На краю Дневного Света

11 апреля 1912 года | 17:45

Мёрдок чувствовал смятение, шагая взад-вперед по офицерскому променаду и ожидая, когда его подчиненная присоединится к нему. Было холодно, волны громыхали, океанские ветра сильно отдавали морской водой. Но Уильям мало обращал внимания на холод или соленый воздух, когда бродил по палубе вдоль громоздких спасательных шлюпок, слушая, как их брезенты порхали на ветру. В то время как выражение его лица отражало уверенность — простейший подвиг, благодаря многолетней практике и формальности — именно глаза выдавали его, и первый офицер сердился на себя за это. Обычно он держал свои эмоции под контролем, пряча их туда, где никто не нашел бы. Но теперь его опасения были слишком заметны в глубокой синеве мужского взгляда, будто свет, мерцающий по краям дверной рамы. Профессионализм, которым Уилл всегда гордился, испарялся, и чем больше он задумывался над тем, что принесет вечер, тем сильнее паниковал. Хоть, по общему признанию, Мёрдок и не возражал составить компанию Бэйли, сам же он никогда не согласился бы на такое. Его темп шагов стал еще более лихорадочным от представления, что сидит среди пассажиров первого класса в окружении шампанского и деликатесов, о которых даже не смел и мечтать, и он провел рукой по своим темным волосам, чтобы успокоиться. Но, несмотря на нервы, Уильям до сих пор являлся выдающимся старшим офицером. Для сегодняшнего случая он надел традиционную униформу — ту, что надевал всего пару раз с момента первого вступления в ряды «White Star Line». Она напоминала его повседневную, единственными отличиями были двубортный сюртук длиной до колен, и пара белых перчаток, которые вполне контрастировали со стандартными черными. Первый офицер знал, что его подчиненная оденется подобно ему, и мысли снова вернулись к ней, когда он кружил взад-вперед под звездами. Вместе с тем, что Уилл был рад находиться с девушкой на приемлемых условиях, сглаживая острые углы их отношений, она все еще заставляла его нервничать. В сущности по многим причинам. Мёрдок всегда был уверенным человеком. Он знал, что будет работать в море, с тех самых пор, как еще в детском возрасте бегал по Далбитти, желая следовать по стопам своих предков. Он проводил жизнь с чувством целеустремленности и приличия, стремясь к одной единственной цели — стать капитаном судна. Мужчина ни разу не сбился с пути, который построил для себя. Никогда не позволял неуверенности или второстепенным мыслям помешать себе. Но знакомство с Эстер все изменило. Как бы абсурдно это ни звучало, но она что-то в нем изменила. Уильям ощущал, как весь его мир сместился, словно волна, обращающая вспять свое направление, неожиданно вспениваясь и закручиваясь обратно в воду. И хотя он сердился за это, первый офицер не переставал о ней думать. О ее веснушках, остроумии и безудержном смехе. Ее носик морщился, когда она начинала злиться на него. Бэйли с легкостью противостояла его сарказму, но никогда не произносила убедительной лжи. И как же страстно она рассказывала о своем желании путешествовать по миру. Но не имело значения, что Уилл думал о ней. Он не был дураком. Девушка являлась его подчиненной, а он ее начальником. Политика «White Star Line» строго запрещала отношения или другую подобную близость между коллегами по судну, будь то стюардессы или кочегары, электрики или повара. Если Мёрдок не хочет потерять работу — и все то, над чем он так долго трудился после всех этих лет — то должен подавить свои чувства, прежде чем они полностью разрушат его карьеру. Тихий щелчок. Дверь офицерской каюты открылась, и мужчина медленно вздохнул, завидев ее, выходящую на шлюпочную палубу. Как и он, Эстер надела сюртук, что смотрелся на ней очень длинным, и пару белых перчаток, которые спешно натягивала, направляясь к нему. Уильям разглядывал ее с удивлением, его задумчивые мысли тотчас же потонули; она была сама собой, короткие волосы цепляли плечи, а веснушчатое лицо было без косметики. Не то чтобы первый офицер был против этого, конечно. Он просто считал, что будучи женщиной, принято украшать себя для такого рода причудливых случаев. По крайней мере, Ада всякий раз наносила крема на кожу, красила губы в бледно-розовый цвет и укладывала свои красивые волосы. Она была сногсшибательна, заставляя головы повернуться, а глаза задержаться, независимо от того, куда они направлялись. Худенькая зеленоглазая девушка с веснушками, стоящая перед ним в длинном пальто, выглядела весьма контрастно. И восхитительно, — добавил Уилл, его горло моментально пересохло, когда он осторожно двинулся к ней. — Надеюсь, я не опоздала, — произнесла седьмой офицер, ее смелый акцент отражался в тишине палубы, — У меня не было белых перчаток, поэтому пришлось поспрашивать вокруг. — Неважно, — еле заметно сказал наставник, — У нас еще есть пять минут, — мужские глаза задержались на ее галстуке, что был искусно завязан на горле, и он поднял брови, — Я вижу настоящее чудо. С каких пор вы научились завязывать галстук? Эстер добродушно рассмеялась. — Это не моя работа. Гарольд был весьма добр, исправив мой узел, когда передавал свои белые перчатки. Он сказал, что не может больше смотреть на такое злодеяние, — ответила она с фырканьем. Нечто определенное в ее словах поразило Мёрдока — жгучая ревность застала его врасплох. Он ощущал ее в желудке и стиснул зубы, чтобы удержать свои эмоции в страхе. План Лоу быть все ближе с Бэйли, учитывая его явный интерес к ней, категорически не нравился Уильяму. Ревность только усилилась, когда он вспомнил, что пятый офицер был на десять или более лет моложе его. Красивый, подтянутый, харизматичный — все это наверняка бросалось в глаза подчиненной, и было тем, чего бесспорно не хватало самому мужчине. Но он оттолкнул эти непрошеные мысли и чувства, сохраняя свой голос тщательно нейтральным. — Вот как? Не скажу, что я его не понимаю. Завязывание галстуков — не ваша сильная сторона, мисс Бэйли. Советую вам поскорее научиться этому. — А вы не можете меня научить? — спросила девушка с улыбкой. Ее начальник замешкался, испытывая трепет удовольствия, смешанный с беспокойством, расслышав в женском голосе увлеченность. — Разве у вас нет брата, который смог бы помочь в таких делах? — спросил он. — Есть, — глаза седьмого офицера игриво заблестели, — Ну, если вы считаете, что не справитесь с этой задачей, тогда, я попрошу его… Эстер дразнила. Но Уилл не растворялся в гневе или откровенном нетерпении. Что-то в ее наглой ухмылке и хитром подшучивании заинтриговало его, и он хотел большего. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — ответно поддразнивал первый офицер, ступая ближе к ней, сложив руки за спиной, — но, кажется, вы бросаете мне вызов, мисс Бэйли. — Полагаю, вы правы, мистер Мёрдок. Он выдавил из себя кривую улыбку. — Я подумаю над этим, — невозмутимо говорил Уильям, — а сейчас нам лучше спуститься вниз. Уверен, ваш брат и остальные гости уже ждут нас, — он указал рукой в сторону входа в первый класс, — После вас. Двое офицеров молча следовали к глянцевому убранству корабля. Тепло нахлынуло на них, как вода из ванны, и мужчина был рад оставить позади холодный Североатлантический воздух. Он вел свою подчиненную по широким просторам парадной лестницы, отголосок их шагов рос по спирали к куполообразному потолку. Значительно ниже Уилл уловил кусочки разговоров под слабый отклик регтайма* и вздохнул, вновь задаваясь вопросом, во что он ввязался. В конечном итоге, добравшись до палубы D, офицеры угодили в окружение моря пассажиров первого класса, каждый из которых был изысканно одет. Мужчины носили солидные белые галстуки и воротники-стойки, а женщины тем временем блистали в сверкающих платьях и атласных вечерних перчатках. Мёрдок, который никогда не был знаком с этим миром, ощущал себя порядком неуместно, оглядываясь по сторонам, подмечая официантов с подносами шампанского и мелодичную гармонию струнного квартета, играющего в дальнем углу зала. Хотя он чувствовал себя не в своей тарелке, первый офицер, конечно же, не показывал этого. Его выражение лица было уверенным и профессиональным, неплохо вписываясь в число богатых, подняв подбородок, а руки величественно держа за спиной. Наконец, он заметил капитана Смита и Генри Уайлда, беседующих с группой пассажиров первого класса у входа в обеденный салон, и Уильям тут же направился к ним, девушка спокойно следовала за своим наставником. — А, мистер Мёрдок, — поприветствовал Смит с улыбкой и кивком головы, прежде чем повернулся, чтобы признать седьмого офицера, — и мисс Бэйли. Приятно видеть вас обоих в этот чудесный вечер. Несмотря на то, что капитан благожелательно обратился к Эстер, Уилл все еще улавливал в его голосе нерешительность. Пассажиры изучали девушку с различными выражениями любопытства и озадаченности. В порядке знакомств первый офицер выяснил, что встретился с теми, чьи имена уже неоднократно слышал: графиня Ротес, высокая, грациозная женщина с родинкой на щеке и огромным ожерельем из бриллиантов, сверкающим вокруг ее шеи; Джон Тейер, вице-президент сети железных дорог штата Пенсильвания, который стоял, держа за руку свою жену Мариан; Маргарет Браун, энергичная американка, что проложила себе дорогу на борт из Шербура; и, напоследок, стройная женщина, которая все улыбалась в его сторону, надев на себя элегантный жемчуг и мерцающее атласное платье цвета индиго. Она представилась, как Элизабет Аллен, и мужчина понял, что именно она была той симпатичной пассажиркой, которая привлекла его внимание в Саутгемптоне. В отличие от графини или мисс Браун, когда Мёрдок в формальном приветствии поцеловал ее перчатку, женщина дико покраснела, и он постарался не чувствовать себя смущенным. Количество пассажиров увеличилось в три раза, включая группу молодых девушек, которые, похоже, больше интересовались зависанием около старшего помощника. Но Уильям, уже утомившийся от болтовни и любезностей, вздохнул с облегчением, когда Смит, в конце концов, заговорил: — Прошу прощения, леди и джентльмены, но полагаю, что наш званый ужин уже готов, и мы не должны его откладывать, — обращаясь к мисс Аллен, капитан предложил свою руку, — Могу ли я сопроводить вас к столу, миледи? Он повел офицеров и свиту гостей в обеденный салон с обстановкой, относящейся к эпохе Якова, с плавными белыми стенами, извивающимися вокруг обеденных столов и официантов, несущих подносы с игристым вином. Уилл мельком взглянул на Бэйли, которая тащилась рядом с ним. Она по неизвестной причине выглядела угрюмо, поглядывая на свои ноги с крошечной складкой между бровями. Мужчина не мог вообразить, что ее теребило. Но перед тем, как он надумал об этом спросить, внимание было отвлечено, когда они заметили Букера, махающего им. Молодой архитектор был одет в свой красивый фрак, чернильные волосы гладко зачесаны назад. — А вот и вы! — с улыбкой произнес он, — Сюда, присаживайтесь. Первый офицер устроился между мисс Аллен и Эстер прежде, чем оглянулся вокруг стола, принимая во внимание новые лица. Он узнал Каллума Локерби, сына стального магната Найлса Локерби. Его суженные карие глаза были устремлены на Бэйли, когда сам прижимал сигарету к губам, лицо было непроницаемым. Брюс Исмей и Томас Эндрюс сидели в противоположном конце стола около Тейеров. Но были еще и другие пассажиры, которых Мёрдок не мог назвать, включая тучного мужчину с густыми усами и двух женщин, что, вероятно, были связаны, учитывая их сходство и светлые волосы. Смит быстро представил всех за столом, и Уильям отметил для себя, что усатый человек это полковник Арчибальд Грейси, в то время как две женщины — сестры Фэй и Флоренция Харлоу. Кивнув, он представился сам, хотя на представления гостей не обращал особого внимания. Было чересчур много имен, чтобы запомнить всех за одну ночь, и мужчина предполагал, что к утру забудет половину из них. Как только все гости заняли свои места, а официанты, одетые в белое, начали раздавать булочки и наполнять бокалы пузырящимся шампанским, Эндрюс прокашлялся: — Прошу прощения, — начал он, улыбаясь за столом, — но у меня не было удовольствия представить вам моего ученика и будущего судостроителя «Harland and Wolff», Букера Бэйли, — Томас показал рукой в сторону молодого мужчины, чьи зеленые глаза раздувались от гордости. Эндрюс посмотрел на него с теплотой, прежде чем продолжил, — и его сестру, выпускницу морской инженерии и младшего офицера «White Star Line», Эстер Бэйли. За столом пролетел краткий ропот формальностей и слов приятной встречи. Уилл взглянул на свою подчиненную, которая выражала пассивную полуулыбку, держа в одной руке стакан с водой. Мисс Браун подмигнула ей, тогда как полковник Грейси поднял свой бокал в вежливом признании в направлении Букера. — Приятно наконец-то познакомиться с детьми доктора Бэйли, — любезно проговорил он. Но другие не были настолько учтивы, а именно мисс Флоренция, которая всматривалась в девушку пронзительным взглядом, и Локерби, продолжающий ухмыляться ей в своеобразной манере. Исмей подключился к разговору, его высокомерный протяжный голос поплыл над столом: — Букер и Эстер находятся здесь от имени моего хорошего друга и делового партнера, мистера Джаспера Дьюитта Бэйли. Он высоко отзывался о талантах племянника и племянницы и просил, чтобы мы нашли для них на борту подходящие должности. — Великолепно! — выразила мисс Аллен, но Харлоу не была так впечатлена. — Прошу меня простить, мистер Исмей, — мило захихикала она, — но я не понимаю, как должность морского офицера сочли подходящей для женщины. Наверняка должность стюардессы была бы более уместна? Первый офицер ощущал, как его руки под столом сжались в кулаки, его охватило специфическое чувство, горячее, чем расплавленная сталь. Молли была готова дышать огнем, но прежде, чем Брюс смог ответить, Бэйли прочистила горло: — Да, — глухо ответила она, — но я потратила четыре года своей жизни, изучая морское право, не для того, чтобы работать стюардессой. За ее дерзкими словами последовала ошеломленная тишина, и если Эндрюс и Уайлд выглядели заинтересованными, несколько гостей расценило ее с разной степенью неодобрения, включая капитана. Флоренция оцепенела на месте, вид возмущения простирался на её заостренной физиономии. Она открыла рот, чтобы упрекнуть, но мисс Браун немедленно перебила ее: — Четыре года! — прогремела женщина, голос был настолько громким, что Мёрдок на секунду задумался, был ли на нижних палубах человек, который ее не услышал, — Ну разве это не подарок, — она одобрительно кивнула Эстер с нежностью в глазах, — Рада за тебя, дорогая. Ты имеешь полное право носить эту униформу. Девушка улыбнулась ей. — Спасибо, Молли. Мистер Тейер неожиданно рассмеялся, будто их разговор являлся какой-то шуткой. — А я считаю, что женщинам и вовсе не нужна униформа, — повернувшись к Смиту, он усмехнулся, — Вас не волнует, что подумают люди, Эдвард? Уильям напрягся, отлично зная о равнодушном приеме капитана своего седьмого офицера. Но договор между командой был серьезным и важным обязательством, и поэтому Смит поднял подбородок и ответил: — А что подумают люди? Она доказала, что является способным офицером, Джон. И мы рады ей в наших рядах. После его слов Тейер замолчал, а Бэйли откинулась на спинку кресла, приложив небольшое усилие, чтобы скрыть радостную ухмылку за стаканом с водой. В разговоре настало краткое затишье, так как официанты снова блуждали по кругу, зачерпывая икру на тарелки и наполняя стаканы охлажденной водой. На мгновение все было относительно спокойно. Мисс Флоренция и миссис Тейер были поглощены разговором о свадебных платьях. Букер с ухмылкой наклонился к Кэлу, что-то пробормотав, заставляя обоих вспыхнуть в приглушенном смехе. Исмей сконцентрировался на икре и лимонных дольках, в то время как Эндрюс опять строчил в своей карманной записной книжке, потерявшись в собственном мире и совершенно не обращая внимания на действия вокруг него. Первый офицер неизвестным образом оказался в беседе с молодой женщиной, сидевшей слева от него — с мисс Аллен — которая все время задавала ему вопросы о себе. Каким он был в молодости, откуда сам, о его обязанностях на борту. Но даже когда Элизабет улыбалась и хлопала своими длинными ресницами перед ним, а гости пили шампанское и хорошее вино, мужчина чувствовал, что интерес к его подчиненной еще не угас. И поэтому он не удивился, что все они вновь обратили свое внимание на нее. — Итак, что побудило вас выбрать такую карьеру, мисс Бэйли? — спросил Арчибальд, держа ложку ячменного супа. — Любовь к путешествиям и морю, сэр, — ответила она. Хотя тон ее голоса был вежлив, но ответ был все также кратким, Уилл ощущал, что она хотела избежать разговоров о себе насколько это возможно. Конечно, Мёрдок не обвинял ее. Будучи сдержанным человеком, он тоже бы не хотел, чтобы его ставили на место. Но с другой стороны, Эстер была довольно загадочной персоной. Сидя перед ними в завязанном галстуке и офицерской униформе, в их любопытных глазах она была ничуть не лучше, чем животное из зоопарка. Короткая пауза затянулась, поскольку все ждали, когда девушка подробно объяснит свой выбор профессии. Но когда она продолжила оставаться безмолвной, вмешался Локерби: — Мисс Бэйли и я уже долгое время являемся хорошими друзьями, — неспешно начал Кэл, — Когда мы были детьми, она не могла говорить ни о чем другом, кроме как о лодках. Смею сказать, мы с мистером Бэйли не могли пройти больше двух футов, не услышав ее лепет о них. Стол задергался от смеха, и Букер выдавил из себя улыбку. — Это правда, — усмехнулся он, — Она была без ума от кораблей. Эстер даже не взглянула на своего брата. Она уткнулась в Каллума с самым скучающим выражением, которое когда-либо видел Уильям, ее глаза сосредоточились на одной точке, словно бурили. Седьмой офицер приподняла одну бровь, когда Локерби продолжил: — Возможно, эта, ах… очаровывающая низкая должность на борту «Титаника» — ее истинное призвание, — он опустил сигарету, насмешливо улыбаясь, — Ведь, медицинское дело у нее не сложилось. Очень жаль. Все произошло быстро, как если бы приманку сбросили в бассейн с акулами, а мисс Флоренция подхватила ее сразу же: — Значит, вы раньше были медсестрой, — она так улыбнулась Бэйли, что первый офицер начал испытывать жуткое отвращение и опустил глаза в тарелку, чтобы справиться со своими эмоциями, — Я не могу не поинтересоваться, что же побудило вас отказаться от столь важной сферы деятельности. Может, вы сумеете нас просветить, мисс Бэйли? Девушка отпила из своего стакана, глаза бросали вызов раздражающей особе. Уилл спрашивал себя, что же она ответит. Мужчина хорошо помнил то утро, когда он с коллегами завтракал в офицерской столовой, и она рассказывала им фрагменты своего прошлого. Она сказала, что один несчастный случай помешал ей продолжить карьеру медсестры, но Мёрдок, черт возьми, знал больше. Независимо от того, какую бы отмазку его подчиненная не пыталась выдумать, те жуткие шрамы на ее руках остались не после какой-то кровожадной твари. Автомобильная авария казалась ему более вероятной, хоть он и никогда не спросил бы ее прямо. Нет, если только седьмой офицер не будет готова поделиться с ним правдой. Уильям уважал ее личную жизнь и сохранял дистанцию, как подобающий джентльмен — в отличие от любопытных, недалеких людей, которые, видимо, были абсолютно довольны допросом бедной девушки за ужином. — Итак? — напомнила Харлоу, когда Эстер по-прежнему хранила молчание, — Мы ждем, офицер. Бэйли приподняла одну бровь. — Мои искренние извинения, мадам, — говорила она, ее голос слабо намекал на остроумную насмешку, — но боюсь, я не сумею вас просветить. — Вот как? — мерзкая улыбка женщины чуть спала, — И почему же нет? — Потому что считаю, что моя личная жизнь — не вашего ума дело. На протяжении большей части разговора Фэй Харлоу без интереса глядела в свою тарелку, ее красивое лицо застыло, будто вырезали из мрамора. Но теперь она подняла глаза, чтобы непосредственно посмотреть на седьмого офицера, углы ее малиновых губ преобразовались в улыбку. Уайлд скрыл ухмылку за бокалом шампанского, тогда как Эндрюс выглянул из записной книжки, покачиваясь от приглушенного смеха. Но капитану было гораздо менее весело. Его суровые и полные власти голубые глаза тотчас же сорвались на девушку. — Мисс Бэйли, — предупредил он, — следите за выражениями. Эстер склонила голову. — Виновата, сэр. Прокашлявшись, Букер быстро заговорил в попытке проконтролировать ситуацию: — Моя сестра по собственному желанию покинула больницу нашего отца, — объяснял он через стол, — Это было осознанное решение, и отец не препятствовал ему. — Он правда согласился? — усмехнулся Джон Тейер, — Боже, я не уверен, что это было мудро. — Совсем наоборот, — голос ее брата выражал холод, — Это было самое мудрое решение в его жизни. Первый офицер бросил любопытный взгляд на свою подчиненную, но она была занята, вызывая ближайшего официанта для добавки воды. Ее лицо было совсем бесстрастным, но он не пропустил момент, когда ее руки в перчатках настолько сжимали подлокотники кресла, словно они являлись ее единственной связью с миром. Она злится, — думал мужчина. Он видел это в пламени зеленых глаз. Но, несмотря на свой гнев, девушка все еще сохраняла чувство собственного достоинства, отказываясь позволить любому вопросу или критике расколоть ее самообладание. И Уилл — отлично знающий ее характер — был поражен. В конце концов, она находилась в присутствии капитана. Возможно, Эстер не желала говорить что-либо неприятное или грубое, что могло плохо отразиться на Смите… Или на тебе, — напомнил ему голос в голове. Вскоре к столу прибыла четвертая трапеза блюд, и все гости с мгновение отвлеклись на ассортимент тарелок, выложенных перед ними: отварной лосось и обжаренное филе миньон, морковь со сливками и хрустящий картофель Шато. Пар шел с тарелки жареного утенка и риса, пока мятный соус протекал по тарелке с ягненком. В то время как пассажиры набросились на блюда, Бэйли не притронулась ни к еде, ни к шампанскому, сделав выбор в пользу обычной воды и одной булочки. Она провела большую часть вечера, игнорируя гостей за столом, предпочтя общаться с Молли Браун или Генри Уайлдом, и Мёрдок обнаружил, что смотрел на нее чаще, чем должен, прислушиваясь к ее искреннему смеху и пытаясь истолковать легкое, необъяснимое чувство в своей груди. Когда подошла шестая трапеза, появились еще более экзотические блюда, которые он не мог даже назвать. Уильям нахмурился на сомнительный кусок пасты, намыленный темным соусом и засыпанный каким-то гарниром. Господи, — он не мог не подумать, — На что, черт побери, я гляжу? Мисс Аллен заметила сбитый с толку взгляд на его лице и продемонстрировала ему жемчужную улыбку. — Что-то случилось, мистер Мёрдок? — легкомысленно спросила она. — Нет, вовсе нет, — ответил первый офицер, — Я просто пытаюсь понять, что это… — он кивнул на кусок бесцветного мяса. — Да это же фуа-гра! Гусиная печень, — Элизабет рассмеялась над опасливым взглядом на его лице, — Боже мой, мистер Мёрдок. Вы хотите сказать, что никогда не ели фуа-гра? — Боюсь, что нет, — ответил мужчина с кривой улыбкой, — Я простой человек, мисс. Прежде всего я предпочитаю хороший шотландский эль и кусок хаггиса**. Он попытался сострить; такова была его натура. Но мисс Аллен, казалось, не уловила смысл в щекотливом юморе. — О, я понимаю, — женщина наклонилась ближе к нему, миловидные карие глаза с интересом охватывали его сверху донизу, — Скажите, мистер Мёрдок, — спрашивала она, — а хаггис съедобен? Я никогда раньше не пробовала его, но думаю, что не возражала бы отведать. Уилл поднял бровь на ее наводящий на размышление тон голоса. Он собирался ответить, но седьмой офицер, сидя справа от него, была быстрее, отвечая прямо: — Нет ничего более отвратительного, чем фуа-гра, — начала она, глаза сузились, наблюдая между кокетливой пассажиркой и ее наставником, — а хаггис приближен к нему. Я бы сказала, даже очень похож. — Спасибо, что сообщили, мисс Бэйли, — резко заявил Мёрдок, и Эстер ухмыльнулась перед тем, как обратила внимание на мисс Браун. Прошел еще час, прежде чем десерты вынесли десятой — да, десятой трапезой — все: от эклеров, покрытых шоколадной и ванильной глазурью, до небольших хрустальных чаш, занятых французским мороженым с поливкой шартрез. Но с Уильяма было достаточно. Если бы он знал, что этот чертов ужин займет столько времени, то сказал бы: «Нет» с самого начала. Но теперь это нескончаемое питание и банальные разговоры начинали действовать ему на нервы, не говоря уже о причудливых блюдах и их непонятных вкусах. Мужчина только задумался, не извиниться ли перед уходом, когда поймал конец разговора между его подчиненной и другими женщинами за столом. — Если ей не нравятся розы, тогда не заказывайте, — сказала Бэйли, когда Фэй посмотрела на нее, глаза были мягкими от благодарности, — Все просто. Это ведь ее свадьба, так? Разве не она должна решать, какие цветы заказывать? Флоренция окутала ее морозным взглядом. — Да что вы вообще знаете о браке и свадьбах? — сердито предъявила Харлоу, — У вас есть муж, мисс Бэйли? Первый офицер замер. Это был вопрос, которым он задавался уже некоторое время, но никогда не имел наглости спросить. В конце концов, офицеры во время служебных обязанностей носили перчатки; у него никогда не было возможности осмотреть ее пальцы. Но теперь Уилл внимательно вслушивался, его глаза прожигали стакан с водой в руках, когда она ответила: — Нет, мадам. Но речь сейчас не об этом, а… Кэл перебил ее, полузакрытые глаза блистали холодным удовольствием: — Она была помолвлена, — говорил он, — с доктором Джозефом Мьюиром. Шум внезапности пронесся через стол, и хотя Мёрдок не имел понятия, кем являлся этот доктор, признание мелькало в глазах американских гостей. Он инстинктивно посмотрел на свою подчиненную и увидел, как ее руки вновь сжимали подлокотники. Девушка вздернула подбородок, ее взгляд был полон огня и неповиновения. Переглянувшись со своим мужем, миссис Тейер была первой, кто заговорил: — Вы были помолвлены с ведущим хирургом Нью-Йорка? Я в это не верю. — Она не могла, — насмехалась Флоренция, — Этот человек покончил с собой несколько лет назад. Об этом писали все газеты. — Верно, — кивнул Грейси, — Я хорошо это помню. Хотя во многих сводках указывалось, что он был помолвлен с дочерью доктора Артура Бэйли, и что годом ранее потерял свою медицинскую лицензию. Если не ошибаюсь, из-за проблем с алкоголизмом. Вздохнув, Харлоу покачала головой с театральным проявлением ложного сочувствия. — Какой позор, — ее узкие, голубые глаза с презрением стреляли в Эстер, и она добавила высоким тоном голоса, — Ох, мисс Бэйли, неудивительно, почему ваша помолвка сорвалась. Алкоголики ведь склонны к насилию, да? Надеюсь, вы не были вовлечены ни в какие столкновения. Наступил момент потрясенной тишины, гости неловко поглядывали друг на друга; мисс Флоренция зашла слишком далеко. Уильям был в ярости. Он мог слышать, как кровь ревела в его ушах, мог чувствовать наводнение вен, пылающим гневом, настолько горячим, что обжигал кожу. — Хватит, мадам, — тихо прорычал он; это было чудо, что ему удалось вовремя прийти в себя, не закричав на весь стол. Уилл был взбешен. Но это ничто по сравнению с Букером, который выглядел готовым совершить убийство первой степени. Однако седьмой офицер со стальным спокойствием закрыла глаза на Харлоу. — Ваша забота непомерна, — сказала она, и на этот раз не потрудилась скрыть сарказм, — но как я уже говорила, личные подробности моей жизни — вас не касаются. Поэтому, может, вам лучше оставить все как есть, прежде чем будете позорить себя дальше. Эстер грациозно поднялась на ноги, сглаживая переднюю часть сюртука, и хладнокровно улыбнулась скандальному взгляду Флоренции. — Прошу меня простить, — сообщила она столу, — Как бы ни был… восхитителен этот вечер, но мне нужно уйти пораньше и подготовиться к предстоящему дежурству. Извините. Ее начальник начал подниматься со стула, чтобы удалиться вместе с ней, но Уайлд был быстрее. Гнев переливался в глазах старшего помощника, когда он встал в свой полный рост, и было ясно, что Генри рассержен тем, как отнеслись с Бэйли. Несмотря на все, он по-прежнему обращался к ней с удивительной нежностью, как будто разговаривал с дочерью или с другом, а не с таким же офицером. — Могу я сопроводить вас к нашим каютам, мисс? — Нет, спасибо, мистер Уайлд. — Пожалуйста, — просил он, серые глаза выражали симпатию, — Я настаиваю. Но девушка покачала головой. — Благодарю вас, сэр. Но со мной все будет в порядке. Она вежливо улыбнулась ему перед тем, как кивнула столу на прощание. А затем ушла, выйдя из обеденного салона и не оставив ничего после себя, кроме тишины.

21:00

Только когда Эстер вышла на шлюпочную палубу, на ее глаза навернулись слезы. Она сопротивлялась столько, сколько могла. В течение всего вечера терпела пассажиров с их унижающими взглядами. Держалась перед бесчисленным количеством критических замечаний, расспросов и оскорблений, ни разу не позволив себе оступиться. Но теперь, когда Бэйли уже давно покинула первый класс, она чувствовала, что начинает разваливаться на части. Ее слезы гнева, унижения и печали скапливались в глазах, пока палубы и темная океанская вода не стали размываться перед нею. Горло жгло, словно было ошпарено огнем, и она с трудом сглотнула, чтобы удержаться от рыданий. Девушка не имела понятия, куда шла, ее видение заполонялось слезами, а щеки жалил холод. До вахты оставался еще час, и она не знала, что ей делать. Может, уединиться в одинокой темноте своей каюты, плотно запереть дверь и закопать себя под океаном одеял. Идея звучала очень даже неплохо, и седьмой офицер направилась туда, все еще сдерживая рыдания в горле. Но когда ее громоздкие шаги привели к правому борту корабля, она заметила, что вдоль променада несколько членов экипажа курили сигареты, искоса посматривая на нее. Не желая, чтобы они разглядели офицера в слезах, Эстер мигом нырнула в ближайшее помещение и закрыла за собой дверь. Ей потребовалось мгновение, чтобы приспособиться к мраку, и щелкнув по выключателю света, она сразу поняла, где очутилась. Курительный салон для офицеров. Бэйли была здесь только однажды, во время ее ознакомительной встречи с Лайтоллером. Обычное помещение с белыми стенами и круглым столом, окруженным кожаными креслами. В одном углу находился чулан, набитый до краев полуфабрикатами и пивными бутылками, свистками и фонариками, бритвенными принадлежностями и тяжелым оловянным ящиком коробочных сигар. Медные часы висели на стене рядом с множеством крючков для пальто, в то время как над ее головой простиралось наклонное окно, отображая небеса, усыпанные звездами. Протерев ладонью глаза, она подошла к чулану. Из-за брошенного ей вызова за ужином девушка не притронулась к еде, и теперь поняла, насколько была голодна. Она схватила пачку крекеров и бутылку пива, прежде чем упала в кресло, глаза до сих пор были размытыми и влажными. Седьмой офицер всегда гордилась своей волей и разумом. Она никогда не плакала, если могла себе помочь. Но теперь ее сила таяла на глазах, огонь в ее сердце увядал в тлеющих угольках. Эстер ощущала себя чертовски уязвимой, свернувшись калачиком на своем месте и рыдая, соленые слезы нескончаемым потоком текли по ее щекам — а она ненавидела это. Возможно, если о Мьюире не упоминали, с ней все было бы в порядке. Бэйли смогла бы удержаться от слез. Но выведывание темных, личных деталей во время официального ужина — перед начальством и Мёрдоком — было достаточно, чтобы заставить ее потонуть в глубинах позора и печали, пока она не сообразила, что может полностью уйти на дно. Даже сейчас, все воспоминания, которые девушка когда-то похоронила, нахлынули обратно: злобно искаженное лицо жениха, когда он кричал на нее, сильный запах бренди при дыхании; боль, когда ее тянули за волосы по гостиничному номеру, волоча вдоль стеклянных осколков разбитого стола; бутылка, свистящая в воздухе, прежде чем та поразила женскую руку, разрезая кожу и оставляя шрамы, которые она имела по сей день — и хуже всего было разочарование от работы рядом с Мьюиром, скрывая свои ушибы под косметикой и делая вид, что их совместная работа являлась примером совершенства. Сейчас он был мертв, конечно — и скатертью дорожка — но шрамы остались, не говоря уже о более глубоких ранах, которые никогда не заживут. Эстер не была уверена, сколько прошло времени до того, как дверь в курилку открылась, и кто-то зашел внутрь. Седьмой офицер слышала шаги, но не удосужилась повернуться. Даже тогда, когда мягкий шотландский голос заполнил тишину: — Вас было не легко найти. Хлюпая носом, она принялась срочно вытирать глаза о манжет. Бэйли не могла понять, что здесь делал ее наставник, и уж тем более, почему вообще ее искал. Держу пари, заявился, чтобы отчитать меня, — обидно подумала она, опустившись ниже на своем месте и желая, чтобы тот ушел. Но он этого не сделал. И девушка — отчаявшись притвориться, будто все хорошо — вернулась к своему обычному поведению. — Мы на корабле, на случай, если вы забыли, мистер Мёрдок. Тут не так много мест, где я могла бы находиться. Его шаги становились громче из-за обхода стола, а голос продолжал оставаться спокойным. — Ваша наглость каждый раз поражает меня. Теперь, когда Уильям был на виду, она обратила внимание, что он переоделся, отказавшись от сюртука в пользу пальто и заменив белые перчатки на свою традиционную пару из черной кожи. В одной руке мужчина держал чашку, в другой — картонный контейнер, который поставил на стол перед тем, как отодвинул кресло. — Не возражаете, если я присоединюсь? Седьмой офицер отвернулась от него. — Лучше не надо, — пробормотала она, — Не хочу еще больше подвергать себя насмешкам. — Кто сказал, что я буду высмеивать вас? — спросил он, — Независимо от того, что вы думаете обо мне, я не настолько бессердечен, девочка, — Уилл устроился за столом и пододвинул контейнер к ней, — Вот. Я принес вам немного еды из столовой. И чай, если хотите. С любопытством Эстер открыла контейнер, чтобы найти в нем ассортимент сыров и булочек. Она изумленно взглянула на своего начальника, ее скептичность блекла, а глаза смягчались от благодарности. — Спасибо, сэр, — Бэйли опустила бутылку пива и поднесла чашку к губам, радуясь успокаивающему теплу чая. Это приятное ощущение скользило по ее венам, как сочный растопленный мед, и прогоняло холодную боль. Пока она пила, первый офицер снял свою фуражку с перчатками и сплел пальцы вместе, нахмурив брови, словно размышляя, что именно сказать. После долгой минуты молчания он заговорил: — Те люди презренны, — его хриплый голос отдавал бурлящим отвращением, — Мне жаль, что вам пришлось выдержать такую нелепость, мисс Бэйли. Он опечален, — поняла девушка. Не совсем ясно почему, но услышанные эмоции в его голосе задели ее. Она опустила чашку, не спуская с нее глаз, опасаясь, что он заметит ее вновь появляющиеся слезы. — Все нормально, мистер Мёрдок… — Нет, мисс Бэйли, — настаивал Уильям, — Все не нормально, черт возьми. Вы не заслуживаете такого отношения. Это было поистине жестоко, — он еще раз взглянул на свои руки, сжимая их, пока костяшки пальцев не побелели, — По правде говоря, я удивлен, что вы вели себя надлежащим образом. Я предполагал, что вы метнете бутылку шампанского прямо в лицо мисс Флоренции. — Заманчивая идея, — призналась седьмой офицер, — Она гнусная сволочь. — Это еще мягко сказано, — его глаза были темны; мужчина выглядел настолько встревоженным собственной яростью, что почти не обратил внимания на ее колкое ругательство, — Тем не менее, вы превосходно справились с ситуацией, мисс Бэйли. Даже Смит и Уайлд остались под впечатлением. Эстер провела пальцем по краю чашки, ее голос был мягким. — С подобными людьми, — начала она, — нужно надевать маску и уметь ее носить. Никогда не позволять им видеть, что они подбираются к тебе. Никогда не доставлять им такого удовольствия, — с сопением Бэйли наконец-то подняла глаза на наставника. Ее голос был увереннее и смелее, и хотя глаза покраснели, слезы отсутствовали, — Я горжусь тем, кто я есть и что я сделала, и мне неважно, что они говорят. Я выбрала этот путь, сэр. И я ни капли не жалею об этом. Между ними воцарилась тишина, она потягивала чай, а он глядел на свои сцепленные руки. Когда первый офицер вновь заговорил, его голос был грубым, но все еще задумчивым. — Что ж, как бы сильны не были мучения, тем не менее, этим вечером я узнал о вас немного больше. Я и не подозревал, что вы были помолвлены. Девушка пожала плечами. — Вы никогда не спрашивали. Уилл мешкал. Он разрывался между желанием узнать о ней побольше и желанием держаться на почтительном расстоянии. Но, похоже, его любознательность взяла верх над ним, потому что Мёрдок аккуратно спросил: — Это правда? То, о чем говорили за ужином? Она кивнула. Седьмой офицер опустила чашку на стол, встретив осторожный взгляд своего начальника, и слова выскочили прежде, чем можно было их остановить: — Я познакомилась с ним, когда мне было восемнадцать, — объясняла она, — Его наняли в больницу моего отца в качестве главного хирурга, тогда как я была лишь медсестрой на практике. Мы были помолвлены в течение года. Странно было открывать ему почти все свое прошлое, когда несколько дней назад Эстер отчаянно пыталась скрыть это от него. Но она чувствовала себя необъяснимо… ближе к наставнику. Как-никак, он пришел, чтобы найти ее, когда мог просто плюнуть на случившееся и продолжать проводить свой вечер. Он принес ей чай и еду. И в этот самый момент все еще составлял компанию, вместо того, чтобы позволить ей плакать в одиночестве. Следовательно, это что-то значит… верно? Бэйли рассказывала без паузы, глаза были сухими, а голос ровным, выливая свои тайны, как пролитые чернила, и не заботясь о том, где и что они могут окрасить. — Я бы солгала, если сказала, что не безумно влюбилась в него. Он был очарователен и очень красив. Я была более чем готова стать его женой. Но все пошло не по плану, как вы узнали за ужином. — Он оказался алкоголиком, — голос Уильяма притих. — Да, мистер Мёрдок, — она отвела глаза, сглотнув мучительную сухость в горле, — Поразительно… как легко меняются люди, когда находят дно бутылки виски. Первый офицер неодобрительно посмотрел на нее, и выражение замешательства стало явным негодованием, когда он перевел взгляд на женские запястья. Хотя девушка скрывала их под рукавами длинного сюртука, она знала, о чем он думал. Эстер видела, как ее начальник прижал свои пальцы к вискам и на миг закрыл глаза, будто стараясь взять себя в руки. И когда он заставил себя снова взглянуть на нее, его голубой пристальный взгляд замораживал из-за ярости, бушующей с темной, порочной ненавистью к человеку, которого мужчина никогда не знал. — Господи, — произнес чуть дрожащим голосом Уилл, стиснув зубы, словно едва сдерживал эмоции. Ей не приходилось когда-либо видеть его таким злым, — Я должен был знать. Ваша история о животном была глупым фаршем, чтобы я считал, что виновата автокатастрофа, — он с трудом сглотнул, — Но виновник оказался гораздо хуже. Седьмой офицер избегала его взгляда, опустив глаза на стол, рассматривая глянцевое деревянное зерно под чашкой. — В ночь нашей помолвки он избил меня. Это было самым худшим, что когда-нибудь случалось со мной, и я знала, что мне нужно выбираться, бежать, прежде чем он… не совершит что-то более хуже. Таким образом, я разорвала помолвку, покинула отцовскую больницу ради моря и больше не оглядывалась назад. — Отец поддерживал вас? Она покачала головой. — Нет. Только братья и дядя. Они были на моей стороне, и это было как раз то, в чем я нуждалась, — сделав очередной глоток чая, Бэйли добавила, — Независимо от того, что произошло, сэр, я больше не позволяю этим событиям себя беспокоить. Я смогла оставить сестринское дело, чтобы работать офицером. А это я ни на что бы не променяла, — ее голос был искренним, взгляд осмысленным и из чистого сердца. Она улыбнулась, прежде чем пододвинула одну из булочек к нему. Мёрдок взял ее без размышлений, и гнев в его глазах чуть смягчился. — Вы всегда будете работать в море? — спросил ее наставник, по-видимому, желая сменить тему, — Никогда не выйдете замуж или не остепенитесь? Девушка фыркнула. — Остепениться? Боже, нет. Вы можете себе представить, насколько утомительна такая жизнь? Так уж легла карта, что брак не для меня, сэр. На этой работе я получаю огромное удовольствие, и я не готова уже сейчас поставить на ней крест, — ее глаза устремились к его сцепленным рукам, и она не могла не спросить, — А как насчет вас? Полагаю, вы тоже не женаты? Я не видела кольца. — Вы весьма наблюдательны, — он поднял брови, — Я польщен. Жар хлынул прямо к ее щекам. — Я не искала, — возмущенно солгала седьмой офицер, — Я просто… делаю выводы. — Ну конечно, — ухмыльнулся Уильям, и она смущенно опустилась ниже в своем кресле, жалея о том, о чем спросила, — Что ж, мисс Бэйли, если так хотите знать, то один раз я был женат. Но год назад мы развелись. — Могу я поинтересоваться, что случилось? Он пожал плечами. — Тут нечего рассказывать. Она хотела создать семью. Обустроиться в стране. А я всегда был в море, временами пропадал за раз то на недели, то на месяцы. Эстер прикусила губу, ожидая продолжения и стараясь игнорировать неподходящий трепет восторга, понимая, что сейчас он — холостяк. Боже, — думала она, — есть другие вещи, о которых тебе стоит подумать. Бэйли молча ругала себя, когда первый офицер продолжил: — Ей было нелегко. Я писал ей так часто, как мог, но ей этого было не достаточно. Она хотела, чтобы я уволился с работы. Оставил мореплавание позади. Но я отказался, — он выпустил тихий вздох смирения, одной рукой проходясь по своим темно-седым волосам, — В конце концов, мы просто не смогли преодолеть наши разногласия. В прошлом году мы развелись, и с тех пор я не жалею об этом решении. Девушка на мгновение замолчала, уставившись на пар, струящийся из ее чая. — Вы любили ее? — неожиданно спросила она. Он не казался оскорбленным неуместностью ее вопроса, мужчина только задумался. — Я так думал. Она была настоящей красавицей, и порой я скучаю по ней, — ее начальник печально улыбнулся, — Но если бы я в действительности любил ее, то выбрал бы ее, а не карьеру. Без сомнения. — А для вас карьера всегда будет на первом месте? — Не знаю, мисс Бэйли, — его голос был приглушен; он, казалось, не желал встречаться с ней взглядом, — Я до сих пор пытаюсь это понять. Седьмой офицер наклонила голову в сторону, с любопытством изучая его. — Получается, в данный момент, вы — холостяк. Неудивительно, почему мисс Аллен так старалась привлечь ваше внимание за ужином. Уилл тут же поднял глаза, его круглые уши внезапно покраснели, а недовольство на лице заставило ее рассмеяться вслух. — Это правда, — усмехнулась Эстер, — Она была весьма кокетлива с вами, сэр. — Она? — решительно произнес он, выгибая бровь, — Не могу сказать, что не заметил. Бэйли все еще смеялась, развлеченная его неловким дискомфортом, чтобы позволить своей скрытой ревности к мисс Аллен взять верх над нею. — Вы можете прикидываться дурачком сколько угодно, сэр, — беззаботно говорила она, — но было очевидно, что мисс заинтересована вами. Любой зрячий человек мог это видеть. Мёрдок фыркнул, и, сделав глоток чая, девушка вскользь продолжила: — Возможно, у нее склонность к мужчинам в униформе. — Возможно, — повторил он, а затем спросил, — А у вас? Вопрос послал трепетание ее сердца против груди. — Все зависит от джентльмена, который её носит, — лукаво ответила седьмой офицер. — Неужели? — Уильям тихо засмеялся, но в его глазах появился любознательный взгляд, — А вы бы флиртовали с этим джентльменом, если бы он вам приглянулся? — Может быть, сэр, — призналась она, — но в отличие от мисс Аллен, я была бы незаметнее. Он с интересом рассматривал ее, голова наклонилась в одну сторону, руки рассеянно играли с не съеденной булочкой. — Любопытно, — отметил мужчина, — Я даже не знал, что вы способны на скрытность, мисс Бэйли. Не говоря уже о флирте. — Тогда, очевидно, вы не уделяете мне должного внимания, мистер Мёрдок. Тепло затопило ее щеки, когда Эстер разглядывала его — статного старшего офицера, который слегка откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, губы изогнулись в слабую ухмылку, взвешивая значения ее слов. Тем или иным образом, их разговор перешел на другой уровень. В его глазах имелась искренность, когда он удерживал ее пристальный взгляд дольше, чем должен был. Достаточно долго, чтобы ее сердцебиение стало неустойчивым, посылая ощущение электричества, потрескивающее по всей коже. И хотя она пыталась контролировать это — пыталась выбросить из головы — Бэйли не могла отрицать, что увлеклась им. Господи, это было глупо, но на самом деле так. Девушка не знала, было ли это из-за его сухого остроумия, которое раздражало ее. Или из-за поразительных глаз, которые были синее самого океана. Или из-за хриплого голоса с шотландским акцентом. Но, что она точно знала, так это то, что они находились одни в этом небольшом помещении, и у них имелось пятнадцать минут, чтобы выпустить пар перед началом смены. У нее было больше, чем достаточно времени, чтобы прочувствовать его руки. Достаточно времени, чтобы он взял ее прямо здесь и сейчас — элементарно подхватил ее на стол и быстро и непристойно все сделал. В любом случае, никто бы не узнал. Дверь закрыта на засов, а сама курилка настолько хорошо скрыта, что любые стоны удовольствия не будут услышаны. Он мог бы расположить ее на столе и заняться ею, а она им. Эстер уже жаждала его прикосновений: его сильных рук, хватающих ее за волосы, или сжимающих груди, или массирующих бедра, когда деревянный стол грохочет и качается под ними. Затем вскоре после этого они могли бы подняться на мостик, восстановив свои дыхания, должным образом заняться стандартным рабочим делом и все еще чувствовать на себе слабый аромат секса, задержавшейся на их коже. Но седьмой офицер ощущала, как несчастная правда царапала ее, как осколок стекла: он являлся ее начальником. А она — его подчиненная. Разумеется, Мёрдок не увлечен ею. При любых условиях, не было ни единой надежды на смехотворные непристойности, которые она фантазировала, если только не желала, чтобы они вдвоем потеряли работу. Так что, прекрати думать об этом, глупая, — огрызнулась на себя Бэйли. Видимо, он заметил румянец на ее щеках или тоску в глазах, потому что вся его искренность моментально испарилась. Первый офицер вскочил на ноги, чуть не перевернув в спешке стол. — Какой бы захватывающей ни была эта беседа, мисс Бэйли, — кратко начал он, руки теребили галстук и сглаживали пальто, — думаю, мы достаточно поговорили. Сейчас нам лучше всего подготовиться к дежурству, чтобы не заставлять мистера Лайтоллера нас ждать, — прочистив горло, Уилл безразлично посмотрел на нее перед тем, как добавил, — И нужно ведь еще переодеться, не так ли? Мне бы не хотелось видеть вас на мостике в этом сюртуке и в таких перчатках. Девушка практически закатила глаза. — Разумеется, мистер Мёрдок. Его выражение лица было непроницаемым, когда он натянул свои перчатки и схватил фуражку. — Увидимся через пятнадцать минут, — пассивно произнес Уильям. Он повернулся, чтобы уйти, но тихий голос подчиненной заставил его остановиться. — Сэр? — Да, мисс Бэйли? Она прикусила губу, вдруг почувствовав застенчивость под уверенным синеватым взглядом. — Спасибо, что составили мне компанию, сэр. Особенно после всего, что произошло этим вечером. Я просто… я… — седьмой офицер обдумывала слова, чтобы передать то, что она действительно чувствовала. Но когда результаты ей не дались, она еще раз повторила, — Спасибо. Его суровое выражение смягчилось. — Не стоит благодарности. Кивнув на прощание, мужчина исчез на шлюпочной палубе в порыве морской соли и холода, а Эстер осталась разбирать неподходящие мысли, с которыми она не имела никакого дела.