Обычный тип

Глава 5. Школьники и их ужасы бытия (I).

- Пип-Пипип-Пип-Пипип. Резко подскочив с кровати и ещё толком ничего не видя, Генри нажал на кнопку отключения будильника. По крайней мере, таков был план. Промазал и сбил агрегат на пол. Пытаясь поймать один из важнейших приборов начинающего школяра, ударил большим пальцем ноги по краю табуретки… Выпучив глаза, Генри открывал и закрывал рот в беззвучном крике. С трудом удалось удержать рвущиеся на волю междометия, но он кое-как справился. Боль медленно отступала. "Ну, зато я проснулся", - думал позитивно Генри. И наступил голой пяткой на вилку, свалившуюся вместе с будильником на пол. Четыре зубчика впились в мягкую плоть ступни, но ладно бы только это. Инстинктивно дёрнув ногой, мальчик ударился другим пальцем всё той же ноги по углу кровати. - ######!!! - жуткая смесь из скверных слов немецкого, венгерского и английского языков, обильно сдобренная междометиями из русского и польского языков, вырвалась из уст парня вместе с воплем боли. С матом всегда так. Ты можешь его игнорировать, делать вид, что не знаешь никаких скверных слов, но стоит случиться некой неприятной неожиданности, и яд мата польется из твоих уст нескончаемым потоком! - Псип-ссссипип-Писсссп-пипип, - писк будильника сопровождался шумами и искажениями. Хромая на одну ногу, парень, держа приличное расстояние, обошёл тумбочку. Поднял агрегат. На циферблате отображалось: 5:04. Целых четыре минуты Генри матерился. Неудивительно, что дыхание сбилось. - Это всё из-за тебя, Иван, - буркнул юноша. Как и всегда, ему сегодня снилась жизнь в другом мире. В принципе эти сны давали Генри очень много полезного, но были и негативные последствия. Склонность к сквернословию не самое плохое, что перенял Генри. Так Иван, помимо того, что был тем ещё матершинником, отличался похотливой натурой. Чего только этот парень не делал со своей подружкой! Бедному Генри после снов, содержащих элементы 18+, нужно было долгое время заглушать разбушевавшийся основной инстинкт физической нагрузкой. Генри был ярым противником рукоблудия. Сам не понимал, почему, но детский грех вызывал у него отвращение. Сегодня Генри в некоторой степени повезло. Животворящая тумбочка махом выбила из головы парня всё лишнее. Помимо всего прочего, Генри было сильно завидно. Ровесник из иного мира имеет кучу друзей и подружку, а Генри, кроме семьи и негра, подрабатывающего в маминой конторе на полставки, и не знает никого. Была надежда на школу, но он не обманывался. Когда стоит проблема даже заговорить с незнакомым человеком, искать дружбы не стоит. - Больно, - буркнул юноша. Расслабил ногу, встряхнул пару раз ступнёй, представляя, что стряхивает с ноги угольки боли. Помогло. Быстро собрав упавшие с тумбочки предметы и освободив место в небольшой комнате, Генри приступил к ежедневным утренним упражнениям. Зарядка. Как же сильно хотелось на неё забить, но парень знал, что стоит уступить своей лени хоть разок, и она поглотит тебя. Никаких поблажек! Только стиснув зубы, борясь со своей слабостью и ленью на всех фронтах, можно чего-то достичь. Как и страх, лень окончательно победить невозможно. Да и стоит ли? Это часть человеческого естества! Обычный человек иногда ленится, частенько проявляет слабость. Другое дело - лениться осознанно, не разрушая свою личность, а улучшая. Ленивый человек будет искать возможность уменьшить сложности своей жизни. Иногда это приводит к неожиданным результатам. Так обезьяна, не желая лезть за бананом на пальму, сбивает его камнем, привнося в свою жизнь прогресс. Именно лень создала человека, но лень его может и погубить. С трудом выполнив комплекс простеньких упражнений, Генри отправился в душевую. Нужно было успеть быстрее сестёр и матери. Собственно, и встал он так рано ради этого. Натянув шорты, парень тихонько вышел из комнаты. Конечно, глупо пытаться соблюдать тишину, если перед этим ты орал на весь "дом" во всю силу своих легких. Но ведь есть же шанс, что сёстры и мама не проснулись? Есть же? Поток грязной брани из уст Генри мог их и не разбудить! - Хотелось бы верить, - вздохнул парень. Ощутив, будто кто-то на него смотрит, Генри развернулся. Хлопнула дверь в комнату сестер. - Подозрительно… - прищурился парень. По какой-то причине сестра не стала бороться с ним за место под душем. Не выспалась ещё? Пожав плечами, Генри продолжил свой путь. Ванная комната находилась в самом конце крепости на колесах, рядом с трансформаторной. Идти до неё метров десять. Так как пока денег на дом в семье не было, ведь стоимость жилья в Лос-Анжелесе сильно превышала таковую в Детройте, приходилось жить всё в том же транспорте, на котором они пересекли пустоши. Вот когда придут деньги за тяжелую силовую броню, проданную через полицейский департамент одной из частных военных компаний, когда доход от "бизнеса" мамы стабилизируется, тогда можно и дом покупать. За вычетом всех налогов выходило чуть больше, чем полтора миллиона долларов! Да за такие деньги можно безбедно прожить лет десять! К сожалению, сразу их не получить. Бюрократические процедуры замедляет расследование, начатое ФБР в отношении бывшего начальника мамы. Вот и приходится жить в фургоне-прицепе. Генри-то ничего, даже нравится, а вот сёстры, привыкшие к простору дома и собственным комнатам, весьма недовольны. Особенно Бьянка. - Тесновато, конечно, но какое мы имеем право возникать? Это же не наш дом. Мы полностью зависим от мамы и не должны смущать её своим недовольством. Она и так сильно переживает, - бурчал себе под нос парень. Генри честно пытался донести свою мысль до Бьянки, но в итоге был обозван лицемером и лишён чести общаться с Бьянкой целых два дня… Ванная и туалет находились в одном помещении, что вызывало некоторые казусы. Так, например, однажды Генри во время мытья забыл закрыть дверь, а сонная Бьянка решила пописать…. Скандал был жуткий. Парень до сих пор пожинает плоды того недоразумения. Уладив все дела с одноногим другом, Генри слегка повернул вентиль умывальника. Набрал в ладошку воды. Понюхал. - Так и знал! Опять мне менять! – со злостью швырнул каплю воды в раковину Генри. По правилам, принятым на семейном совете, за каждым младшим членом семьи закрепляется ряд обязанностей. Некоторые на постоянной основе, а некоторые, такие как смена эталонов, чередуются. Так, всю прошлую неделю за эталоном пресной воды следила Бьянка, и, по идее, она должна была вечером в воскресенье его поменять. Но не поменяла! И сейчас её не заставишь. Генри даже знал, что она ответит, предъяви он ей претензию: "Но ведь вчера вечером вода была свежей?" Хмуро зыркнул на свое отражение. Настроение окончательно испортилось. Генри сильно не нравилась своя девчачья внешность! Лицо парня отличалось плавностью линий: мягкий изгиб бровей, пухлые губы, линия рта в виде дуги, разве что острый подбородок, доставшийся от мамы, придает парню немного мужественности. По крайней мере, он на это надеялся. - Нужно больше есть, - постановил юноша, похлопав себя по плоскому животу. А ведь пресс он тренирует ежедневно! И никакого намека на кубики… Быстро, но тихо сбегав на кухню, что на первом этаже, Генри достал из холодильника небольшую, на два литра, цистерну с пресной водой. Дальнейший путь парня лежал в трансформаторную. Протиснувшись между баллонами с нейтральной протоплазмой, Генри заменил канистру с маркером пресной воды. Воистину, тот, кто изобрёл процесс трансформации протоплазмы в эталонное вещество, был гением! Его (или её) изобретение спасло человечество! Без шуток, так оно и было. Ведь эталоном может служить не только вода, а, скажем, животный белок или нужный витамин. Когда большая часть территории страны непригодна для фермерского хозяйства, вопрос пропитания стоит особенно остро. Конечно, нельзя сравнивать мясо, созданное из протоплазмы, с настоящим мясом. Вкус сильно ослаблен, а люди со слаборазвитой астральной сенсорикой могут вообще ничего не ощутить. Однако так как искусственное мясо очень питательно и дешево, то нечего удивляться тому, что оно вытеснило из рациона среднестатистического американца мясо натуральное. Есть у технологии и существенные минусы. Так, эталонный продукт, подверженный облучению сканера трансформатора, портится намного быстрее. Притом скорость старения всегда разная и зависит от множества факторов. Разобравшись с водой, Генри, наконец, мог отправиться в душ…. Если бы там не было занято! Анна, потирая кулачком левый глаз, лениво поздоровалась с братом. Несмотря на то, что Генри встал самым первым, в очереди он оказался последним. - Это ведь заговор, верно? – уныло спросил он старшую сестру. - Ничего не знаю. Я недавно проснулась и сразу пришла сюда, - отвела в сторону взгляд Анна. Врать сестра не умела. Пришлось ждать своей очереди. Ничего не бодрит так, как ледяной душ по утрам. Затем был завтрак, на который вышла мама. Выглядела она не очень, ещё бы, всю ночь следила за целью заказа. - Мам, зачем ты встала? Тебе нужно хорошенько выспаться. - встревожилась Анна. Бьянка быстро закивала головой в согласии. - Ничего со мной не случится. Человеку достаточно четырёх часов сна в день, - зевая, отмахнулась от дочерей Даниэль. - Какие вы у меня красивые, - протянула руку, чтобы погладить волосы Бьянки, мама. Пискнув: - Мам! Прическу испортишь! – сестра отодвинулась от мамы. - Дожила, родная дочь заботится больше о причёске, чем о маминых чувствах, - притворно обиделась женщина. Улыбка озарила её бледное от недосыпа лицо. Она подошла к Генри и погрузила свои пальчики в море русых волос юноши. Генри от удовольствия прикрыл глаза. Как парню, ему не нужно следить за всякими там причёсками. Достаточно иметь короткие чистые волосы. Поправила Генри галстук, отряхнула с его плеч только ей видимые пылинки. - Красавец. Все девочки будут твоими, - щипнула за щеку Генри мама. - Ха, да кто позарится на этого доходягу? Разве что какая хищница. Пока свое тело в порядок не приведёт, не видать ему девушки! - фыркнула Бьянка. Прежде чем Анна успела одернуть Бьянку, вмешалась мама. Похлопав Генри по плечу, она выдала: - Видишь, как заботится о тебе наша главная пессимистка? Сама всегда готовится к худшему и родных людей готовит. А ещё она тебя подстрекает измениться, так что не обижайся на глупую девочку, не умеющую проявлять сестринскую любовь. Она лишь пытается тебя защитить. Как умеет, так и защищает. - Ничего подобного! – вспыхнула Бьянка: - Вот ещё! Больно надо, - вскочив со стула, младшая из сестёр хотела уйти с кухни. - Бьянка. Сядь и доешь кашу. Я жду, - мамин рык охладил пыл дочери. Бьянка сжала губы в тонкую линию. Поборовшись с мамой взглядом, всё же села за стол и начала молча есть кашу. Генри покачал головой. Он давно уже понял, что сестра не от злобы к нему цепляется. Все эти колкости, резкие слова и тонкие оскорбления были попыткой взбодрить. То, что порой сестра перегибала палку, всего лишь следствие сильных переживаний. Обе сестры тревожились о судьбе Генри. Так, Анна буквально завалила брата информацией о школе в частности и социуме в целом. Бьянка же была не настолько смела и честна с собой, чтобы пойти на открытую помощь. Однако её скрытые мотивы были не такими уж скрытыми для всех в доме. Даже Гвала, знавший Бьянку чуть более четырех месяцев, читал мотивы сестры между строк злых слов. Разговор сам собой затух. Дани с теплотой во взгляде наблюдала за подростками, при этом зорко следя, чтобы никто не филонил и съел всё, что она ночью приготовила. - Вкусно? – спросила мимоходом женщина. - Очень, - ответил за всех Генри. Мама часто напрашивалась на комплименты, порой доводя до злости. Но такова она, и эта черта была её частью. Генри принимал и любил её, как и всё хорошее и плохое в маме… Прищурившись от удовольствия, Дани, спросила: - Понравилось? Хотите добавки? "Опасность!" – зазвенела в разуме мысль. Каша была и вправду вкусной, но уж больно сытной. А ведь если переесть утром… Генри даже думать не хотел о последствиях переедания в свой первый день в школе. Анна выразительно глянув на часы воскликнула: - Ой, мы если не поспешим, можем опоздать на школьный автобус. - Так ведь ещё и семи нет, - кивнула на часы мама. Анна с задумчивым видом потерла подбородок: - В первый день лучше прийти пораньше. Мы же не знаем, как у них тут принято? Может, автобус забирает минут на десять раньше положенного. Мне подруги рассказывали, что раньше в нашей шк… В нашей бывшей школе автобус приезжал раньше. Может, и здесь также? Определенно, Анна врала. Автобус приедет раньше срока? Что за вздор. Существует расписание прибытия по остановкам. Нарушить его - значит заставить детей идти в школу пешком. Из-за чего те опоздают на занятия, а могут и вовсе не прийти. И тогда родители спросят со школы: "А чего вы не отрабатываете деньги, что я заплатил(а) за обучение моего малыша(ки)?" Скандал никому не нужен. Таким образом, Генри и сестры пришли на остановку за тридцать минут до приезда автобуса. Немногие прохожие, в основном, афроамериканцы и мексиканцы, с интересом поглядывали на трёх подростков в форме. Больше всего внимания досталось сестрам. Чёрный китель и брюки выгодно подчеркивали все достоинства их фигур и скрывали недостатки. Генри на фоне двух красоток терялся. Красивый мальчик лет 12-13, ничего особенного. Вот только Генри не 12 и не 13, ему 15 лет! Почти 16. Одна мелкая смуглая девочка, годов так одиннадцати, с интересом поглядывала в его сторону. - Крепись, брат. Всё худшее впереди, - похлопала его по плечу Бьянка. Генри сделал вид, что ему все равно и вообще, он очень интересуется Обелиском. Отойдя от остановки метров на десять, Генри прислонился плечом к фонарному столбу с разбитой лампой и принялся разглядывать монументальное сооружение. Обелиск. Чудовищного размера фетиш, созданный усилиями тысяч шаманов, поражал своими размерами… И убогостью. Неудивительно. Он создавался в условиях катаклизма. С севера на людей давили Призывы, на южном побережье то и дело высаживались сумасшедшие самураи, с востока ветер нёс Мексиканскую Чуму… В таких условиях никто не станет уделять много времени внешнему виду, работает и ладно. Обелиски, эти объекты, очень похожие на вялый фаллос, работали. Активированные благодаря жертве сотен мистиков, они отпугнули Призывы и отрезали самураев от их благословений. "Удивительно, насколько человек хочет жить. Посреди хаоса, без связи с правительством смелые люди ради своих родных сотворили чудо", - чуть склонил голову вперёд парень, выражая почтение строителям Обелиска. - Давно пора снести это убожество. Если бы не кучка психов, называющих себя Сообществом Патриотов, первую линию защиты давно бы обновили, - неожиданный гость вывел Генри из состояния созерцания. Посмотрев в сторону говорившего, Генри увидел среднего роста юношу с узким, лошадиным лицом. Одет визави был в форменный чёрный китель с пустыми погонами из золотого цвета ткани, жёлтую рубашку под китель, носил галстук и брюки чёрного цвета. В общем, он был одет так же, как и Генри, но только сильно неряшливо. Рубашка не глажена, верхние пуговицы расстёгнуты, на воротнике заметна засохшая капля красного соуса. - Это памятник. Лучше его сохранить, - просто ответил Генри "Меньше говорить, больше слушать", - как мантру повторял он нервничая. - А, ты патриот, ну извини тогда. Не хотел обидеть, - протянул парень. Криво улыбнулся, от чего его лицо стало неприглядным. - Не понимаю я этого, честно, не понимаю. Если так прёт глядеть на гигантский член, ваше право. Демонтируйте один и вывезите его в производственные районы. А вместо этого старья поставьте нормальные обелиски. Современные, - пожал плечами парень, произнеся слово "современные" по слогам. Протянул руку. - Меня Альбертом зовут. Можно просто Ал. Генри пожал руку: - Генри. Можно просто… Генри, - кисло улыбнулся своей глупой оговорке парень. - Будем знакомы. Только переехали? Я чего спрашиваю, не видел тебя на экзаменах. Школа 15 Базы считалась школой А категории, но выгодно отличалась от других школ, так как в её отношении не работало правило "Где живёшь - там и учишься". В 15-ю принимали даже из удаленных районов, даже из гетто. Достаточно быть талантливым, ну или братом талантливых сестёр, как в случае Генри. Генри не верил, что смог получить на экзаменах требуемый балл. Скорее всего, подсуетилась мама, задействовав свои связи на базе. - Мы сдавали экзамен отдельно. Немного позже остальных, - пояснил Генри. Ал, нахмурившись, переспросил: - Вы? Эти девушки с тобой? - Да. Я и мои сёстры, - махнул рукой в сторону остановки Генри. - А, так они твои сёстры! Повезло-то как! Кхем… А как их зовут? – сжал кулаки собеседник. Кому повезло и с чем, Альберт пояснять не стал, но Генри догадывался. Генри, прищурившись, осматривая панораму далёких сооружений, не спешил отвечать на вопрос. Около десяти секунд сохранялась неловкая тишина. - Альберт, если хочешь, я вас познакомлю, - вдруг предложил Генри. - Н-нет не нужно… О, вон Нина, пойду поздороваюсь, - дал дёру в сторону высокой девушки в очках Ал. Постояв немного в одиночестве, Генри решил вернуться на остановку. Предстояло пережить взрыв негодования Бьянки. Как и ожидалось, сестра накинулась на Генри с претензиями. Чуть ли не шипя аки кошка, она стала отчитывать брата: - Я тебе что говорила. Ни с кем не общайся! Посмотри на своего нового друга, это же классический неудачник! – сильно сжала руку чуть ниже локтя сестра. - Ты понимаешь, что потянешь нас за собой на самое дно?! Думай не только о себе! Генри было неприятно слушать эти обвинения. Он не сделал ничего плохого. Было до жути обидно… А еще Генри ощутил нарастающее раздражение. Выдернув руку из хватки сестры, он дал ей отпор: - Он сам ко мне подошел. И ты это прекрасно видела! Я что, должен был отказать человеку в общении только потому, что он якобы "неудачник"?… - Да! – скрипнув зубами, рыкнула Бьянка. - Ты, видно, не понимаешь, Генри, нашей ситуации. Анна могла бы и рассказать подробно, что нас ожидает, но, похоже, как всегда тебя пожалела! – упрекнула младшая старшую. - Теперь заткнись и слушай внимательно, - совершенно неожиданно тон голоса Бьянки сменился с агрессивного на спокойный. Перемена была столь резка, что сбила Генри столку. Бьянка шагнула в зону личного пространства Генри, и зашептала: - Мы приезжие с нулевой репутацией. Но это только пока. Поверь мне, на следующий день те, кому надо, будут знать и где мы живём, и что нас воспитывает мать-одиночка, и что наша фамилия Смит именно "та самая Смит". В тот момент, как эта информация попадёт школьной элите, наша репутация упадет ниже плинтуса! Как ты заметил, мы с Анной красавицы, - откинула локон волос в сторону Бьянка. - Это обоюдоострый меч. Как красавицы мы представляем угрозу… Как ты назвала? – перевела взгляд на Анну Бьянка, но вспомнила и сама нужное слово: - Вспомнила! Мы представляем угрозу "благородным" девушкам, - на миг голос Бьянки дрогнул. Сглотнув, она продолжила разъяснять Генри. К тому времени он уже успел остыть и устыдиться своей вспышки гнева. - И представляем вполне понятный интерес для "благородных" парней. Я не хочу два года отбиваться от похотливого урода и испытывать на себе унижения от всяких стерв! – вновь вспыхнула гневом Бьянка. - Поэтому заткнись и действуй как я! Через неделю можешь общаться с кем угодно, да хоть с теми же ниггерами! Генри кивнул. Было неприятно в который раз осознавать свою несостоятельность и глупость… "Нужно переосмыслить всё", - задумался парень. "Похоже, всё намного серьёзней, чем утверждала Анна. Хотя, если дословно вспомнить все сказанное сестрой, некоторые вещи она умело обходила стороной". Около пяти минут Генри понадобилось, чтобы проанализировать всю доступную ему информацию. Он брал в расчёт не только сказанное Анной, но и свои наблюдения. Выходило, что все ученики в школе условно разделены по своему статусу на 5 категорий: принцы и принцессы, благородные, гегемоны, неудачники и, отдельно от всех, крутые. Притом при значимых усилиях можно спокойно поменять статус. Вот только если гегемону стать благородным легко, то вот неудачнику гегемоном - практически невозможно! В прошлой школе Анна и Бьянка были благородными, но если Анна довольствовалась тем, что есть, то Бьянка метила на вершину школьной жизни – хотела стать Принцессой школы. Основная проблема, как понял её Генри: одних стараний не достаточно, чтобы изменить общественное мнение. Так, неудачник-прогульщик, взявшийся за учебу всерьёз, не станет гегемоном, его, скорее всего, обзовут заучкой, и он так и останется неудачником. Общество жестоко, а Американское общество, насквозь пропитанное конкуренцией и всеми видами расизма, национализма и шовинизма, особенно сурово. Вот и получается, что "неудачники" сходят с ума и устраивают кровавую баню в своих школах. Конечно, в школах категории A до крайностей не доходит, но в жизни под постоянным давлением со стороны общества приятного мало. Перед Генри встал сложный выбор. Следовать ли требованию Бьянки или же завести дружбу с Альбертом и Ниной. Почему-то он не сомневался, что именно с этими двумя - неряшливым парнем и худенькой черноволосой девочкой в больших очках, общий язык он найдет быстро. Для кого-то другого в данной ситуации ничего сложного не было бы. Плыть по течению - что может быть легче? Но Генри не хотел плыть по течению. Все его действия должны отражать его желания. Действовать по собственной воле, принимать верные и ошибочные решения – так должен поступать человек. Немного подумав, он всё же был вынужден согласиться с Бьянкой. Дружба дружбой, а семья намного важней. На душе стало тоскливо. Разве не для того, чтобы завести друзей, Генри так стремился в школу? За думами парень не заметил, как подъехал школьный автобус. Большая жёлтая бочка на колесах – вот первое, что пришло на ум после взгляда на машину. - Фух, в таких автобусах ряд состоит из трех сидений, - тихонько выдохнула Бьянка. Обратилась к Генри: - Садишься между нами… И, Генри, прошу тебя как брата – без самодеятельности. Всё и вправду очень серьезно! Салон встретил подростков неразборчивыми шепотками. Больше всего шума создавала компания из ребят и пары девчонок с задних рядов. Все они, как один, носили кожанки поверх кителей, даже девушки. - Крутые. Они слушают рок, пьют пиво и частенько дерутся между собой. Будь с ними осторожней, - молчавшая до этого Анна решила предостеречь брата. Бьянка не смогла промолчать и добавила: - За мной как-то бегал крутой. Сущее бедствие. Отгонял нормальных парней и портил мне репутацию. И ведь упрямым был, я ему столько раз намекала, что тягощусь его обществом. А ему всё равно. Сядем тут, - остановилась девушка в среднем ряду автобуса. Стоит сказать, что машина была практически пуста, и вполне можно было разместиться в первых рядах, где меньше трясет. Бьянка с довольным видом разместилась у окна, Анна тихонько села возле прохода, а Генри между сестрами. - Не слушай её. Сестре нравился тот крутой, и если бы он проявил больше настойчивости, сдалась бы, - заговорчески шепнула Анна Генри на ушко. Генри тускло улыбнулся. Пытаться понять разум девушек он уже и не пытался.

***

15 База Калифорнии. Она располагается на западе Лос-Анджелеса, недалеко от места высадки Японских войск; здесь базируется часть тихоокеанской флотилии, а также располагаются представительства четырёх крупнейших Частных Военных Кампаний Республики. Рядом с базой в бородатом 1961 году был основан небольшой военный городок для родственников военных. Тут же расположены общежития для учащихся в школы Базы №15 и колледжа при ней. Сама школа находится в равном удалении от базы и города на знаменитой Ангельской высоте. Это комплекс старых зданий, огражденных от внешнего мира красивым каменным забором высотой около метра. По всей длине забора тут и там на пьедесталах-возвышениях установлены статуи, запечатлевшие моменты героической обороны высоты от японских захватчиков. Особенно Генри впечатлила композиция из трех статуй. Автор этого чуда смог отобразить всю гамму эмоций, что испытывали подростки - парень и девушка, пытавшиеся побороть могучую фигуру механизированного самурая. Боль и отчаяние на лице девушки, на глазах которой злодей убивает друга. Решимость в глазах парня, его готовность подорвать себя гранатой, которую юноша держал в ослабевающих ладонях, чтобы убить врага и спасти друга – лицезрение подобной картины, увековеченной в камне, вызывает отклик в душе. Чистое искусство. - Жуть. Не хотела бы я жить в те времена, - передёрнула плечами Бьянка. За всю дорогу она впервые решила заговорить. Анна отвела взгляд, протянула мечтательно: - В тяжелые времена рождаются настоящие герои. - И конченные ублюдки… - фыркнула Бьянка. - И они тоже. Но это зависит от самой войны. Ради чего она ведётся. Если ради интересов страны, то это одно, а если ради выживания простых людей… - Анна вновь глянула на творение неизвестного скульптора. - В той войне наш народ защищался от захватчика. На карту были поставлены не деньги или интересы правящих элит, как в войне с Вьетнамом или Кореей. Нет, американцы защищали свой дом, свои семьи. Эти подростки, - Анна махнула рукой в сторону парня и девушки. - Они похожи на военных? Просто дети, защищающие простые истины. Поэтому они герои, а ветераны Вьетнамской войны - нет. Бьянка захихикала: - Только не ляпни это на людях, сестрёнка. - Я же не дура, - выразительно подняла глаза к небу Анна. Слушая разговор сестёр, Генри не мог отделаться от впечатления, что они ничего не понимают. Будто все их выводы - детский лепет. Истина намного глубже и сложнее. Генри присмотрелся к выражениям лиц статуй. И если с подростками все понятно – чистые эмоции, то вот с японцем что-то не так. Фигура опасного врага в футуристическом доспехе, на две головы возвышающаяся над детьми, должна чувствовать злость, агрессию. Но нет, смотря на грустные глаза, на глубокие морщинки этого немолодого мужчины, на его линию губ, искажённую в неясном выражении, Генри чувствовал некое… Непонимание? Жалость? Решимость, сменяющаяся усталостью и усталость переходящая в решимость? А ведь не просто так у самурая поднято забрало доспеха. Автор хотел что-то сказать… - Пойдём, скоро звонок, - подёргала за рукав погружённого в думы брата Анна. Ещё раз взглянув на композицию, Генри поплёлся за сёстрами. - Постарайся не чудить. Поменьше говори, больше слушай. И никому ничего не обещай! – наставляла Бьянка Генри. - Сядешь где-то в среднем ряду с кем-нибудь, имеющим обычную внешность. Запомни, чем непримечательней человек, чем он незаметней, тем лучше. Если кто-то тебя попросит рассказать о себе, рассказываешь придуманную Анной легенду. Никто не должен знать, что у тебя раньше были проблемы с… Чем ты раньше был болен. Понял? – Генри увидел в глазах Бьянки сильное беспокойство. На душе стало теплей. - Я понял, сестра. Справлюсь. - Справится он, а кто, стоило его оставить одного, чуть не вляпался в дружбу с "неудачником"? Вот закрепишь статус благородного - дружи, с кем пожелаешь. Раньше – ни-ни, - с охотой использовала классификацию, придуманную Анной, Бьянка. Немного помявшись, она бросила напоследок: - Береги себя, - и быстро зашагала в сторону корпуса колледжа. Анна и Генри смотрели ей в след. - Будто на бой тебя отправила, - по-доброму усмехнулась Анна. - Всё будет хорошо. Тебя проводить до класса? Генри отрицательно покачал головой: - Сам найду… Может, тебя проводить? Анна выразила радость приятным слуху смехом. Будто колокольчики зазвенели: - А давай. Пускай видят, что у меня есть защитник. У Анны определенно сегодня было отличное настроение. "Неудивительно, что ей без всяких усилий удаётся находить друзей", - в очередной раз подметил Генри. Легкая в общении, не обидчивая и чуткая, Анна легко сходилась с людьми. Полное отсутствие амбиций исключало её из гонки за популярность. Именно линии поведения Анны Генри решил придерживаться: никуда не лезть, общаться со всеми в дружелюбной манере, быть как все. Центральный корпус школы, где будут большую часть времени проводить Анна и Генри, отличался широкими коридорами и большим холлом, обильно заполненным солнечным светом, по центру которого стоял пустой пьедестал. Зачем он был здесь нужен, непонятно. На второй этаж Генри не пустила сурового вида женщина, сказав, что детям средней школы нельзя на территорию старшей. А выдать себя за 16-летнего у Генри по понятным причинам вряд ли бы получилось. Пришлось прощаться с Анной прямо на лестнице и плестись в сторону своего класса. Генри попал в "B" класс, которому отводился в качестве классного кабинет тотемизма. Расположен кабинет был возле туалетов, что было весьма полезно по явным причинам. Времени еще хватало, поэтому Генри не спеша шагал рядом с левой стенкой, избегая тем самым шанса столкнуться с каким-нибудь подростком, решившим побегать по центру коридора. А таких хватало. В кабинет Генри зашёл где-то за десять минут до начала урока. Окинув взглядом просторное помещение и подивившись огромному количеству странных приспособлений и восковых фигур мутантов всех видов и форм, стоящих на столах у дальней стены, Генри начал искать себе место. Думать необходимо было быстро. Народу в помещении было не так уж и много, меньше половины класса было заполнено. В данный момент девочек было больше, чем мальчиков, что плохо. Садиться рядом с девочкой Генри не хотел по ряду причин. Во первых, с парнем легче подружиться; во-вторых, не зная общего расклада – кто кому нравится, кто с кем встречается, кто кого ненавидит, можно наломать немало дров. Генри дал себе десять секунд на решение. В классе присутствовали самые разные люди: высокий плечистый парень, красивая блондинка с голубыми глазами, несколько очень похожих между собой темноволосых девушек, собравшихся в кучку и хихикающих над чем-то; также Генри подметил девушку Нину, знакомую Альберта. Она сидела возле окна и о чём-то думала. Высокие, низкие, худые, полные, красивые и уродливые, - казалось, кто-то специально собрал людей, имеющих какие-либо отличительные черты. Обычных людей, в понимании Генри, тут не было… Осталось пять секунд на размышление. Генри уже стал привлекать внимание! Вновь осмотрев класс, он заметил парня, на которого до этого не обратил внимания. Среднего роста парень, с грубыми чертами лица, слегка большим носом и со светлыми волосами средней длины, залитыми гелем. Странным образом он терялся на общем фоне. Взгляд отказывался цепляться за его фигуру. "Идеально! И сидит в среднем ряду!" – озарило Генри. - Здесь занято? – осторожно спросил Генри у парня. Тот, оставив чтение, как-то странно посмотрел на Генри. Его можно понять – в классе полно свободных мест у окна. Все любят сидеть у окна! А Генри просится на место рядом с парнем, сидящим у стены. Никто не любит сидеть рядом с парнем сидящим у стены! Никто. - Садись, коли хочешь, - чуть отодвинул стул к стене парень, чтобы дать соседу больше личного пространства, ну и себе, конечно, тоже. - Спасибо. Меня Генри зовут, Генри Смит. Я тут новенький, - неожиданно понесло Генри. С трудом удалось завязать язык. Протянул руку соседу по парте. "Спокойней, спокойней. Вспомни Ивана. Будь как Иван!" – повторял, словно мантру Генри. Впервые он по собственной инициативе с кем-то познакомился. Удивительное ощущение! - Будем знакомы, Том Вайберг, - ответил крепким рукопожатием Том. Его голос был подстать его внешности – ровный и невыразительный. - Приятно познакомиться, - поспешно сказал Генри. Что делать дальше, о чем говорить, он даже и не представлял. Положение спас Том, взяв разговор в свои руки: - Ты не местный, верно? У жителей Калифорнии принято при знакомстве еще и свой призрак представлять. Глупая, как по мне, традиция, но традиция. Они редко когда бывают умными. Не зная, был ли это намек, или просто болтовня, но Генри решил дать дополнительную информацию о себе: - Хорошо… Тогда я Генри Смит, имею призрак мистика. Талантом пророка не обладаю. Том улыбнулся: - Тоже считаешь, что нужно играть по местным правилам? Я Том Вайберг, имею призрак мистика. Талантом пророка не обладаю, - удивительное дело. Генри на секунду показалось, что он смотрит в зеркало! Шепотки со всех сторон отвлекли Генри от беседы с Томом. - Смотри, кто пришел. Это Лиза Ватсон, - понизив голос, сказал Том, смотря на вошедшую в класс девушку. Красивая рыжая девушка с зелёными глазами, которые будто смотрели в твою душу; прелестной фигурой, которую подчеркивала форма, и невинным личиком библейского ангела. Её бледная кожа была усыпана искрами веснушек, девушка не использовала макияж, держала волосы в причёске "конский хвост" и даже не носила краски на губах. Яркая красота, без намёка на искусственность. Генри ощутил сильное влечение к девушке. С ним было такое впервые! Болезненный тычок вывел парня из прострации. - Не обманывайся её внешностью, дружище. Лиза – сука, каких ещё поискать, - голос Тома был окрашен в красные тона гнева. Очухавшись от наваждения, Генри мысленно поблагодарил Тома. Только сексуального влечения к местной красотке ему не хватало. Ясно дело, у такой девушки нет отбоя от парней. Ухаживать за такой красавицей - значит нарываться на конфликт. А конфликты Генри не нужны. - Почему все так на неё смотрят? – шепотом поинтересовался он у Тома. Взгляд большинства парней буквально полыхал похотью, а часть девушек смотрели на Лизу с нескрываемым злорадством. - А, это… В конце прошлого года была найдена коллекция снимков с ней в главной роли. Эротических снимков. Поговаривают, что это её бывший парень в отместку за то, что она ему не дала, решил отомстить. Но все это брехня. Не верь слухам, Лиза стала жертвой извращенца, - пояснил Том, роясь в портфеле. Достал комикс про героев войны и спрятал его под открытой книгой по Начальной Эзотерике. - Но знаешь, мне её совсем не жалко. В прошлом она вела себя не самым красивым образом. Из-за неё наш ботаник, Нина, чуть руки на себя не наложила, - кивок в сторону худой девушки в очках. Генри очень хотелось расспросить Тома поподробней. Но он не решился. Вдруг первый настоящий знакомый, почти друг, посчитает его сплетником? "Удивительно. В школе так интересно! Интриги, извращенцы, конфликты… Здорово!" – воодушевился парень, с трудом сдерживаясь, чтобы не пялиться на рыжую красотку, сидевшую на одной из последних парт рядом с заспанным парнем в кожанке. Зазвенел звонок. Одновременно с этим в кабинет зашёл среднего роста мужчина в военной форме с множеством наград. Его взгляд был остр, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. Лицо мужчины было изрезано глубокими морщинами, а в волосах проглядывалась седина. Однако у Генри было ощущение, что мужчина не настолько стар, как кажется на первый взгляд. Как по команде все встали. Генри чуть замешкался, но не опростоволосился, что несомненно радует. - Лукас! Снял свою ветошь, или я её заберу себе и буду использовать в качестве коврика! - рявкнул мужчина командным голосом. Зашелестели смешки. Лукасом оказался тот сонный парень, сидевший рядом с рыжей красоткой. Столько муки было в его взгляде, когда он сбрасывал с плеч кожанку и вешал её на спинку стула – не передать словами! Мужчина, бросил на стол папку с документами: - Итак, начнем…