она была рада работать при таком уважаемом моряке. В конце концов, у него больше двадцати лет мореходного опыта! Уилл может многому ее научить. Все, что ему нужно сделать, это перестать быть таким неприветливым, ради всего Святого, и дать ей шанс… Питман незаметно подошел к ней, прикрывая свои глаза от солнца: — Наслаждаетесь видом, м? — бодро спросил он. В один безумный момент седьмой офицер подумала, что Герберт имел в виду шотландца, поскольку она рассматривала своего начальника более двадцати минут. Но затем поняла, что он говорил о достопримечательностях, раскинутых перед ними — толпы, экипаж, прекрасная сине-зеленая вода — и над своей нелепой мыслью Эстер рассмеялась вслух. — Что ж, мистер Питман, — начала она с приятной улыбкой, — я бы сказала, что вид и вправду невероятный, но это будет преуменьшением. — Не могу не согласиться, мисс. Внезапно появилось слабое, вибрирующее дрожание, так как под ногами загрохотали двигатели. Бэйли ахнула вслух, ее сердце заколотилось глубоко в груди, и Берт с усмешкой взглянул на нее. — Полагаю, время пришло. Девушка помчалась к перилам и крепко ухватилась за них, разглядывая порт. Ее дыхание перехватило, когда вновь раздался паровой свист, сигнализирующий об их отплытии. Мёрдок призвал к тому, чтобы тросы были отброшены, тогда как Питман бросился по лестнице к стыковочному трапу, и прежде чем она осознала, они поплыли. Седьмой офицер усмехнулась, ощущая, как «Титаник» качнулся вперед, отступая от своего причала с шестью… да, с шестью буксирами, ведущими судно. Из толпы поднялся коллективный голос, когда все стали свидетелями того, как «Корабль мечты», наконец-то, отплыл. Ветер щелкал по синему флагу, вой его баритона грохотал по воздуху. Это ни на что не было похоже, что когда-либо видела Эстер. Так грандиозно и так странно, когда судно разделяло гладкие волны, затмевая корабли вдоль порта, винты которого вспенивались и сбивали позади воду. Она едва сдерживала свое волнение. Бэйли чуть ли не подпрыгивала на носочках, когда махала всем и всему в поле зрения, полностью игнорируя профессиональную настойчивость, которую должен иметь дежурный офицер. — Прощайте! — кричала она во все горло, когда пассажиры вокруг нее махали шляпами и носовыми платками по воздуху, — До свидания! Au revoir! Auf Wiedersehen! Несмотря на громадный шум, затопляющий порт, девушка смогла расслышать серию тяжелых мужских шагов по палубе. Она обернулась, чтобы увидеть Уильяма, направляющегося к ней, его руки были за спиной, а глаза переливались синевой под свежим солнечным светом. Ее улыбка тут же исчезла, и седьмой офицер быстро встала по стойке смирно, прекрасно понимая, что отсутствие достойного самообладания гарантировало от него критику. Но он не сделал ей выговор, к ее удивлению. Вместо этого мужчина просто кивнул. — Вольно, мисс Бэйли. Она ошеломленно уставилась на него из-за того, что первый офицер действительно на сей раз разговаривал с ней в гражданском тоне. Эстер немного расслабилась, понизив свои плечи и выражая небольшую улыбку, пока он присоединялся к ней у перил. Долгое время они молчали, смотря на пенящийся поток, когда расстояние между кораблем и Саутгемптоном росло, а воды становились глубже и синее. Бэйли не знала, сколько прошло времени, прежде чем она решила нарушить молчание. — О чем вы думаете, сэр? Ее вопрос застал Уилла врасплох. Он долго смотрел на нее перед тем, как задумчиво ответил: — В такие дни, как сегодня, я больше всего рад, что выбрал эту работу, — в его голосе не было враждебности. Никакого остроумия. Лишь мягкая, значимая честность, которая заставила ее взглянуть на него, — А вы? Девушка закрыла глаза. Пряди волос вырвались из ее фуражки и теперь шептались по ветру, но она не обращала на них внимания. Седьмой офицер стояла неподвижно, наслаждаясь ревом прощальных волн, криками радостных толп и шипением убегающего пара. Она думала о том, что сегодня — одно из самых счастливых событий в ее жизни. Действительно. И именно так Эстер ему и ответила за несколько мгновений до того, как услышала оглушительный звук, словно выстрел, и «Титаник» дал неожиданный, дрожащий толчок под ногами.