Вечность на троих

      Мысли постепенно возвращались к молодому шиноби. Убивать его не собираются. Болезненных ощущений практически нет. Ну растянутые мышцы в необычном месте, ничего особенного. Разумеется, не стоит терять бдительность, но трястись от ужаса уж точно нет смысла.       В это время пепельноволосый нукенин произнес, сладко потягиваясь: - Это была охуительная идея. - Это была МОЯ идея, - тут же парировал Какузу, немного отстранив от себя пленника, чтобы вытереть его и себя. Почему-то эта забота смутила юношу больше, чем все остальные действия, но он старался не подать виду. Тем временем Хидан сел, поставил локоть на колено, а подбородок на пятку ладони, лучезарно улыбнулся и произнес: - Ну что, как ебать тебя будем? Нара задрожал и с удивлением понял, что причина этому сотрясающийся от смеха Какузу, все еще обнимающий его со спины. - Всегда мечтал это сказать, - выдавил из себя пепельноволосый шиноби и тоже зашелся в приступе хохота.       Шикамару никак не мог вникнуть в ситуацию, но, глядя на двоих нукенинов, которые так беззаботно смеялись после того, что вытворяли с ним - будучи при этом совсем не грубыми, окончательно понял, что ему ничего не угрожает. И усмехнулся. - Смотри, лыбится, - Хидан сразу заметил перемены в его настроении. - Ну вы и придурки, - выдохнул Нара, все еще улыбаясь, - может, развяжешь? - добавил юноша, потеревшись затылком о плечо Какузу. - Схуяли? - добродушно шепнул ему в ответ нукенин, медленно оглаживая грудь и живот шиноби. - Обещаю вести себя хорошо и не дергаться, - вздохнул пленник. - - Хочешь меня наебать и думаешь, что я не догадался? - руки пленителя спустились ниже и прошлись кончиками пальцев по чувствительной коже внутренней стороны бедра, заставляя Нара тихо ахнуть. Притихший Хидан наблюдал за ними с большим интересом, не пропуская ни одного жеста и медленно поглаживая свой уже успевший снова встать член.       Шикамару не успел придумать пару новых аргументов, как мир резко повернулся и он оказался лицом к лицу с Какузу, который тут же по-хозяйски облапал его бедра. Неподвижные глаза, не моргая, смотрели прямо в душу. Из слегка разошедшегося шва на левой щеке выскользнула нить и угрожающе потянулась к губам юноши. Тот поймал ее, легко сжал и покатал на языке. Теплое, гибкое, с железистым привкусом крови. Не отводя взгляда и не моргая в ответ. Какузу прищурился. Шикамару дышал. Напряжение нарастало. - Ты чего, накуренный? Почему у тебя белки глаз розовые? Какузу приподнял бровь. Нить выскользнула из чужого рта и почесала хозяину нос. Хидан за спиной Нара упал и начал задыхаться в истерике от смеха. - А он что употреблял? – юноша повернул голову, чтобы с недоумением оглядеть пепельноволосого. - Тебя, - тихо ответил нукенин.       Шикамару почувствовал, что краснеет. Вздохнул и вернул зрительный контакт. Ему уже не было страшно. Даже когда нити изо рта Какузу стали притягивать его ближе, к загадочно ухмыляющимся губам, пока они не соприкоснулись. Это было не так, как представлял себе юноша. По-другому – мокро, скользко, с чужим вкусом, и на удивление волнительно. Он быстро понял, что к чему, несмотря на отвлекающие нити, и пока еще несмело проник языком в чужой рот, как вдруг почувствовал прикосновение другого языка к своим лопаткам и дернулся. - Эй, я тоже хочу, - горячо зашептал Хидан ему прямо в ухо, прижимаясь к спине юноши голым торсом. "Какого блядского хуя я вообще делаю", - подумал пленник перед тем, как повернуть голову к Хидану и облизать его губы. Держащий его старый нукенин одобрительно хмыкнул и протянул низким голосом: - А он быстро учится.       Спустя несколько приятных мгновений в обществе пламенного языка Хидана юноша почувствовал, как его тянут в сторону, затем имел удовольствие снова наблюдать за поцелуем двух взрослых шиноби, и после этого его вновь притянул к себе Какузу. Он явно целовался лучше. Сказывался ли это опыт, или любовь к такому делу, но размеренные движения языка опытного нукенина, постоянно меняющиеся, увлекали и заставляли подстраиваться. Лишенный внимания, пепельноволосый переключился на ухо Нара, покусывая мочку и основание шеи. Пленник тихо простонал прямо в чужой рот. - Мне нравится твоя реакция, - от жаркого шепота кожа юного шиноби покрылась мурашками.       Хидан не терял времени даром и начал заново растягивать Шикамару сзади, успевая при этом кусать его плечи, а также целоваться с Какузу, зажимая пленника между горячих тел. А пленник все чувствовал. И чужое нетерпение в том числе. Почувствовав, как в его анус медленно проникают уже не пальцы, он не удивился, только поморщился от дискомфорта. - Расслабься, - посоветовал ему старый нукенин. Юноша постарался дышать размереннее и отпустить напряжение в мышцах, но ноющая боль не ушла. Как расслабиться-то? - Да нет, не так, - веселый голос Хидана с трудом вписывался в обстановку, - сосредоточься на ощущениях, - с этими словами он засунул два пальца в собственную задницу. Ух, что за чувства. Это было приятно. - Вот так, чувствуешь? Понимаешь? - П-пожалуй, - выдавил из себя пленник, пытаясь сделать то же самое. На удивление, боль практически ушла, остался только легкий дискомфорт. - Молодец, - похвалил его Хидан и наконец вошел до основания. Сдавленный стон вырвался из груди Шикамару. Ощущать давящую тесноту собственного ануса на член вместе с давлением внутри него? Чувства путались. И тут еще Какузу увлек его в новый чувственный поцелуй. - Сосетесь там без меня, да? - ехидно прокомментировал Хидан, медленно выходя из юноши и тут же плавно толкаясь обратно, чем спровоцировал еще один короткий стон. - А ты завидуешь, да? - тут же отозвался старший нукенин. Молодой мужчина рассмеялся, постепенно увеличивая темп. Нара, не в силах адекватно терпеть происходящее, уронил голову на плечо Какузу и прикрыл глаза, тихо поскуливая. - Эй-эй, не расслабляться! Щас самое интересное начнется, - неугомонный пепельноволосый потянул юношу, перенося его вес на себя, затем ловко развернул и поставил на колени, удерживая от падения за связанные за спиной руки, - ебать, удобно ты его связал, Кузьма! Я бы не догадался. - Еще одно тупоеблое прозвище, и я тебя... - Выебешь? Так приступай, я уже готов!       Шикамару внезапно понял, что будет дальше, и замер, не зная, радоваться или огорчаться. И выдержит ли он это все, не кончив в первые несколько секунд. К смежным ощущениям давления на член и распирания изнутри прибавилось похожее чувство, только уже без дискомфорта - очевидно, Хидан был более подготовлен. Но и он же первым протяжно застонал и тихо выругался сквозь зубы. Какузу лишь тихо сказал "Ого", войдя в напарника целиком, а пленник не мог не только говорить, но и дышать. И судорожно захлебнулся вдохом, когда старший двинулся. - О Джашин-сама, я так долго не протяну, - жалобно вздохнул зажатый между двумя телами язычник, - Ооооооо.... Ощущения передавались словно эхо, сначала свои, потом чуть позже - чужие, переплетаясь и накладываясь друг на друга. Если бы не недавний секс, это бы продлилось не больше нескольких секунд. Юный шиноби даже не понимал, где начинается оргазм, поскольку сексуальное удовольствие на подходе к нему было выше, чем все то, что он ранее испытывал. Он ничего не мог изменить. Только дышать, сопровождая выдохи стонами и не сопротивляться поглощающему его жаркому валу разрядки и темноты, который постоянно настигал его и никак не мог настичь.       То, что все кончилось, он осознал, очнувшись лежа на черном плаще с красными облаками. Его руки были развязаны, но он едва мог пошевелиться из-за окутавшей все тело сладкой истомы. С трудом повернув голову, Шикамару увидел Какузу, который лежал, закинув руку за голову, и беспечно разглядывал облака, неторопливо затягиваясь сигаретой. Он скосил глаза к пленнику. Юноша напряг тело и протянул руку к лицу нукенина. Тот протянул ему тлеющую палочку. Нара повалился обратно на спину и с наслаждением втянул горький дым, затем вернул сигарету хозяину. - Охуитительно мило, - оценил появившийся в поле зрения Хидан, - но ты, малец, не расслабляйся. Это еще не все. Время есть.       Шикамару пожал плечами. Сейчас его голову, обычно наполненную под завязку мыслями и предположениями, занимала восхитительная звенящая пустота. Мир закружился. Проморгавшись, юноша понял, что Какузу сел и притянул его к себе на колени. Его лицо выглядело крайне сосредоточенным, словно он задумал что-то, но не желает объясняться. Нара прищурился. Нукенин посмотрел на его губы, сделал глубокую затяжку, потянулся к нему… Пленник приблизился тоже, прикрывая глаза и приоткрывая рот, чтобы, не касаясь губами губ, вдыхать выдыхаемый мужчиной дым. Мгновением позже они наконец прикоснулись друг к другу, медленно и глубоко целуясь. Нукенин дернул рукой, отбрасывая окурок, и опрокинул пленника на землю, наваливаясь сверху, и все это не прерывая поцелуя, яростно трахая языком чужой рот. Сильная ладонь скользнула по телу, собственническим жестом сжимая бедро, проходя по напрягшемуся животу, цепляя соски, и наконец зарылась в густую шевелюру юноши. Шикамару снова почувствовал, как они все втроем начинают возбуждаться. - Какого хуя ты опять начинаешь! Ты вообще не отлипаешь от него! - Ну-ну, раскудахтался, - благодушно ответил старший, отстранившись. - На. Пленник затравленно глянул на облизнувшегося Хидана. - Не ссы, бить не будем, куда пополз бля! Какузу рассмеялся и приобнял откатившегося к нему юношу. - Нет, ну ебаный в рот! А, кстати, неплохая идея… Иди-ка сюда, - Хидан потянул Шикамару за плечо ближе к себе и нетерпеливо приник губами к приоткрытому рту пленника, плавно переплетаясь с ним языками. В этот раз он целовался иначе – медленно, посасывая чужой язык, облизывая и легонько прикусывая губы, массируя затылок. Отстранившись, мужчина оценил помутневшие глаза и приоткрытый рот и довольно ухмыльнулся, а затем легонько надавил на макушку Нара, принуждая того наклониться: - Давай, попробуй. Я тебе уже делал такое, у тебя получится.       Жар смущения овладел юным шиноби. Казалось, он болезненно покраснел прямо до кончиков волос, хотя знал, что это невозможно. Глубоко вздохнув, он откинул посторонние мысли из головы и принудил себя сосредоточиться на действии. Прикрыть глаза, чтобы не было так стыдно, приблизить лицо к истекающему смазкой члену, осторожно коснуться губами головки, словно та могла обжечь его. Слизнуть выступившие терпкие капли. И выдохнуть с легким стоном, почувствовав отдачу на собственном теле. А ведь действительно странно – как будто сам себе делаешь минет. Сам знаешь, что сейчас будет приятнее полностью погрузить возбужденную плоть в рот, попытавшись расслабить горло, хоть на пару мгновений, и снова гортанно застонать от обилия ощущений – на пару с Хиданом.       Пленник не сразу заметил легкие прикосновения к своей спине и бедрам. Шероховатые ладони мерно поднимались и опускались, слегка сжимаясь на плечах, очерчивая пальцами позвонки. Шикамару внезапно пронзило осознание того, что эти руки, которые почти нежно гладят его, принесли столько смертей. Эта мысль обострила ощущения, и когда нукенин сжал его ягодицы, а затем ввел сразу два пальца в уже растянутый проход, юношу будто тряхнуло током. Какузу промолчал, лишь продолжил успокаивающе гладить его по спине и бедрам, когда добавил третий палец. Конечно, был дискомфорт, но внушительная часть концентрации пленника уходила на то, чтобы ласкать Хидана и одновременно не задохнуться от его нетерпеливых движений.       Сначала послышалось шуршание, затем старший нукенин потянул бедра Нара вверх, вынуждая встать на четвереньки. Юноша подчинился. В голову полезли недавние воспоминания о потрепанной книжонке с картинками, которую он смотрел вместе с другими мальчишками. Да, была там и такая поза. С огромным трудом ему удалось сдержать веселье, исходящее щекотливыми потоками от низа живота. А нет, это не веселье. Это нити выбрались из тела прижимающегося к нему нукенина, спустились по бедрам и ловко обвили все выступающие части. Шикамару, совершенно потеряв концентрацию, выпустил член изо рта и жалобно застонал в бедро Хидану. Тот сразу поймал пленника за подбородок и заставил поднять голову вверх.       После короткого зрительного контакта юный шиноби почти сразу болезненно зажмурился и зашипел. Сильные руки несдержанно мяли его ягодицы, большой член медленно погружался в него, растягивая и отдаваясь в спину и ноги тупой ноющей болью. Не войдя до конца, старший нукенин так же плавно двинулся обратно, выходя практически полностью, и, не давая пленнику передохнуть, тут же погрузился снова в жаркую тесноту юного тела. Второй заход был уже не такой болезненный, и Шикамару немного расслабился, приоткрыв глаза и выдыхая. Внимательно наблюдавший за ним Хидан тут же напомнил о себе, раскрыв большим пальцем губы юноши. Тот понятливо вздохнул и приоткрыл рот, возобновляя ласки.       Тихий низкий стон возвестил о том, что Какузу вошел полностью. Мужчина ненадолго остановился, чтобы дать пленнику привыкнуть, а затем начал двигаться, постепенно наращивая темп и до боли сжимая упругие ягодицы юноши руками. Шикамару сначала пытался одной рукой помогать себе, чтобы не давать возможности Хидану входить глубоко в его рот, но размашистые толчки вместе с нарастающим удовольствием грозили потерей опоры, и ему пришлось оставить эту идею. От низа живота расходились жаркие волны, начисто сметая любые мысли. Пленник снова утонул в путанице своих и чужих ощущений. Кажется, он стонал в голос, но не осознавал этого. Всего было слишком много. Сначала один жаркий вал разрядки, эхом отдающийся в чужих телах и провоцирующий второй, а за ним третий. И снова благословенная темнота.       Когда шиноби очнулся (уже в третий раз), рядом не было ни только нукенинов, но и абсолютно никаких следов произошедшего. Ровная, не примятая трава у лесной опушки, снова незнакомой. Шум деревьев. Отпечаток подошвы у корней. Сложенная стопкой одежда. Какая забота. Журчащий неподалеку ручей, в котором можно смыть лишние запахи. *** - Шикамару! Ты жив! Чоджи обнял друга до хруста костей и тут же придирчиво начал осматривать. - Что случилось? Ты ранен? Как тебе удалось сбежать? – загалдели подошедшие друзья. - Во время стычки с отрядом ниндзя деревни Дождя, - хрипло произнес юноша. У него было достаточно времени, чтобы обдумать правдоподобную версию с учетом всех возможных неудобных вопросов, - они отвлекли врагов, и я смог скрыться. Но о побеге больше не спрашивали. Гораздо больше товарищей волновала информация о самих Акацки. Но какие новости он мог поведать? Сексуальные предпочтения? Размер члена? Нара с показным неудовольствием объяснил свое неведение тем, что почти весь путь провел будучи связанным и без сознания, а с поля битвы ретировался вследствие неоправданного риска. Но направление движения по карте, конечно, указал. Умолчав о возможной скорости передвижения противников. Хотя противников ли? Называть врагами людей, с которыми пережил столь специфичный опыт, язык не поворачивался. Юный шиноби осознавал, что ему придется самому справляться с этой с морально-этической дилеммой. Немного позже, купаясь в реке возле временного лагеря, Шикамару почувствовал странное раздражение на левой руке - щекотка и легкая боль. Внезапно на поверхности кожи с внутренней стороны предплечья проступил темный контур, по толщине и ощущениям до боли похожий на нити Какузу. Какого хрена? Нить сложилась в кривое подобие сердечка, а затем скрылась в недрах мышц и затаилась. Юноша тихонько хмыкнул и улыбнулся одним уголком рта. Возможно, справляться с внутренними проблемами одному ему не придется.