На краю Дневного Света

10 апреля 1912 года | 20:10

Небо углубилось до оттенков розы и индиго, когда Эстер маршировала к корме, стараясь игнорировать первого офицера, спокойно шедшего около нее. Бэйли медленно и глубоко дышала, чтобы успокоить себя, но гнев внутри был слишком силен, разрывая ее, как дикий водоворот ледяной тьмы. Она злилась на своего брата. Теперь разгневанная девушка будет вынуждена составить компанию покровителям первого класса, которые заботились только о роскоши и своих высоких доходах. А упрямый Букер ещё пригласил ее начальника, заранее не обсуждая этого с ней. Эстер до сих пор не знала, что делать с Мёрдоком. Она была благодарна за его помощь, вставшего за нее без долгого размышления перед недобрыми людьми и пассажирами. И Бэйли даже немного расслабилась с ним, обмениваясь остроумными шутками у их кают всего несколько минут назад. Но сама идея ужина — когда она презирала все царство очарования первого класса, их дворянства и паршивых социальных граций — разочаровывала, полностью омрачая ее настроение. Кроме того, седьмой офицер была уверена, что он придумает, как высмеять ее перед гостями за столом. А почему бы нет? Мёрдок проводил большую часть своего времени, ругая и принижая ее, так почему же завтрашний вечер должен хоть немного, но отличаться? По крайней мере, там будет присутствовать старший помощник Уайлд со своим шармом и отцовской добротой. Как и ее брат, которого она знала, Генри не потерпит жестокости. Ужин слишком тяжко не пройдет, рассуждала девушка. Но тем не менее, она вновь перебирала свои мысли. Эстер могла бы симулировать морскую болезнь или расстройство желудка. Все, что угодно, только, чтобы не ужинать с ее мерзким наставником. Бэйли не смотрела на него, когда они прошли в столовую, оставив за собой бархатное шипение морской воды. Помещение было пустым и темным, за исключением одной или двух освещенных лампочек, которые посылали желтый свет над столешницами. Она собиралась прокипятить воду в чайнике, когда рука схватила ее за плечо и потянула за спину. — Подождите. Девушка повернулась и оказалась в темноте лицом к лицу с Мёрдоком. Он был настолько близко, что она могла посчитать все его блеклые веснушки, рассеянные по носу и широкой челюсти. — Знаете, ваш брат прав, — пробормотал про себя Уильям. А потом решительно протянул руку, — Галстук. — Прошу прощения? — Передайте мне ваш галстук, мисс Бэйли. Гнев все ещё пылал на него, угрожая вырваться из-под контроля, когда седьмой офицер сорвалась: — Я не нуждаюсь в вашей помощи, сэр. И могу самостоятельно все исправить. — Чепуха, — шотландский тон голоса был поразительно нежным и спокойным, — Судя по неразберихе, висящей у вас на шее, вы никогда в жизни его не завязывали. Эстер взглянула на него в ответ, но он, похоже, не заметил, пока снимал свои кожаные перчатки и заполнял ими карман своего пальто. Она вопросительно смотрела на него, и ее наставник объяснил: — Проще голыми руками. Бессловесно и неохотно Бэйли развязала галстук и предложила ему концы. Мужчина молча работал, глаза были сосредоточены на темной шелковой ткани в его руках, лицо было равнодушным. Она вела себя очень тихо, стараясь игнорировать то, как близко они стояли друг к другу, и как девушка ясно улавливала запах его лосьона после бритья. Похоже, ноты сандалового дерева. Ей так хотелось провести пальцем по его лицу, но она не могла. Это был необычайно приятный аромат, и Эстер больше ни на что не возражала. Его руки провернули еще одну петлю, затем рывок. Все это время Бэйли задавалась вопросом, почувствует ли он ее учащенное сердцебиение? Она крепко схватила свои руки за спиной, ерзая краем одной перчатки и молясь, чтобы она не выглядела очень возбужденной. Раньше девушка никогда не стояла настолько близко к нему, и это малое расстояние было по настоящему неловким. Ее глаза проносились по помещению, отчаянно избегая его лица, прежде чем обосновались на мужских руках. Она глядела на них, осматривая мозоли на ладонях и шрамик вдоль одного пережитого сустава. Признаки человека, который зарабатывал на жизнь тяжелой работой, а не сортировал счета и перекладывал бумагу. Но затем седьмой офицер ничего не смогла с собой поделать и перенесла взгляд на безымянный палец Мёрдока, с удивлением обнаруживая его голым. Он не женат? — поразительно подумала она. А позже упрекнула себя, — О, Боже. Почему Эстер вообще заботит…? Как только он передвинул широкий конец галстука через петлю, стараясь не касаться ее теплой шеи, Уильям тихо заговорил: — Вы должны знать, что я не хочу присутствовать на ужине больше вас, девочка. Бэйли, в конце концов, взглянула на него, но их глаза не встретились; первый офицер все еще занимался ее галстуком. — Тогда, почему вы согласились? — спросила она. — Ваш брат — добрый человек, — его руки продолжали быстро и нежно двигаться вокруг ее шеи, — Я не хотел его разочаровать, — он сделал паузу в завязывании, одна рука мягко уперлась в ее ключицу, голова наклонилась в сторону, — Но, видимо, я разочаровал кого-то другого, не так ли? Ее щеки зацвели розовым цветом под влиянием его слов. — Я понятия не имею, о чем вы говорите, сэр. — Да, верно, — его тонкая улыбка показывала неверие и утомленность, — Боюсь, вы лжете также некачественно, как завязываете галстуки, мисс Бэйли. Девушка встретила пристальный взгляд наставника, ее живот скрутился от беспокойства. Уилл знал, что подчиненная не желала видеть его на ужине. Но мог ли он осуждать ее после всех ссор, враждебности и полнейшей нелепости, существующей между ними? Эстер не хотела иметь ничего общего с Уильямом Мёрдоком. Больше не было никого, кто, казалось, действовал на ее нервы сильнее, чем начальник, что являлось для нее чертовски исключительной работой, учитывая, что они знали друг друга меньше недели. Но несмотря на это, седьмой офицер не могла помешать своему сердцу потонуть в чувстве вины, когда смотрела в его насыщенные голубые глаза. С ее стороны, это было неправильно, вылить все свои разочарования на него, а еще более глупо, перейти к поспешным выводам о том, что произойдет завтра вечером. Она знала, что Мёрдок мог отлично себя вести. Так разве Бэйли не должна дать ему шанс? Девушка собиралась принести извинения, когда за ними распахнулась дверь, и слова застряли в горле как песок. Лампы вспыхнули, стирая тени столовой и омывая наставника и его подчиненную золотым светом. Они повернулись, увидев Уайлда, гуляющего по помещению с тарелкой кровяной колбасы. Но заметив двух офицеров, стоящих крайне близко друг к другу, мужчина остановился как вкопанный. — Я вам не помешал? Уильям быстро ответил: — Нисколько. Я только помогал мисс Бэйли с галстуком, — его ловкие руки затянули узел, двигаясь вверх, пока тот не уперся в ее горло. Эстер почувствовала, как его пальцы коснулись ее кожи, прежде чем отстранились, и она проглотила внезапное, необъяснимое тепло, появляющееся на лице. — Не туго? — спросил первый офицер. Господи, Бэйли даже взглянуть на него не могла. — Нет, сэр, — пробормотала она, ее щеки горели как лесной пожар, — Все отлично. Генри последовал к ней, сигарета свисала с его рта. — Ну-ка, давай глянем, — грубовато в шутливой манере сказал старший помощник, наклоняясь вперед, чтобы осмотреть аккуратный узел, закрученный вокруг женской шеи. Девушка не двигалась, не уверенная, смеяться ли ей, а когда глаза скользнули к Мёрдоку, она заметила, что тот качал головой, — Хм-м-м… — Уайлд сморщил свои серые глаза, — Замечательное усилие, приятель, — подтвердил он, — но я определенно завязал бы лучше. Уилл громко рассмеялся, и его подчиненная с изумлением уставилась на него. Улыбки являлись редкостью для мужчины — а слышать его смех было еще более диковинно. — Не думай, что я спросил бы твоего мнения, — фыркнул он, попадая кулаком по широкому плечу Генри. Мёрдок надел кожаные перчатки перед тем, как потянулся в карман пальто за часами. Только после проверки времени он повернулся к ней, его улыбка сразу исчезла, — Итак, мисс Бэйли, как бы мне не было печально это говорить, но у нас нет времени, чтобы сварить ваш кофе. — Я так и подумала. Вы настолько спокойно говорите об этом, сэр. — Вот несчастье. Седьмой офицер посмотрела на его натянутое возражение. Было ощущение, словно тех последних минут в темной столовой никогда не было, и они вернулись к очередному издевательству. Она наблюдала, как ее начальник пересек столовую, произнося через плечо: — В чайнике еще остался чай, позвольте мне налить чашку, и мы пойдем. С бессловесным кивком Эстер устроилась за столом рядом с Уайлдом и слушала, как он делился забавной историей о своей младшей дочери. О том времени, когда девочка поймала тритонов в мшистом небольшом водоеме за домом и пыталась держать их в качестве домашних животных. Генри улыбнулся, вспомнив ужас своей жены, когда та вернулась домой. — И вот они плавают в ванне, дюжина маленьких негодников, — он смеялся между словами, голубые пучки табачного дыма взбивались около него, — Жена была адски напугана, бедняжка. Естественно, я поступил так, как поступил бы любой уважаемый муж. Я выхватил двоих из них и гонял вокруг дома в течение пятнадцати минут. Бэйли не могла не улыбаться и не смеяться вместе с ним. Ей нравилось слушать, как старший помощник делился своими личными историями; это смягчало его. Высокий мужчина в униформе, поделенный на ласкового, трудолюбивого отца и мужа, коим он и являлся. Но в то время как Генри довольствовался историями своей семьи, девушка заметила, что его глаза туманились при упоминании жены. Однако у нее не было времени обдумать этот факт дальше, потому что Мёрдок оставил свой чай и уже шагал к двери. — Вы идете? — нетерпеливо спросил он. Седьмой офицер поднялась на ноги с хмурым взглядом, и они направились к палубе D, чтобы снова провести процесс посадки. Это была та же утомительная рутина, что и ранее, только без возбужденных толп и кишащего причала. «Номадик» находился рядом с «Титаником», огни иллюминаторов искрились по воде темного океана. Члены экипажа опустили трапы, двери были широко распахнуты — и вскоре богатые пассажиры переправлялись на борт «Корабля мечты». После того, как «Номадик» опустел, второе судно «Трафик» прибыло с еще большим количеством людей, включая группу шикарных женщин с блестящими алмазами, на которые засмотрелась Эстер. Весь процесс был однообразным, к большому облегчению, за исключением одного специфического обстоятельства, вовлекающего ее наставника. В то время Бэйли была занята оказанием помощи растерянному пассажиру, поэтому она не вникала в суть того, что происходило за ее спиной, пока все не закончилось. Но, похоже, Мёрдок отказал в посадке какому-то французу после их короткого разногласия. С чем именно они не согласились, девушка не знала. Но она заметила, как этот высокий, усатый французский военачальник указывал пальцем в ее направлении, быстро и сердито выплевывая на своем языке фразы своему подручному. Хотя у нее было слабое знание французского, Эстер смогла лишь уловить несколько знакомых слов: outragé наряду с fille и officier. Она мгновенно соединила дважды два и без колебаний взглянула на командира с сильной неприязнью. Только после того, как капитана Смита вызвали с мостика, военачальнику разрешили подняться на борт, а Уильям, который выглядел абсолютно недовольным, выражал холод до конца вечера. Он отказывался смотреть на подчиненную, а когда Питман подошёл и спросил о том, что случилось, мужчина резко произнес: — Больше нечего обсудить? Хоть Бэйли по-прежнему сгорала от любопытства, она заставила себя обернуться и поприветствовать следующего пассажира. Ее выражение перешло в умеренное изумление, когда она увидела крупную американку, марширующую через дверь корпуса так, будто владела данным местом, руки в перчатках держали ассортимент багажа. Ее губы были ярко-красного цвета. Незнакомка была одета в изящный сиреневый вечерний костюм с норковым шарфом, накинутым на плечи. Что-то в этой женщине сразу бросилось в глаза седьмому офицеру, был ли это шумный голос или уверенная манера, в которой она держалась, девушка не могла сказать. Она знала то, что была заинтригована, и ее интерес только возрос, когда пассажирка направилась не к Мёрдоку, а прямо к ней. — Добрый вечер, — поприветствовала Эстер. Но ее слова были заглушены громовым американским женским голосом: — Будь я проклята, — незнакомка глядела на Бэйли, широкая усмешка распространилась по ее губам, — С каких это пор «White Star Line» начали думать об обязанностях и нанимать таких девочек, как ты? Седьмой офицер открыла рот, чтобы ответить, но женщина вновь излучала шторм: — Им явно пришлось повозиться, — громко говорила она, — Не могу передать, как я счастлива, что, наконец-то, вижу леди в униформе. Говорю тебе, это хорошая перемена из всех напыщенных ничтожеств, которые мы обычно обходим. Девушка понимала, что должна держать рот на замке, но слова выскочили прежде, чем смогла их остановить: — Не могу не согласиться, мадам. Пассажирка издала нечеловеческий хохот. — О, ты мне нравишься! — глаза сверкали от интереса, — Как тебя зовут, дорогая? — Эстер Бэйли, — ответила она. Ее глаза нашли наставника, и седьмой офицер чуть не рассмеялась над скептицизмом на его лице, — А ваше, мадам? — Маргарет Браун. Но зови меня Молли. Обмениваясь рукопожатием, Бэйли обнаружила, что ее руку раздавливала сильная, сокрушительная хватка. Она согнула пальцы на проверку перелома и взглянула на манифест с веселой улыбкой. — Ваша каюта В-4, Молли. — Звучит неплохо, — подмигнув, женщина наклонилась, чтобы подобрать свой массивный багаж, — Еще увидимся, Эстер, — сказала она перед тем, как направилась по коридору, лая на носильщиков, чтобы те набрали темп. Девушка, до сих пор ошеломленная шумным вихрем Маргарет Браун, внезапно поняла, что перед ней стоял ее начальник, его губы были прижаты к друг другу. — Если вы закончили заводить друзей, — язвительно начал Мёрдок, — то здесь мы больше не нужны. Можете отдохнуть до начала нашего дежурства. Ровно в десять часов, — его голубой взгляд резал, как стекло, и было ясно, что он все еще находился в отвратительном настроении после столкновения с французским командиром, — Не опаздывайте, мисс Бэйли. — Я и не планировала, мистер Мёрдок, — огрызнулась она. Они долго смотрели друг на друга, тишина между ними была оглушительной, висела взаимная неприязнь. Затем Уильям мигом развернулся и направился к парадной лестнице, а Эстер, которая еще кипела, не могла даже выдавить улыбку, когда рядом решил пошутить Герберт. — Вы когда-нибудь перестанете пререкаться? Нет, — с ненавистью подумала она, ее разочарования обжигали плоть, как масло в огне. Нет, определенно не перестанут.

21:30

Бэйли ощущала ужасный холод. Сквозняк проходил по ее коже, когда она проснулась в половине десятого от дребезжащего будильника, сутулясь на стуле. Седьмой офицер уснула за столом всего пару часов назад, щека врезалась в астрономический альманах, что предоставил ей Лоу. Казалось, сегодняшнее истощение, все таки, догнало ее, и поэтому она заснула за несколько минут после открытия книги. Боже, девушка так и не раздевалась; она до сих пор прибывала с головы до ног в своей униформе: пальто, оксфорды и так далее. Эстер вздохнула, не желая ничего иного, кроме как залезть в кровать и похоронить себя под одеялом. Но только мысль о застывшем неудовлетворении Мёрдока мотивировала ее вскарабкаться на ноги и не думать о своих желаниях. Потребовалось некоторое время, чтобы расплескать холодную воду на лицо и расчесать препятствия из волос. Она остановилась перед зеркалом, поправляя галстук, который ранее завязал для нее наставник. А затем быстро и тихо выскользнула в коридор, готовясь к своей первой вахте, при этом совершенно не зная, чего ожидать. Когда Бэйли явилась на дежурство, капитанский мостик поглотила тьма, но она не была удивлена; принято приглушать яркость ламп для улучшения видимости открытых вод. Оставалось несколько источников света: пылающие телеграфные надписи, красные и зеленые ходовые огни, свисающие с опор вдоль каждого крыла, и яркие масляные лампы, мерцающие как золото внутри каждого нактоуза. Но кроме этого, мостик скрывался в синих тенях ночи, лучи лунного света проходили сквозь окна. Тишина здесь была странно утешительной. В ней было нечто безмятежное, что успокаивало и нервы, и сердечный ритм. Рулевой Роу молча стоял перед штурвалом, глаза фиксировали что впереди. Муди находился в дальнем углу мостика спиной к девушке, черкая в судовом журнале; он не заметил ее прибытия. Седьмой офицер слышала, как вовсю шумели двигатели корабля — напоминание о том, что они на пути в Квинстаун. И когда она посмотрела на восток, Эстер видела сверкающие огни Шербура, исчезающие в водянистой темноте. Бэйли искала глазами Мёрдока и нашла его стоящим в правом крыле мостика с уставшим Лайтоллером. Она тут же направилась к ним, разглаживая свое пальто и молясь, чтобы выглядела презентабельно. — …нечего докладывать, — говорил Чарльз, — Ожидается, что мы будем поддерживать текущую скорость всю ночь: пятнадцать узлов на северо-запад до Квинстауна. — Погода? — спросил Уильям. — Прохладно. Ясная видимость со слабым ветром, — мужчина приостановил свой отчет, обернувшись на звук шагов, — А, мисс Бэйли, — поздоровался он, узнав ее в тусклом свете, — Вот вы где, — усталые глаза пробежались по ее одежде и причесанным волосам, и второй офицер одобрительно кивнул, — Вы выглядите менее… растрепанной. Девушка резко подняла на него глаза, пока не осознала, что тон его голоса выражал легкую остроту, и она улыбнулась. — Как любезно с вашей стороны это заметить, мистер Лайтоллер. — Смею сказать, такое невозможно не заметить. Если раньше на вас было без слез не взглянуть, то теперь вы стали надлежащим офицером. И даже привели в порядок свой галстук. Она бегло посмотрела на своего начальника, который, похоже, не отвлекался на их разговор. Он только поправил лацканы своего пальто, чтобы оградить шею от внезапного холода, выражение лица было скучающим. С застенчивой улыбкой Эстер призналась: — И за это я хочу поблагодарить мистера Мёрдока. Это его работа. — В самом деле? — Чарльз взглянул на своего коллегу, его глаза выражали удивление и усмешку, — Какой ты оказывается джентльмен, Уилл. Голос первого офицера передавал скуку: — Стараюсь. Утомительно смеясь, Лайтоллер вновь обратил внимание на Бэйли. — Учитывая ваш улучшенный внешний вид и безупречно завязанный галстук, мисс, полагаю, это означает, что вы готовы к дежурству? — Так точно, сэр. — Отлично. Тогда я оставляю вас в покое, — он ушел с площадки мостика и направился к рулевой рубке, длинные ноги легко пересекали палубу. Но остановившись перед дверью, мужчина добавил через плечо, — О, и еще кое-что, Уилл. Мог бы ты поспрашивать, не видел ли кто-нибудь бинокли. Они отсутствуют со вчерашнего дня. Мёрдок кивнул. — Я немедленно прослежу за этим. До скорого, Лайт. Офицеры обменялись дружескими прощаниями, прежде чем Чарльз последовал к корме для начала своих обходов. Уильям смотрел ему вслед перед тем, как неохотно повернулся к своей подчиненной. Ей было приятно видеть некоторое улучшение в его гадком отношении к ней, раздражительность сгладилась под обычным безразличием. — Мисс Бэйли, — говорил он четким, ясным голосом, — пожалуйста, наблюдайте за компасом и зарегистрируйте курс. После завершения контролируйте рулевого Роу до тех пор, пока вам не будет дан другой приказ. — Есть, сэр. — Вы помните, где найти компас? — спросил мужчина. В вашей заднице? — подумала она, в зеленых глазах вспыхнул огонь на тон его голоса. Девушка была на полпути к тому, чтобы выйти из себя. Но седьмой офицер сдерживалась, расправляя плечи, грациозно проглатывая свой горящий характер и пассивно отвечая: — У нактоуза. Конечно. Ее наставник просто кивнул. — Хорошо. Тогда приступайте. Эстер прошла мимо него без слов, пытаясь не хмуриться, когда стояла у нактоуза. Свет блестел на покрытой металлом меди и омывал ее перчатки золотом, когда она открыла колпак для осмотра преогромного компаса, расположенного внутри. Задача была довольно легкой, и как только Бэйли закончила набрасывать курс в судовом журнале, она оставила рулевую рубку, чтобы выполнить свою обязанность на капитанском мостике. Именно здесь девушка простояла следующие четыре часа, держа руки за спиной и послушно наблюдая за рулевым. Первый офицер не сдвинулся с правого крыла мостика, кроме быстрого посещения рулевой рубки, чтобы позвонить в воронье гнездо и услышать краткий прогноз погоды от Питмана. В остальном, мужчина оставался неподвижен, голубые глаза не покидали глубокого, черного, бесконечного моря. С каждым часом температура падала, но если члену команды было холодно, это, разумеется, не показывалось. Все являлись профессионалами, сформированными дисциплиной и общей любовью к морю, и Эстер светилась гордостью, зная, что находится среди них. Ее отзывали со своего поста только дважды, остальные часы ей нужно было стоять по стойке смирно. Первый раз случился около ночи, когда Уилл приказал опустить ведро в море и поднять его для проверки температуры воды. Второй раз случился гораздо позже, когда он нуждался в ее помощи со звездами. Седьмой офицер находилась в обнимку с судовым журналом, готовясь записывать время и измерения. Она восхищенно смотрела, как ее начальник прижимал секстант к своему глазу и двигал его из стороны в сторону. Женские глаза следили за медленными движениями его рук, и Бэйли не могла не вспомнить о том, как ранее они нежно касались кожи ее шеи. Память послала прилив тепла, вздымающегося по щекам, и ей стало намного легче, когда он завершил свои наблюдения и отправил ее на мостик. Приблизительно к двум часам ночи, когда девушка вовсю ощущала мороз и усталость, прибыл Уайлд, передвигаясь шустро и энергично. Он выглядел свежим и отдохнувшим, несмотря на такой час, пальто было накинуто на его высокое тело. — Всем привет, — объявил собравшемуся экипажу старший помощник, его грохочущий голос не соответствовал бессловесному молчанию, заполняющему мостик. Он с ухмылкой взглянул на Мёрдока, выражая неодобрение, — Ну и ну. Твой галстук кривовато висит, Уильям. Возражение шотландца было молниеносным, но добродушным: — Да, а твой нос будет кривовато висеть, если перестанешь следить за собой. Два старших офицера разговаривали в течение нескольких минут, обсуждая типичные навигационные мелочи и насмехаясь над замечаниями, брошенными между ними. Седьмой офицер находилась у штурвала на протяжении всей их болтовни, слушая разговор без особого интереса, когда изо всех сил старалась отбить пух сонливости. В конце концов, она обернулась на звук шагов, чтобы увидеть своего наставника, направляющегося к ней. — Дальше обход, — по деловому сообщил он, не глядя на нее, — Идемте. Эстер неуверенно медлила. — Мы будем вдвоем? — Нет, вы и рулевой, — Уилл был на грани закатывания глаз, — Да, вдвоем. В данный момент я буду сопровождать вас, мисс Бэйли, поскольку вам еще нужно достаточно хорошо ознакомиться с судном, чтобы знать, куда идти и что проверять. Но пока не наступит тот самый день, боюсь, мы будем вместе проводить обходы. Она не была особо довольна этой новостью, и, судя по его беззаботному тону, Мёрдок тоже не ликовал. Но девушка безмолвно кивнула, идя в ногу вместе с ним, когда он вел ее к корме. Они молчали, встретив группу моряков, вычищающих широкими щетками палубы, политые мылом. Шаг Уильяма был гораздо медленнее, чем его обычная целенаправленная походка, и Бэйли задалась вопросом, не устал ли он. Все-таки у них долгая ночь, растянувшаяся до ранних часов темного утра. Она с нетерпением ждала, когда вернется в свою кровать, в океан теплых одеял. Но впереди имелся еще час обходов, и седьмой офицер вздохнула, дыхание омрачило воздух лавиной белого тумана. Дрожащими руками она потянула лацканы своего пальто к шее, и вот тогда мужчина посмотрел на нее. — Холодно? — спросил он без дела. — Нет, — упорно ответила Эстер, но когда наставник продолжал сомнительно глядеть, она решила сказать честно, — Ладно, чуть-чуть… Да, холодно, но я не замерзла. Это напоминает мне о доме. Первый офицер не отводил глаз. — О Сан-Франциско? — спросил он с любопытством. Бэйли кивнула, удивленная вопросом. — Верно. Вы когда-нибудь бывали там? Его пристальный взгляд перешел на задумчивость, когда Мёрдок ответил: — Давным-давно. — Только без шуток! — она посмотрела на него с внезапным интересом, — Значит вы бывали в моих трущобах, да? И что же привело вас туда? Ее начальник пожал плечами. — Мое первое обучение. Тогда я был простым парнем. Пятнадцати, может, шестнадцати лет. Уже не могу вспомнить. — Вы отплывали из Саутгемптона? Уильям покачал головой. — Из Ливерпуля. Это было долгое путешествие. В основном потому, что мы должны были держаться мыса Горн, прежде чем пробиваться на север через Тихий океан. — И что вы о нем думаете? — нетерпеливо давила девушка, — О Сан-Франциско. Он вновь задумался: — Думаю, что июль — жутко холодный месяц. Туман. Мы ждали солнце и теплую погоду, но был лишь мертвый dreich. Седьмой офицер озадаченно склонила голову в сторону. Хоть она до сих пор привыкала к его ярко-выраженному шотландскому акценту, бывали времена, когда мужчина в разговоре бросал ей незнакомые слова. Должно быть, он заметил морщинку у ее носа и напряженную складку между бровей, потому что повернулся и начал нетерпеливо объяснять. — Dreich. Холодно и сыро, ясно? Как будто находишься в самой Шотландии. Эстер громко засмеялась. — У нас туманы всегда приходятся между июнем и августом, — говорила она, — Я понятия не имею, почему так, — Бэйли ухмыльнулась, пряча волосы за ухом, когда морозный океанский ветер пролетел мимо, — Вам нужно посетить его снова, сэр. Лучше весной. Там очень прекрасно. — Сомневаюсь, что в ближайшее время я выберусь на запад, — фыркнул первый офицер, — У меня есть работа на борту одного из самых загруженных роскошных трансатлантических лайнеров. — Точно, — смеялась она, — Полагаю, это более приоритетно. — Только чуть-чуть, — сказал ее начальник, — Кроме того, мне предстоит еще восемь или девять лет в море, прежде чем я смогу командовать собственным судном. Так что Сан-Франциско подождет. — Получается, вы желаете стать капитаном? Уилл кивнул. — Как мой отец и дед. Девушка широко улыбнулась, сдерживая смешок, а Мёрдок помрачнел и всем корпусом развернулся к ней. — Я сказал что-то смешное? — Просто представляю ваше будущее звание, сэр. Капитан Уильям Мёрдок. Звучит стояще, если спросите меня. — Звучит стояще, — процитировал он, подняв бровь, — Качественная похвала. Седьмой офицер от души рассмеялась, в очередной раз поражаясь его сухому юмору. Ее начальник бывал очень смешным, когда хотел, не ведя ее по проклятой дороге, конечно. — А вы, мисс Бэйли? — спросил Уильям, когда они продолжали идти через пустынный променад, — Когда завершится первый рейс, и мы остановимся в Нью-Йорке, куда вы направитесь? Наверное, в Сан-Франциско? Она покачала головой. — Ни за что. Долгое время я планирую придерживаться «Титаника», хотя возражать против перехода на другое судно не буду. Предпочтительно на то, которое не так… ограничено Северной Атлантикой. — И что, скажите на милость, стоит за вашими рассуждениями? — На свете столько всего, мистер Мёрдок. Я могла бы исследовать множество новых океанов и континентов. Я имею в виду, взгляните на себя, — Эстер указала рукой на своего наставника, надеясь, что зависть не проявится на ее лице, — Вы в море уже сколько, двадцать лет? Держу пари, вы побывали во всем мире. — Почти, — признался мужчина. Его голос был утомлен, но Бэйли продолжала любопытствовать и желать услышать больше. — Где именно? Он задумался над ее вопросом, голубой взгляд рассеялся, словно обыскивал свои воспоминания. — Чили, Маврикий, Нидерланды, — тихо перечислял первый офицер, — Южная Африка, Перу… Германия, Бельгия, Швеция, Австралия — ненадолго, на борту «Медика» с мистером Лайтоллером. И еще Китай. — Китай? — ахнула она, — Вы были в таких местах?! На что они похожи? — Шанхай, мягко говоря, несколько… отличался, — Уилл ухмыльнулся, будто наслаждаясь шуткой, — Необычные люди и еда. Он быстро стал одним из моих любимых городов. Исключением является Вальпараисо. Нет ничего лучше побережья Чили. Незабываемо. — Боже, — девушка приглушенно присвистнула, — Да вы действительно путешествовали по всему миру, сэр! — Конечно есть на что посмотреть, — признался он, — но через определенное время это все надоедает, мисс Бэйли. — Что ж, — говорила она с уверенной улыбкой, — думаю, мне нужно самой это выяснить. — Как хотите. Но не говорите, что я вас не предупреждал, — качая головой, начальник с недоверием поднял на нее брови, — Вы не задумывались о том, куда бы направились? Вам нужно с самого начала определиться. — Куда угодно, — просто ответила седьмой офицер. Ее глаза мерцали от волнения, воображая себе далекие регионы, которые ей еще предстояло увидеть: ветреные фьорды, прорезанные лентами глубоких синих вод, кристально-голубые моря, разбитые рифами и белыми отмелями, базальтовые пляжи, усеянные камнями и омываемые неспокойным прибоем. Эти места были далекими и безымянными, и все же Эстер знала, что когда-нибудь до них доберется. Конечно доберется. Должна! Ее путь по жизни вился как неуправляемый поток, натыкающийся на препятствия, часто просачиваясь в темные, неожиданные трещины. Но она сама напоминала воду. Настойчивая, разносторонняя, никогда не желающая ждать. Все, что когда-то причиняло боль или мешало ей, было давно позади. Она проложила другой путь, решив бороться не только за себя, но и за тех женщин, которые до сих пор стремились окунуться в морскую индустрию. Это являлось тяжелым бременем для Бэйли, понимая, что должна нести ответственность за хороший пример. И хотя она боялась, что потерпит неудачу, девушка знала, что ей нужно идти дальше. Жизнь привела ее к этой карьере, к «Титанику», к морю — и в один прекрасный день приведет ко всем замечательным местам, которые она мечтала посетить. — Я никогда не была в Новой Зеландии, — рассказывала седьмой офицер, — или в Южной Америке. Никогда не проплывала по Яванскому морю или вдоль побережья Греции. Когда-нибудь я хотела бы побывать во всех этих местах, сэр. Пока я еще молодая и в состоянии. И бездетная, — добавила она с фырканьем. Мёрдок очень внимательно следил за ней, сминая брови. Только в его взгляде не было темной критики, лишь один интерес — подозрительное любопытство. — Что? — спросила Эстер, бесстыдно довольствуясь тем, как он смотрел на нее. Уильям просто ответил: — Вы удивляете меня, мисс Бэйли. — О, — она не ожидала такого ответа, — в хорошем или плохом смысле, сэр? Наставник немного вздохнул, отворачиваясь от нее и фиксируя свои глаза обратно на море, выражение его было непроницаемым. — Скорее, в обоих. Между ними вновь воцарилась тишина. Бэйли не знала, что сказать, и поэтому просто слушала темную, пенистую воду, бушующую под ними. Никто из них не произнес ни слова, когда они пересекли корму и направились вперед, спустившись по раскидистой длине променада палубы B, затем палубы C, D и так далее. К тому времени, когда закончился их обход, и карманные часы первого офицера объявили о трех часах ночи, девушка была до смерти уставшей. Она направилась к офицерским каютам, Уилл следовал за ней, более чем готовый бросить себя в кровать и не просыпаться до рассвета. Но она остановилась перед своей дверью, внезапно вспомнив вопрос, который хотела задать — вопрос, что горел на кончике ее языка в течение нескольких часов. — Мистер Мёрдок, — обратилась седьмой офицер, и мужчина резко затормозил, потирая усталые глаза, — Могу я у вас кое о чем спросить? — когда он слегка кивнул, она глубоко вдохнула и спросила, — Что произошло между вами и тем французским командиром? Ее начальник покачал головой на вопрос, голубые глаза отражали усталость, встретив женский умоляющий взгляд. — Это не имеет значения, мисс Бэйли, — вздохнув, Уильям ответил мягким голосом. — Простите, сэр, но я считаю, что имеет, — Эстер опустила глаза на свои ноги, одной рукой заправляя шальную прядь волос за ухо, — У меня есть смутное представление о том, что случилось, потому что я слышала разговор военного с его подручным. Но все же… — она снова посмотрела ему в глаза, — я хотела бы услышать правду, если вас не затруднит. Пожалуйста. Может быть, это было из жалости или Мёрдок просто хотел поторопить разговор и лечь спать, но по какой-то причине он решил последовать ее просьбе. — Командир Лелоуп совсем не был рад видеть женщину в униформе, — тихо объяснял наставник, — Он потребовал, чтобы вас не было в его поле зрения во время посадки. Я сказал ему, что это невозможно, так как вы в то время помогали другим пассажирам. После этого он стал со мной разговаривать более вспыльчиво. Начал высказывать некоторые… гадости о вас… — его голос замер, хриплый и кипящий от отвращения. Но первый офицер прочистил горло, справившись с собой и со своими эмоциями, продолжая, — Я не собирался позволить какому-то подонку, в данном случае, этому, подняться на борт. Капитан, естественно, отклонил мое требование, как и должен. Но это не имеет значения. Я сделал то, что считал правильным. Бэйли неотрывно глядела на него. — Но вы пошли против морского права! — отчаянно выступила она, ее голос звенел от возмущения, — Вам не следовало этого делать, сэр. Вы могли потерять работу! Его глаза вспыхнули на её ответ, темные с гневом и следами горечи. — А вы бы предпочли, чтобы я позволил ему подняться на борт, а вас выпихнул с корабля? — спросил ее начальник. Девушка прикусила губу от внезапного неудобства. — Нет... Разумеется, нет. — Так я и думал. Она уставилась на него, расстроенная и совершенно не понимающая, что сказать. В конце концов, морское право являлось ее курсом обучения в университете; Эстер знала последствия лучше, чем кто-либо, и не могла понять, почему выдающийся старший офицер Уильям Мёрдок осмелился пересечь такую черту. Когда седьмой офицер, наконец, заговорила, ее голос был тихим: — Я не понимаю. Это уже третий раз, когда вы заступаетесь за меня. — И заступился бы за любого другого офицера, — пренебрежительно выразил мужчина, — Не принимайте это на свой счет, девочка. — Я знаю, — настаивала она. Бэйли вновь опустила глаза, нервничая, когда играла со своей перчаткой, — Но даже так, мистер Мёрдок, я… Слова испарились в молчании. Их глаза встретились на долгое время, но ни один офицер, казалось, не хотел отвести взгляд. Она сделала шаг ближе, в очередной раз пораженная необычным цветом его глаз. Такой насыщенный, темно-голубой, — думала девушка, — Словно море. Она ожидала, что он отступит от нее. Сделает выговор за то, что она подошла слишком близко. Однако Уилл оставался там, где стоял, наблюдая за ней с вопросом в пристальном взгляде. Ее рука немыслимо потянулась вперед, касаясь его предплечья в жесте благодарности, не более. Но прикосновение ее кончиков пальцев к пальто только подействовало ему на нервы, его взгляд отстранился далеко от нее, шагнув поспешно назад. — Хватит! Рычание Мёрдока походило на острую пощечину, и Эстер вздрогнула, быстро притянув руку к себе. — Да что с вами?! — спросил он, голубые глаза больше не были спокойны, как океанские волны, а будто покрылись льдом, заморожены и непрозрачны, — Я уже сказал вам, что заступился бы за любого офицера! Хватит пытаться почувствовать себя особенной! Сегодня мы должны быть в Квинстауне, на случай, если вы забыли. Так почему бы вам не сделать нам обоим одолжение и, черт возьми, не лечь спать? Уильям последовал в коридор, качая головой в раздражении. — Доброй ночи, мисс Бэйли. Девушка не двигалась. Шок накрыл ее мысли скользким маслом. Она молча смотрела вслед своему наставнику, отвернувшись только тогда, когда первый офицер исчез в своей каюте, громко захлопнув за собой дверь. Ее сердце потяжелело, веся как камень в груди, и Бэйли не могла помешать горечи остановить свой голос, когда тихо проговорила в пустынном коридоре: — Доброй ночи, мистер Мёрдок.