Дочь тьмы

Твои прикосновения, твои движения Оглушают меня и отнимают рассудок. Твоя любовь - моя клетка, Моя такая приятная тюрьма... Я провожу дни, Блуждая в мыслях о тебе, Застряв в этом месте, Покорившись роли твоего слепого фаната. Я больше не страдаю от жажды, Давая душе влагу, Что льётся, как вода. Ты – моё единственное увлечение, Не оставляй меня погружённым в мою одержимость. Моя цель, моё владение, Живу и умираю в своей одержимости... Приди ко мне, Никогда не говори, что всё кончено. Я целую твои ноги, Боготворю воздух, которым ты дышишь. Твоя любовь, дар мне, Ты идёшь, и я последую. Моя мечта, моё желание, Не бросай меня здесь таким беспомощным... Сошёл ли я с ума? Я теряю рассудок От одного лишь слова, От одного лишь твоего прикосновения. (оригинал Skillet - My obsession) Гермиона полностью последовала совету профессора Снейпа. Выпив зелье Сна-без-Сновидений, девушка проспала до полудня. Никто не пытался ее разбудить: после случая с Блез однокурсники опасались приближаться к Гермионе. Сама Забини тоже перестала как-либо контактировать со своей бывшей соседкой. Впрочем, Гермиону это не особенно волновало. Она так и не научилась по-настоящему доверять слизеринцам. К тому же, жаловаться на факультете тоже принято не было. Итак, проснувшись и позавтракав принесенными Добби блинчиками, Гермиона отправилась прямиком к Снейпу. Директор уже ждал ее, чтобы поподробнее рассказать о легилименции. К удивлению Гермионы, новых попыток отговорить ее от этой затеи не последовало. Возможно, Снейп понял их безнадежность, или забота о Драко пересилила беспокойство о Гермионе. Время пролетело незаметно за тренировками и чтением информации по легилименции и психике человека. Уроки давно закончились, за окном стемнело. Студенты разошлись по гостиным. — Пора, — объявил профессор, отвлекая Гермиону от чтения очередного трактата. Она встрепенулась и быстро поднялась на ноги, отложив книгу. Несмотря на относительную неопытность в легилименции, она почему-то была абсолютно уверена в своих силах. Да и как иначе? Ведь от нее зависела жизнь близкого ей человека! Больничное крыло оказалось пустым. Вероятнее всего, Снейп отослал мадам Помфри обновить запасы медикаментов: сам он перестал варить зелья для Хогвартса с тех пор, как занял пост директора. Гермиона твердым шагом направилась к ставшей уже почти родной кровати и отдернула занавеску. Осторожно прикоснуться ладонями к вискам Драко было долгожданным облегчением: раньше она могла позволить себе лишь дотронуться до руки да легонько провести по щеке кончиками пальцев. Поддерживающая жизнедеятельность организма аппаратура была заменена заклинаниями, когда выяснилось, что отрицательно повлиять они не могут. И теперь, наклонившись ближе, Гермиона могла почувствовать едва слышное дыхание на своих губах… Сосредоточившись, она подняла палочку и чуть слышно прошептала: "Легилименс". Честно говоря, Гермиона не рассчитывала, что заклинание сработает моментально, и провалиться в чужое сознание оказалось страшно. Впрочем, страх перерос в панику, когда она увидела перед собой непроглядный туман. Спертый воздух, какой бывает лишь в долго закрытых помещениях, совершенно не сочетался с пожухлой травой под ногами. Но хуже всего был нестерпимый холод, ощущавшийся, казалось, каждой клеточкой тела. На ощупь Гермиона двинулась вперед, надеясь, что невидимая дорога приведет ее к Драко. Назойливые мысли о том, что в таком кошмаре просто невозможно выжить, не давали ей покоя. Ледяная корка под ногами хрустела при каждом шаге, дышать было тяжело. Спустя несколько минут Гермионе уже казалось, что она не только никогда не найдет того, за кем пришла, но и сама не выберется отсюда. Когда отчаяние и страх уже почти уничтожили надежду, она вдруг заметила, что туман стал рассеиваться. Прибавив шагу, девушка вскоре вышла на небольшую поляну. Она тоже была затуманена, но Гермионе удалось разглядеть фигуру на другом конце, в которой она тотчас узнала Драко. Она бросилась к нему и упала рядом на колени. Драко лежал на спине, его глаза были открыты, но пусты. Безотчетный ужас охватил Гермиону, и она, вцепившись в плечи Малфоя, принялась отчаянно трясти его. — Драко! Драко, очнись! — кричала она. — Прошу тебя! В горле першило, глаза щипало от слез. Гермиона как никогда чувствовала свое бессилие. Истерика накатывала волнами. Неужели он умер? Но ведь этого не могло произойти, не могло! Думать о Драко как о ком-то больше не существующем было страшно и невыносимо больно. Вся самоуверенность Гермионы выветрилась, словно ее никогда и не было. Он мертв. Холодная кожа. Пустой взгляд. Мертв. Она не успела, не смогла. Это ее вина. Она проклята. Проклята именем Лестрейнджей. Отныне рядом с ней никто не может быть в безопасности. Ее знания и ее преданность… Они никому не нужны теперь. Сидя перед телом самого близкого человека, она отчетливо осознала, что все это бесполезно. Не было книг, способных спасти Драко. Ее смелости и уверенности в себе оказалось недостаточно. Гермиона не чувствовала, как туман сгущается, обволакивая их с Малфоем плотным коконом, уже предчувствуя свою добычу. Ей было все равно, выберется ли она отсюда, потому что она знала, что не сможет столкнуться с миром без поддержки Драко. Как бы она ни отталкивала его, показывая свою силу, на самом деле Гермиона всегда рассчитывала, что Драко поможет ей. И теперь, лишившись этого тыла, она не готова была продолжать борьбу самостоятельно. "Вернуть… Вернуть… Вернуть во что бы то ни стало…" — билась в голове отчаянная мысль. — Пожалуйста, — прошептала Гермиона, прижимаясь лбом ко лбу Драко, заглядывая в пустые глаза, ощущая чуть заметный трепет ресниц на своих щеках. — Ты мне нужен. Но я отпущу тебя, если надо. Только вернись. И я больше никому не позволю воздействовать на меня через тебя. Я на милю не приближусь к тебе, только очнись! Плевать на пророчество, ты ничего мне не должен! Но ты не можешь просто умереть… Ты еще слишком молод, ты никогда не жил так, как хотел жить… Столько всего не попробовал. Ты не можешь умереть! Вернись, и я сделаю все, чтобы у тебя все было хорошо, я выдворю Лорда из твоего дома, если пожелаешь. Я уничтожу всех тех, кто оскорблял тебя или предавал. Ты так нужен мне… Я даже не понимала этого. Не понимала, как важно просто видеть тебя, слышать твой голос, ощущать твое тепло… А хочешь… хочешь, я останусь с тобой здесь? В этом ужасном тумане… Мы превратим его в нормальный воздух, построим здесь свой маленький мир, только наш… Мы ведь волшебники… Драко… Голос Гермионы сорвался, и она разрыдалась, отчаянно цепляясь за плечи Малфоя. Она действительно готова была никуда не уходить из этого странного места, лишь бы Драко очнулся. Но этого не происходило… — Я думал, ты не придешь, — услышала она хриплый, но до боли знакомый голос. Резко подняв голову, Гермиона неверяще вглядывалась в ожившие серые глаза. Чудо… Оно все-таки случилось. Гермиона счастливо рассмеялась, кидаясь на шею к Малфою и не замечая, что тот не делает попыток обнять ее в ответ. — Так зачем ты все-таки явилась? Гермиона отшатнулась, задохнувшись от боли, ворвавшейся с этими словами. — Что? — выдавила она, неверяще глядя на Малфоя широко раскрытыми глазами. — Заставила меня провести здесь столько времени, а когда я был в шаге от свободы, выдернула меня обратно? — процедил слизеринец. — Драко… Я бы пришла раньше, если бы знала… Я… — Я постоянно думал о тебе. Не хотел, пытался избавиться от твоего образа перед глазами, но не мог. Я был почти счастлив, когда понял, что уже не выберусь отсюда, и тут ты все-таки заявилась! — Драко все повышал голос и последнюю фразу выкрикнул, вскакивая с места. Он начал ходить туда-сюда, то исчезая в тумане, то снова появляясь. — Ты хочешь остаться здесь? — едва слышно спросила Гермиона. Она была напугана словами Малфоя. Похоже, заклинание действительно было очень сильным… — Ты что, не понимаешь? — воскликнул Драко, продолжая мерить шагами поляну. — Это ты теперь решаешь: остаться мне или нет! Я привязан к тебе, как притяжением к земле! — Я останусь с тобой, что бы ты ни решил, — покачала головой Гермиона. — Ты не обязан мне ничем. — Да? — в глазах Малфоя сверкнул опасный огонек. — В таком случае я хочу, чтобы мы вместе вернулись в реальный мир… Гермиона облегченно выдохнула. — … А потом ты исчезнешь из моей жизни, ясно?! Я, может быть, и одержим тобой по непонятной причине, но я ненавижу это! Перепады настроения Драко показывали, как ему сейчас паршиво. Он пытался бороться со своей навязчивой идеей, и, как сказал Снейп, Гермиона в любом случае должна поступить так, как хочет от нее сейчас Малфой. Это было частью лечения. Поэтому она не стала спорить. — Хорошо, — кивнула Гермиона, радуясь тому, что Драко, по крайней мере, был жив, — но как мы отсюда выберемся? — Нужно просто выйти из тумана, — как само собой разумеющийся факт объяснил Малфой. Гермиона снова кивнула и поднялась с земли. Весь путь они проделали молча, стараясь не смотреть друг на друга. Драко злился на себя за это дурацкое требование к Гермионе исчезнуть из его жизни. Сейчас, идя рядом с ней по пожухлой траве, это казалось самой идиотской мыслью на свете. Как он сможет жить без нее? А что если Гермиона действительно полностью отвернется от него? Или уедет из Хогвартса? Потерянные в забытье воспоминания о своей жизни вернулись с мягким шепотом Гермионы. В тот момент казалось, что всего произошедшего с ним в этом странном месте никогда и не было. Он был счастлив, так счастлив оттого, что она здесь, с ним. А потом нахлынула злость. Разве она имела право бросить его так надолго? Оставить в этом ужасном тумане и холоде? А потом заявиться и требовать, чтобы он вернулся к ней? Да кто она в сущности такая? Всего лишь девчонка, возомнившая себя незнамо кем! Что она там обещала? "Выдворить Лорда из дома Малфоев"? "Уничтожить обидевших его, Драко, людей"? Да разве это было в ее силах? Счастье пополам с яростью. Бывает ли такое? В любом случае, это было то, что чувствовал Малфой. Любить и ненавидеть, пытаться избавиться и больше всего на свете хотеть, чтобы Гермиона навсегда осталась с ним. Драко не мог понять сам себя. Это было какое-то наваждение, безумие… А Гермиона тем временем никак не могла решить, что хуже всего: то, что ее желание исполнилось, но Драко вернулся таким, ненавидящим ее и не желающим видеть в своей жизни, или то, что он мог вовсе не вернуться, умереть навсегда. Казалось, что с того момента, как она вошла в больничное крыло, прошла целая вечность. Гермиона за это время приняла столько сумасшедших решений и дала столько обещаний, сколько за всю жизнь ей не удавалось. Умереть, остаться с Малфоем в тумане, уничтожить весь магический мир, если она сможет вернуться только без Драко…. Теперь же, несмотря на то, что навязчивая идея Малфоя оставалась огромной проблемой, Гермиона была счастлива. Она даст ему время справиться с этим, сделает все, чтобы не попадаться ему на глаза и не напоминать о себе. А когда Драко "вылечится", все снова станет по-прежнему. Она готова ждать! Дорога кончилась неожиданно: очередной шаг, и чувство полета. А в следующий миг — стены лазарета вокруг и белое лицо Снейпа с горящими недоверием глазами. Гермиона осознала, что практически лежит на Драко, и отодвинулась, садясь на кровати. Малфой выглядел… живым. Пожалуй, это было самое правильное определение после всего произошедшего. — С возвращением, мистер Малфой, — немного придя в себя, произнес профессор Снейп. — Не думал, что у мисс Грейнджер получится. — Лучше бы не получилось, — пробормотал Драко так, чтобы его услышала только Гермиона. Девушка вздрогнула и отвернулась. — Вы видели, что произошло? — поинтересовалась она деревянным голосом, вспоминая, как рыдала над бездыханным телом Малфоя. Ей не хотелось, чтобы Снейп стал свидетелем этой сцены. — Не поверите, но как только Вы произнесли заклинание проникновения в разум, всю палату заволокло непроглядным туманом, — ответил директор. — Чертов туман, — выплюнул Драко. — Все из-за тебя, Грейнджер. Каждый раз ты в этом дурацком тумане. Ненавижу. К кому или чему относилось последнее слово, Гермиона не поняла, но она и не хотела этого знать. — Ты собиралась уходить, — напомнил Малфой, сверля девушку неприязненным взглядом. Он и сам не понимал, зачем продолжает гнуть эту линию, если на самом деле хотел, чтобы она осталась с ним. Это как Империус, объяснял себе Драко, ты как будто хочешь сделать то, что тебе приказывают, но понимаешь, что не должен, пытаешься бороться, но в конечном счете… Гермиона поднялась с больничной койки и молча покинула палату, оставив Драко наедине с профессором. Малфой просил избавить его от ее присутствия — пожалуйста, если ему это нужно. Снейп позаботится о нем. А ей предстоит еще много дел. Теперь, когда опасность навсегда потерять Драко миновала, Гермиона могла разобраться с остальными проблемами. *** — Пытаешься бороться? Это правильно, — сказал профессор Снейп, проводив взглядом Гермиону. — Бороться с чем? — устало поинтересовался Драко. — Ты не знаешь, что произошло? — удивился зельевар. — Понятия не имею, — буркнул Малфой. Мысль о том, что все эти представления о Гермионе были ненормальны, даже не посетила его голову. Теперь же ему стало интересно, что все-таки случилось. Профессор Снейп рассказывал долго, ссылаясь на письменные источники и вдаваясь в научные подробности. Он также подробно расписал заслуги "мисс Грейнджер". Драко знал, что это означает: его бывший декан волновался за его реакцию. Конечно, в других условиях Малфой бы мог закатить истерику, обвиняя всех вокруг, но сейчас он слишком устал для этого. В конце концов, Драко чуть не умер сегодня. Поэтому он вежливо попросил оставить его одного, чтобы отдохнуть и подумать. Судя по тому, как быстро ретировался Снейп, он все еще не мог поверить в столь удачное отсутствие проявления эмоций со стороны отпрыска древнего рода Малфоев. Подумать Драко не успел: сразу после ухода директора мадам Помфри впихнула ему зелье Сна-без-Сновидений. Немного поворчав для виду, Малфой с благодарностью принял флакончик. Он знал, что еще многое нужно как следует обдумать, но сделать это сейчас, в таком состоянии, казалось непосильной задачей. Драко погрузился в сон, так и не заметив появившейся в дверях светловолосой девушки в когтевранской мантии. *** На входе в гостиную Слизерина, Гермиона столкнулась с Теодором Ноттом. Она вдруг поняла, что уже очень давно его не видела, с самого собрания, на котором она исключила его из Клуба. Это было довольно-таки странно. Еще странней была удовлетворенная ухмылка, появившаяся на лице слизеринца при виде Гермионы. После возвращения Драко у нее словно туман исчез из мыслей. И она отчетливо понимала, что это выражение лица Теодора означает, что он снова что-то замышляет. Даже потеряв связь с другими слизеринцами и их уважение, Нотт продолжал мстить Гермионе. Одному дьяволу было известно, что на этот раз было в его планах. Но придавать этому слишком большое значение сейчас Гермиона не стала. Бояться Теодора? Пфф! Оказалось, что есть в этой школе люди намного опаснее его. Мысль о Полумне заставила Гермиону в ярости сжать кулаки, но она приказала себе расслабиться. Несомненно, Лавгуд еще получит свое, когда придет время, но сейчас нужно было выждать. Когтевранка ожидала немедленной мести, но Гермиона не собиралась оправдывать ее ожидания. Поймав себя на том, что это был истинно слизеринский подход, девушка про себя усмехнулась. Даже без действия проклятого семейного кольца Лестрейнджей она уже думала по-слизерински. Впрочем, теперь у нее не было другой возможности выживать. Поздоровавшись с сидящими в гостиной однокурсниками, Гермиона отправилась к себе в спальню. О выходе Драко из комы она собиралась сообщить не раньше, чем выяснит окончательно, как ей теперь с ним себя вести и какое лечение подразумевает их случай. Комната без Блез выглядела слишком большой и неуютной. Заметив, что Забини забрала все свои картины и некоторую мебель, которую, по-видимому, привезла из дома, Гермиона впервые пожалела, что заставила соседку съехать. До этого она была столь занята внутренними мыслями, что не видела, какой пустой стала спальня после ухода Блез. "Это ради ее безопасности!" — одернула себя Гермиона. Перед глазами все еще стояла сцена обгоревших обоев, закопченного потолка и разбросанных по всех спальне вещей. Сейчас все выглядело по-старому, но воспоминания о том, как она пыталась уничтожить кольцо, навсегда останутся с Гермионой. Было глупо и по-детски обвинять во всем несчастное украшение. Если оно и оказывало какое-то воздействие на Гермиону, то только пробуждало то, что в ней уже жило. Это было бы логично, если бы она не была уверена, что никакой жестокости в ней не было и в помине. "Может, кольцо мне не подходит, потому что я выросла у маглов, и во мне слишком отпечаталось их воспитание и культура?"— размышляла Гермиона. Эта версия, конечно, была притянутой за уши, но как иначе объяснить столь сильное действие? Ведь у Драко тоже было такое же родовое кольцо, и у Пэнси, и у Блез. Так почему только на нее оно действовало так? Неужели Лестрейнджи были такими уж ужасными? Гермиона совсем не знала Рудольфуса и Рабастана, поэтому не могла ответить на этот вопрос. Беллатриса была жестокой и опасной, но ведь по-настоящему она была из рода Блэков. Странно… Слишком странно… Решив посмотреть информацию о родовых артефактах в книгах, Гермиона отправилась в библиотеку, забыв, что собиралась отдохнуть после изнуряющего нахождения в туманном мире мыслей Драко. Очередная идея захватила ее целиком, и она просто не смогла бы заснуть. В библиотеке никого не оказалось. Сверившись с часами, Гермиона поняла, что все либо спали либо были на завтраке. Она совсем забыла, что они со Снейпом отправились в Больничное крыло поздним вечером. Выходит, она находилась в сознании Драко несколько часов. Тогда ей казалось, что прошло не больше получаса. Теперь Гермиона поняла, почему профессор сказал, что уже не надеялся, что у нее получится. В любом случае, время для изысканий было самое подходящее. На уроках ее никто не ждал, поэтому она могла провести здесь хоть весь день. Гермиона отобрала подходящие книги и заняла свой любимый стол возле окна. Уже давно она не искала никакой общедоступной информации, поэтому для нее было приятной неожиданностью, что удалось так быстро найти параграф именно о фамильных кольцах. Громкий хлопок в утренней тишине помещения заставил Гермиону подпрыгнуть. Перед ней оказался незнакомый эльф, сообщивший, что директор ждет ее у себя. Застонав от разочарования — она знала, что разговор со Снейпом займет много времени, и дочитать ей удастся нескоро — Гермиона направилась в кабинет директора. *** — Как Драко? — спросила Гермиона, устраиваясь в кресле. — Хуже, чем надеялся, но лучше, чем можно было ожидать, — неопределенно ответил Снейп. "Склонность к расплывчатым ответам, по-видимому, передается директорам Хогвартса по наследству", — раздраженно подумала Грейнджер и вопросительно приподняла брови в ожидании объяснений. — Он никак не прокомментировал мой рассказ о том, что произошло, — продолжил Снейп. — Прежний Малфой задал бы кучу вопросов, закатил истерику и потребовал немедленного отмщения. А он только попросил оставить его одного. И еще кое-что странное: я пытался воспользоваться легилименцией и не смог. Я рассчитывал, что после выхода из комы щит пропадет, но этого не случилось. — Мы с Драко занимались окклюменцией, и я требовала, чтобы он постоянно держал щит, — сказала Гермиона. — Возможно, заклинание Лавгуд сконцентрировалось на всем, что он в этот момент делал, в том числе и на защите разума… — Если это действительно так, то нам очень повезло. Так как лечение — психологическое, то часть "болезни" мы можем оставить нетронутой, и у Драко будет постоянная защита. Мы должны сказать Лавгуд спасибо. Гермиона хмуро промолчала, уверенная, что испытывает к Полумне все что угодно, только не благодарность. — Не вздумайте затевать очередной акт мести, — предупредил профессор Снейп, правильно истолковав молчание девушки. — Вас хоть чему-то научило случившееся? Или Вы, как и все гриффиндорцы, лезете на рожон при первом удобном случае? — По крайней мере, я не собираюсь, как слизеринцы, прятаться за чужими спинами, молчать и бездействовать, когда на моих близких совершают нападения! — запальчиво ответила Гермиона, глядя на Снейпа зло сощуренными глазами. Наконец она смогла высказать то, что так раздражало ее в поведении профессора на протяжении всей комы Драко. На некоторое время повисло молчание. Снейп изучающе смотрел на Гермиону, отвечавшую ему таким же уверенным взглядом. — Хорошо, — наконец сказал он, — делайте, как знаете. Но ответственность за последствия будет лежать только на Вас. — Разумеется, сэр, — серьезно кивнула Гермиона, про себя радуясь победе. — Вернемся к разговору о Драко. Он ничего не рассказал о том, что произошло по ту сторону, и я рассчитываю, что это мне поведаете Вы. Гермиона тяжело вздохнула и кратко пересказала события своего путешествия в сознание Драко, опустив свои слезные обещания и клятвы. — Вы и сами видите, что все идет именно так, как мы и предполагали, — сказал Снейп. — Да. И теперь мы должны изолировать Драко от меня и занять его чем-то, верно? — поинтересовалась Гермиона. — Должны. Но этого мы сделать не можем. — Почему? — Потому что мы не можем позволить, чтобы Темный Лорд узнал о случившемся: тогда он узнает и о вашей связи. Я даже родителям Малфоя ничего не сообщил ради его безопасности. — И что же нам тогда делать? — потеряно спросила Гермиона. — Ничего. Драко будет продолжать ходить на занятия, питаться в Большом зале и посещать собрания Клуба. Но постарайтесь держаться от него подальше хотя бы какое-то время, к тому же он и сам об этом попросил. Судя по его спокойному состоянию, все может обойтись и без радикальных методов. — Но когда в таком случае он вылечится? — воскликнула Гермиона, вскакивая с кресла. — Он нужен мне! Теперь, когда у него есть постоянный щит, я, наконец, могу все ему рассказать! — Попридержите эмоции, мисс Грейнджер. Возможно, силы воли Драко хватит на то, чтобы он сам исцелился даже при Вашем присутствии. Но Вы не должны мешать ему. Хотите, чтобы он заботился о Вас — позаботьтесь сначала о нем. — Я Вас поняла, профессор, — горько ответила Гермиона. — Могу я идти? — Идите. И сообщите слизеринцам, что Малфой вернется сегодня вечером. *** Драко проснулся от ужасной головной боли. Он сразу понял, в чем дело: заклятие требовало, чтобы он немедленно увидел Гермиону. Поборов желание вскочить и броситься на ее поиски, Драко позвал мадам Помфри и попросил болеутоляющее зелье. Обеспокоенная медсестра без лишних вопросов принесла флакончик. Вчера ночью, когда она вернулась после выполнения задания директора, то обнаружила заполненный неприятным туманом лазарет и нервничающего Снейпа, который прорычал ей распоряжения насчет дальнейших действий. Обнаружить на утро очнувшегося от комы Драко Малфоя было большим потрясением, от которого она все еще не отошла. Проверив общее состояние слизеринца, мадам Помфри объявила, что Драко может покинуть Больничное крыло. Это было одним из распоряжений директора: отпустить мальчика к вечеру, но женщина была удивлена, что у Малфоя действительно не было никаких нарушений. Восстановление после комы порой занимало несколько месяцев, а тут все прошло за полдня. Впрочем, после всего случавшегося в Хогвартсе на протяжении ее работы, медсестра перестала пытаться понять происходящее. Драко тем временем ждал, когда подействует зелье. Боль была такая, будто внутри головы стучали тысячи молоточков, а снаружи ее сдавливало несколько великанов. Подсознательно слизеринец понимал, что зелье не поможет, и он должен увидеть Гермиону. Но он не хотел это признавать. Драко сам сказал ей убираться из его жизни, и менять свое мнение из-за назойливой головной боли не планировал. "Она нужна тебе, — повторял незнакомый внутренний голос, — иди к ней!" Эта мысль крутилась в голове снова и снова и принадлежала явно не ему. Малфой сжал зубы от злости и начал переодеваться. Он ничего не мог поделать — ноги сами несли его в сторону слизеринской гостиной. Перед глазами стояла красная пелена, уши заложило. Драко не замечал ни пораженных взглядов студентов, ни окликов преподавателей. Он не помнил, как оказался в подземельях. Словно путь через многочисленные коридоры и лестницы просто выдернули из его памяти. У стены, загораживающей вход в гостиную, Драко остановился. Только сейчас он понял, что пароль могли давно сменить. Попробовав старый, Драко в этом убедился. Злость снова охватила его — он был так близко, и тут это неожиданное препятствие! Голова раскалывалась, и ждать кого-то из слизеринцев казалось невозможным. "Просто позови ее", — еще одна чужая мысль, показавшаяся такой логичной. Драко прикрыл глаза и, представив себе Гермиону, мысленно прокричал ее имя. *** Гермиона сидела в гостиной вместе с членами Клуба. Она только что рассказала им о "чудесном" выздоровлении Драко, не упомянув своего непосредственного участия. Слизеринцы были очень рады услышать, что их бывший лидер вышел из комы. Несмотря на события прошлого года, многие все еще хорошо относились к Малфою. К тому же, удрученный вид Гермионы уже действовал им на нервы, а теперь, когда она выглядела почти счастливой, все были довольны. — Ну, и как тебе это удалось? — вдруг услышала она голос Блез. Забини опустилась в соседнее кресло и серьезно посмотрела на Гермиону. Ее было не провести байками о чудесах магии. — Что? — уточнила Гермиона, пытаясь выиграть время. Она решительно не знала, что отвечать. — Из комы просто так не выходят, — покачала головой Забини. — Ты узнала, какое заклятие наложили на Драко… и кто это сделал. Иначе никак. — Может, и так, — не стала отказываться Гермиона. — Но как ты это поняла? — Я наблюдаю, — расплывчато ответила слизеринка. — Ты можешь не говорить мне, но обещай, что Драко будет отмщен. — Ты постоянно берешь с меня какие-то обещания, — пробурчала Гермиона, вспоминая прошлую просьбу Забини помочь Малфою. — Это значит да? — усмехнулась Блез. Она не успела ответить. В этот миг в ее голове раздался голос Драко, выкрикивающий ее имя. Гермиона вздрогнула и осмотрелась по сторонам, не веря, что звук действительно шел не снаружи. Но Драко нигде не было видно. — Что случилось? — забеспокоилась Забини. Гермиона покачала головой и вскочила с места, когда голос раздался снова. Она бросилась к выходу из гостиной, понимая, что с Малфоем что-то случилось. Вылетев из комнаты, она тотчас попала в чьи-то объятия. Поняв, что это Драко, она обняла его в ответ, но почти сразу отпрянула, вспомнив, что не должна к нему приближаться и даже разговаривать. Встретившись глазами с Малфоем, Гермиона прочла в них облегчение и еще что-то, слишком похожее на то, во что она не могла поверить. — Что ты делаешь? — потребовала она объяснений, отводя взгляд. — Я соскучился, — прошептал Драко ей на ухо, снова приближаясь. — Мы не можем… — отчаянно ответила Гермиона, снова отступая назад, пока не уперлась в стену. — Ты же сам говорил, чтобы я… — Я передумал, — Малфой преодолел расстояние между ними в два больших шага. — Я был не прав. Ты мне нужна… — Драко… — Пожалуйста, Гермиона, прекрати сопротивляться, — вкрадчивым голосом попросил он, снова обнимая ее за талию и зарываясь лицом в волосы, — я ведь тоже тебе нужен… Ты сама говорила, тогда, в имении… — Драко, это не ты! — решительно покачала головой Гермиона, вырываясь из кольца рук и отходя в сторону. — Это заклятие… Навязчивая идея, помнишь? Малфой несколько секунд тупо пялился в пустоту рядом с ней, а потом перевел ставший осмысленным и полным негодования и злости взгляд на Гермиону. — Заклятие! — воскликнул он. — Как ты могла? Ты пользуешься тем, что я иногда бываю невменяем, так? Я велел тебе не попадаться мне на глаза, а ты… — Драко, но я ведь наоборот пыталась… — Не приближайся ко мне больше! — рявкнул Малфой, не дослушав, и направился прочь из подземелий. Гермиона смотрела ему вслед глазами, полными слез. Всего несколько минут назад все было так хорошо… — И что все это значит? — она обернулась на голос и увидела Блез, стоящую в проеме. — Идем в мою комнату, я расскажу тебе все, — пообещала Гермиона и первая направилась мимо Забини в слизеринские спальни. *** — Ты так и не сказала, кто виновен во всем этом, — напомнила Блез, выслушав рассказ Гермионы. — Я не могу тебе сейчас сказать, — покачала головой Гермиона. — Это моя месть… и Драко. — Ладно, — нехотя согласилась Забини. — Но тогда объясни, как ты смогла проникнуть в его сознание, если даже профессор Снейп не мог. Гермиона замялась. Этот момент она не продумала. Могла ли она доверять Блез? А что если та раскроет их секрет?… — Почему ты хочешь принять метку, хотя не поддерживаешь идей Темного Лорда? Скажи, и я отвечу на твой вопрос. Забини задумалась, вероятно, тоже прикидывая, насколько может быть откровенна. В конце концов, она тяжело вздохнула и заговорила: — Это из-за моих родителей. Они не переживут еще и моей смерти. — Еще и твоей? — У меня был брат… Брендон. Он был старше меня, и он должен был стать Пожирателем раньше. Он отказался. Не сбежал, не скрылся, а просто вышел вперед и, когда Темный Лорд спросил, готов ли он принять метку, ответил "нет". Сама-Знаешь-Кто убил его, пытал, а потом убил. Я ничего не смогла сделать, а родители и не пытались. Гермиона пораженно смотрела на Забини. — Он убил твоего брата, и ты хочешь присоединиться к нему? — воскликнула она. — Не присоединиться… Я только хочу обезопасить родителей… — Но это неправильно! — Ты тоже делаешь это, чтобы защитить друзей! — вдруг закричала Забини. — Нет! Я… — и тут Гермиона поняла, что не может рассказать про крестражи и ее план, — не только из-за этого, — сумбурно закончила она. — Неважно! Не учи меня жить! Ты не была там… Ты не знаешь! — Да, не была, — согласилась Гермиона, — но что если своим поступком он хотел показать, что быть с Лордом - неверный выбор? Может быть, он пожертвовал собой ради того, чтобы ты видела… видела, как это на самом деле… чтобы у тебя был повод ненавидеть Лорда, настолько сильный, чтобы встать на сторону Дамблдора? Блез задумчиво кусала губу. Кажется, такая мысль ей никогда не приходила в голову. А Гермиона понимала этого парня как никто другой. Она сама готова была умереть ради близких. Брендон хотел хорошей жизни для Блез точно так же, как Гермиона желала этого для Драко, и они оба были готовы уйти из жизни ради этого, что один из них и сделал… — Но я не понимаю… Почему он тогда не объяснил? Зачем было… так? — Возможно, ему было не важно, жить или умереть. И, возможно, он оставил тебе письмо или что-то такое, а ты просто еще не нашла его?— предположила Гермиона. — Мерлин, в его комнату никто не заходит со дня его смерти! — воскликнула пораженная Блез. — Что если ты права? Я должна пойти туда! Прямо сейчас! — Давай дождемся выходных. — Я не могу ждать! Гермиона, пожалуйста, ты же можешь попросить Снейпа! — Ох, ладно, пошли, — согласилась она. Гермиона понимала, что сама нашла себе на голову проблем, но третья за день встреча со Снейпом не радовала. Наверняка тот захочет узнать, как прошло возвращение Драко… *** — Дайте мне зелье или сотрите память, в конце концов! Так не может продолжаться! Голос Драко, доносившийся из кабинета директора, заставил Гермиону застыть на месте. — Это не поможет, Драко, — послышался ответ Снейпа. — Если я сотру тебе память, станет только хуже. Ты будешь чувствовать себя так же, но не будешь понимать, почему. — Тогда зелье! — в голосе Малфоя слышалось отчаяние. — Вы же лучший зельевар страны, приготовьте мне то, что поможет… — Я не… — профессор замолчал и затем продолжил другим, более мягким тоном. — Я постараюсь, Драко. Но пойми, что эта область не изучена. Каждый справлялся по-своему… Я сделаю все, что смогу. Гермиона посчитала, что это наилучший момент, чтобы постучать. Дверь открылась перед ними, и она увидела Снейпа в своем кресле и Драко, замершего у окна. Оба смотрели на нее так, что по коже пробежал холодок. — Я, пожалуй, пойду, — буркнул Малфой и, протиснувшись между Гермионой и Блез, сбежал вниз по лестнице. — Что вас привело ко мне в столь поздний час? — официально поинтересовался директор. — Блез нужно попасть домой. Это срочно, — сообщила Гермиона. — Что-то случилось? — нотки беспокойства в голосе профессора мог заметить лишь очень хорошо знающий его человек. — Нет, — поспешила заверить его Гермиона. — Это личное. — Вам не кажется, что Вы злоупотребляете своим положением? — натянуто спросил зельевар. По-видимому, он был чем-то сильно недоволен. Но Гермиона все равно разозлилась. Не так уж часто она просила его о чем-то. Тем более, сейчас она делала это не для себя. Однако она как никто понимала важность авторитета и унижать человека, который здорово ей помог в начале года и помогал до сих пор, было, по меньшей мере, неблагодарно. — Давайте отправим Блез Забини, а потом обсудим эту тему, — примирительно ответила Гермиона, посылая профессору красноречивый взгляд. — Это первый и последний раз, когда я без причины разрешаю кому-либо покидать школу. Как Вы знаете, мисс Лестрейндж, у меня особое распоряжение насчет этого. Так что я делаю это в виде исключения. А Вы мне тем временем ответите на несколько вопросов. Гермиона кивнула и повернулась к Блез. Взяв в руку горсть летучего порошка, Забини поблагодарила директора и исчезла в огне. — Садитесь, Гермиона, — велел Снейп. Она послушно заняла кресло. — Спасибо, что помогли. Больше такого не повторится, просто Блез было действительно надо… — Вы же понимаете, что я сказал все это для поддержания репутации, — покачал головой директор. — Если бы я повел себя по-другому, все бы заладились ходить через мой камин по любому поводу. Гермиона усмехнулась, представив себе очередь в кабинет директора и глупые предлоги для использования каминной сети. — Драко рассказал о происшедшем, — продолжил сказал Снейп, и хорошее настроение как ветром сдуло. — Я не могла ничего сделать, он… — начала оправдываться Гермиона. — Я не виню Вас, — прервал ее директор. — Нет? — Нет. Это действие заклятия, и никто кроме Драко ничего поделать с ним не может. Беда в том, что он сам, по-видимому, не готов бороться. Когда он долго Вас не видит и не дотрагивается до Вас, у него начинаются головные боли, которые сводят его с ума. Драко говорит, что забывает, что делал, не контролирует ситуацию… — Он просил зелье, — напомнила Гермиона. — Да… Но я не знаю, что могло бы ему помочь… Вы для него как наркотик, и ему нужно просто вытерпеть ломку. Гермиона не нашлась, что ответить. Она всегда считала, что наркоманы — люди, которых нет причины жалеть, ведь они сами довели себя до такого. Но Драко не делал этого сам, он этого не хотел. Волей рока он оказался в том же положении, что и наркозависимые люди. И только Гермиона была тому виной. Время до возвращения Блез они провели в тишине. Забини появилась спустя четверть часа, сжимая в дрожащих руках белый конверт. В остальном Блез выглядела как всегда, только лицо было чуть бледнее, чем обычно. Попрощавшись с директором, девушки вернулись в спальню Гермионы. — Он лежал там, прямо на кровати… И как я сразу не догадалась? — пробормотала Блез, вертя в руках конверт. — Ты не читала?— спросила Гермиона. — Я не могу это прочитать, — прошептала Забини, опускаясь на кровать. — Но ты должна! — Я знаю, но... может ты прочтешь письмо мне вслух?— попросила слизеринка, протягивая конверт. Гермиона взяла письмо, глядя на бывшую соседку широко раскрытыми глазами. Она была удивлена, что вечно скрытная Блез доверяет ей такую вещь, как последнюю записку покойного брата. Гермиона аккуратно открыла конверт и достала исписанный пергамент: "Милая Блез! Если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Я надеюсь, что моя смерть не была слишком ужасной… для тебя. Мне же было все равно. Я знаю, что сейчас ты расстроена, а возможно, и зла на меня, но надеюсь, что ты все же дочитаешь это письмо до конца. На ежегодной медицинской проверке в школе у меня обнаружили смертельную болезнь. Оказалось, что у меня слишком поздняя стадия для того, чтобы это можно было вылечить. Ты знаешь, я никогда не любил все эти осмотры и пропустил прошлогодний. Выяснилось, что за это время болезнь развилась… Мне оставалось около двух месяцев. Я не знал, как рассказать тебе. Родители знали — им сообщил целитель — но никому не говорили, в том числе Волан-де-Морту. Да, я назвал его по имени. Скоро меня не станет, и мне все равно, как его называть. Перед смертью я хотел сделать одну вещь: поведать тебе истинное положение вещей, показать, кто такие Пожиратели на самом деле. Зная родителей, уверен, что они будут стараться заставить тебя принять метку. Не потому что они не понимают, что Волан-де-Морт уже не тот, а из страха. Прежде чем он будет окончательно уничтожен, он может убить еще немало волшебников. Я говорю «уничтожен», имея в виду именно это. Я верю, что он будет убит. Гарри Поттером ли, Дамблдором ли, но кем-то — обязательно. Я хочу, чтобы ты была счастливой. На собственном опыте я понял, что жизнь слишком коротка. Никто не знает, когда ты встретишь смерть, и я хочу, чтобы твоя жизнь была наполнена радостными моментами. Метка тебе их не принесет. Как и муж, выбранный нашими родителями. Я не знаю, как будет на другой стороне, но знаю, как на этой. Чистокровность, за которую борются Волан-де-Морт и Пожиратели, по сути, не так уж важна. Я — чистокровный, но умираю от магловской болезни. Я — чистокровный, и я никогда не мог бы быть с той девушкой, которую действительно любил. Я — чистокровный, но лучше бы я был просто счастливым. Прости меня за эту сцену, что я устроил перед Лордом. Я думал о том, что если ты никогда не найдешь это письмо, то у тебя хотя бы будет повод противостоять Волан-де-Морту из мести за меня. Может быть, я не прав. Но мне хотелось бы верить, что ты поняла мой намек. Я знаю, что ты всегда все делаешь по-своему, но прошу тебя, послушай на этот раз своего брата. Тебе сложно поверить в это, ведь тебя с детства учили другому. Мне тоже было сложно. Ведь я дошел до всего сам. Осознать, что твоя жизнь была ложью и бессмыслицей… Я бы не хотел, чтобы ты когда-то чувствовала себя так же. Но как бы ты ни поступила, знай, что я всегда буду любить тебя, моя маленькая сестренка. Береги себя. С любовью, Брендон." Когда Гермиона дочитала, в глазах обеих девушек стояли слезы. — Ты была права, — прошептала Блез, — он не хотел для меня судьбы Пожирательницы. Но как я могу отказаться? Я не хочу умирать, но мне не к кому пойти. Ведь они отказались даже от тебя, что уж говорить обо мне… — Человек, которого предали, никогда не предаст сам, зная, как это больно, — медленно проговорила Гермиона. — Ты можешь доверять мне. Я помогу тебе. — Разве ты сможешь избавить меня от метки? — горько усмехнулась Забини. — Да, Блез. Поверь мне, я смогу. Я сделаю все, чтобы у тебя ее не было. Но обещай мне, что останешься на моей стороне. — Твоей? — удивилась слизеринка. — Именно. Не ордена, не Лорда. На моей. — А чем твоя сторона отличается от стороны Ордена? — Я не так предвзята к Пожирателям и их детям, — улыбнулась Гермиона. — Я хочу не править, а прекратить войну. Не брать пленников, не заключать в Азкабан, а жить в свободном мире. — Тогда я с тобой, Гермиона, — уверенно кивнула Забини. — Я верю в тебя. *** Голова снова нещадно ныла, но, по сравнению с прошлой болью, эта была терпимой и не застилала сознание. Поэтому Драко мог думать. В тысячный раз он анализировал ситуацию, пытаясь найти выход. Снейп сравнивал Гермиону с наркотиком и называл его состояние ломкой. Наверное, он был прав. Но почему в таком случае профессор ожидал, что он сам справится с этим? Драко слышал, что во время ломки наркоманов держат взаперти и все уменьшают и уменьшают дозу. Снейп же ожидал от него невозможного. Ему запрещали быть рядом с Гермионой, но он не мог находиться вдали от нее. Драко хорошо помнил, как головная боль и усталость мгновенно прошли, стоило ему коснуться ее. От облегчения он забыл обо всем на свете, о своем намерении не контактировать с ней больше, о заклятии, о наставлениях Снейпа… Простое объятие было как глоток свежего воздуха после душной комнаты, как лучик солнца после столетнего заточения под землей, как полет на метле после долгой ходьбы, как пойманный снитч в долгой и тяжелой борьбе… Драко мог вечно продолжать этот список. А потом она оттолкнула его и вернула с небес на землю. Как же он был зол. Не раздумывая, Малфой кинулся в кабинет директора, требуя того отправить его домой или стереть память или сделать хоть что-то! И тут снова появилась она! Это было невозможно. Она была повсюду, всегда рядом с ним, в его мыслях и его сердце. Драко казалось, что ни одна секунда не проходила без ее присутствия… "К черту все! — думал он. — Так продолжаться не может. Если Вы даете мне доступ к моему наркотику, то я его возьму! В конце концов, какой вред может быть от того, что я просто буду находиться с ней рядом?" *** Гермиона проснулась от ощущения, что ее разглядывают. Приоткрыв глаза, она увидела прямо перед собой довольное лицо Драко Малфоя. Он сидел на стуле у ее кровати, уперев локти в колени и положив голову на руки. И улыбался. Искренне и… любяще? Гермиона уставилась на него широко раскрытыми от шока глазами. — Как хорошо, что ты уже проснулась, я как раз думал, как тебя будить, — сообщил Драко, проводя кончиками пальцев по ее щеке. — Что ты тут делаешь? — хриплым после сна голосом поинтересовалась Гермиона, уворачиваясь от прикосновения. — Мне сказали, что ты теперь живешь одна, и я решил, что, пожалуй, переберусь к тебе, — ответил Малфой, кивая на чемодан, стоящий перед кроватью Блез. — Ты, что, с ума сошел? — подскочила Гермиона. — Ты не можешь сюда переехать! Во-первых, это спальня девочек. Во-вторых, ты вообще не должен находиться рядом со мной, не то, что жить! — Глупости, — решительно отрезал Драко и продолжил, блаженно улыбаясь. — Ничего не случится, если я буду с тобой. Хотя, нет, кое-что случится: я буду чувствовать себя хорошо. А то эта головная боль кого угодно замучает. — Нет, Драко, — серьезно ответила Гермиона. — Ты должен бороться с заклятием. Ты должен вылечиться, а до этого мы не можем общаться. Малфой помрачнел, и Гермиона почувствовала себя так, словно отняла у ребенка игрушку или пнула котенка. — Ты выгоняешь меня? — его голос звучал жалобно. — Это для твоего же блага, — уверенно ответила Гермиона, пытаясь не поддаться настойчивым уговорам Малфоя. — Но ты не можешь! — воскликнул слизеринец, вскакивая на ноги. — Я же люблю тебя! Гермиона задохнулась. Драко еще ни разу не говорил ей этого. Она так долго мечтала о его признании, но сейчас оно было ненастоящим. — Это не ты мне говоришь, — тихо сказала девушка. — Это заклятие. — Да при чем тут твое дурацкое заклятие? — воскликнул Малфой. — Я знаю, что чувствую и чего хочу. Забудь о заклятии. Ничего не было, ясно? — Так нельзя, Драко! — Гермиона уже понимала, что разговаривает словно с глухим. — Уходи! — Нет! — Мне… нужно переодеться. — Я отвернусь, — нахально ухмыльнулся Малфой. — Ты выйдешь, — отчеканила Гермиона. — А потом я смогу вернуться? — Мы поговорим об этом позже, — пообещала она, выталкивая слизеринца из комнаты. Захлопнув за ним дверь, Гермиона упала на кровать, обхватив голову руками. Если так и дальше будет продолжаться, то она не сможет противиться его напору. А Драко, по-видимому, вовсе оставил попытки бороться с заклятием… *** Малфой стремительно несся по коридору, не разбирая дороги. После того, как дверь перед его носом захлопнулась, он словно очнулся от наваждения. Что, черт возьми, он вообще делал в спальнях девочек? Драко чувствовал, что часть жизни в очередной раз выпала из его памяти. Последнее, что он помнил: как думал о том, что не так уж опасно общаться с Гермионой. А потом пустота… И вот он стоит перед закрытой дверью в комнату… Гермионы. Черт! Значит, он опять виделся с ней! Это просто какое-то безумие. Заклятие не позволяло бороться с собой, постоянно выдергивая Драко из реальности. Головная боль не давала ему сконцентрироваться, мысли начинали течь в неправильном направлении, а потом сознание гасло, и Малфой мчался к Гермионе. И так могло продолжаться до бесконечности! Ведь никто не пытался ему помочь! Ни Снейп, ни Гермиона, ни… впрочем, никто больше и не знал. Если бы он только мог задержаться подольше в разумном состоянии, он смог бы придумать, что делать. Решение, простое, как дважды два, пришло неожиданно. Он просил у Снейпа какое-нибудь зелье? Теперь он знал, что ему нужно, и для этого даже не обязательно было снова обращаться к директору. Резко развернувшись, Малфой со всех ног кинулся в кабинет зельеварения: головная боль нарастала, и слизеринец чувствовал, что скоро у него будет очередной приступ. Беспрепятственно войдя в кладовую кабинета Слизнорта — тот никогда не заботился об охранных заклинаниях — Малфой без труда нашел зелье концентрации. Бросив быстрый взгляд на флакончик с болеутоляющим, он взял и его, на всякий случай. Сделав большой глоток из колбы с зельем концентрации, Драко почувствовал, как ощущение падения пропало, мир стал более резким, даже головная боль словно отступила на второе место. У него получилось! Недолго думая, Малфой запихнул в карманы мантии все запасы зелья с полки и, оглядываясь по сторонам, покинул кабинет. К счастью, все уже были на завтраке, и никто не заметил его визита в обитель Слизнорта. Никто, кроме одного человека. *** Гермиона свернула карту Мародеров и запихнула ее в сумку. Выйдя несколько минут назад из комнаты, она не обнаружила за дверью Малфоя. Решив выяснить, куда он подевался, когда так активно настаивал на своем пребывании рядом с ней каждую секунду, Гермиона вернулась в комнату и достала карту. Точку с именем "Драко Малфой" она нашла почти сразу, в кабинете зельеварения, а точнее в кладовой. Что он мог там делать, оставалось загадкой. Надеясь лишь, что слизеринец не замышляет подлить ей амортенции, чтобы она больше не сопротивлялась, Гермиона направилась на завтрак, предварительно вызвав Добби и попросив отнести вещи Драко в его комнату. Ни о каком переезде, разумеется, не было и речи. К своему огромному удивлению, войдя в Большой зал, Гермиона обнаружила Малфоя, сидящего в центре стола и что-то описывающего другим слизеринцам. Те восхищенно смотрели на него, с интересом слушая его рассказ. На лице же Драко играла улыбка победителя. "Как в старые добрые времена", — мелькнуло в голове девушки. Отойдя от шока, она направилась к слизеринскому столу, по пути замечая подозрительные взгляды студентов, бросаемые на Малфоя. Заняв место напротив Драко, рядом с Блез, Гермиона недоверчиво уставилась на слизеринца. Тот, в свою очередь, окинул ее напряженным взглядом и отвернулся к Пэнси, сидящей справа от него. — Так вот, а я ему говорю: Я Малфой, думаете, вы напугали меня какими-то испытаниями? — продолжил он свой рассказ. — О чем это он? — шепотом поинтересовалась Гермиона у Блез. — Травит байки про свое чудесное выздоровление, — так же шепотом ответила Забини. К концу завтрака Гермиона узнала столько подробностей пребывания по ту сторону реальности, что ей уже не верилось, что она действительно там побывала. Только Малфой мог превратить пожухлую траву и серый душный туман в опасные лабиринты, сражения с невиданными тварями и встречи с великими волшебниками, умершими несколько столетий назад. Честное слово, Гермиона была удивлена, что Драко не поведал им про то, что видел Смерть с косой и самого Мерлина. "И нечего на меня так смотреть. Слизеринцы не покупаются на "ну так вышло", им нужны объяснения", — вдруг прозвучало прямо в голове у Гермионы голос Малфоя. Она вздрогнула и подняла глаза на Драко. И наткнулась на его изучающий взгляд. "Как ты это делаешь?" — послала она ему свою мысль. Теперь была очередь Малфоя вздрагивать. Похоже, он не ожидал, что она сможет ему ответить или вообще услышит его мысль. "Что?" "Мысленно разговариваешь со мной", — пояснила Гермиона. "Я думал, ты воспользовалась легилименцией…" "Снейп не сказал тебе? Заклятие укрепило твой ментальный щит, и никто больше не может проникнуть в твои мысли". "Ты можешь". "Я не понимаю…" — Что происходит? — Драко и Гермиона словно очнулись и синхронно повернулись к Пэнси. — Ты о чем? — недружелюбно буркнул Драко. Он уже понял, что они с Гермионой слишком долго пялились друг на друга, и, конечно, однокурсники заметили неладное. Паркинсон подтвердила его мысли. — Я читала о легилименции и попыталась использовать теорию на практике, — ответила Пэнси Гермиона. — Но у меня не получилось. Полуправда устроила всех присутствующих, хотя некоторые все еще смотрели на них с недоверием. — Смотри-ка, Малфой, сейчас она использует тебя как подопытного кролика, а потом что будет? — услышали они голос с другого конца стола, где в одиночестве завтракал Нотт. — Зато она никогда не выгонит меня из Клуба, как тебя, — выплюнул Драко. — Я бы не был так уверен, — усмехнулся Теодор. — Ты сделал ошибку, поставив ее на место лидера, и ты в этом убедишься. Нотт поднялся с места и покинул Большой зал прежде, чем кто-либо успел ответить на его слова. Странное предупреждение повисло в воздухе. *** Драко чувствовал себя прекрасно. Он не впадал в беспамятство, не забывал, что делал, мозги снова работали нормально, головная боль не беспокоила. За время занятий Драко высчитал, что достаточно находиться не более чем в пяти метрах от Гермионы и смотреть на нее не реже, чем каждые двадцать минут, чтобы заклятие не бунтовало. Это давало ему шанс на относительно нормальное состояние большую часть дня. Конечно, Драко беспокоила открывшаяся способность Гермионы читать его мысли, но вскоре он выяснил, что она может слышать лишь то, что направлено в ее сторону. За время уроков девушка несколько раз пыталась с ним мысленно поговорить, но Драко не отвечал. Он уже бросил идею заставить ее отвязаться — учитывая, что сам постоянно к ней лез — но, по крайней мере, мог не обращать внимания и притворяться психически неустойчивым. Мысль о том, что такими темпами притворяться скоро не понадобится, была дополнительной мотивацией для решения проблемы. После уроков Клуб собрался в библиотеке. Они уже давно не делали домашнее задание в полном составе, и все были в приподнятом настроении из-за того, что, наконец, удалось прийти всем. За столом царила оживленная атмосфера. Кто-то спорил из-за заклинания трансфигурации земноводных в пресмыкающихся, кто-то жалел об отсутствии квиддича в этом году. Идиллия и гармония в исполнении слизеринского факультета. Покинуть стол оказалось совсем не сложно. Драко сказал, что отправляется за какой-то книгой и быстро скрылся из виду за стеллажами. Отойдя совсем не далеко — ему не хотелось, чтобы голова снова разболелась — Малфой уселся в углу, где его никто не заметил бы, даже войдя в этот проход. Достав пергамент, он принялся расписывать огромную схему, включавшую в себя информацию о заклинании, рассказанную Снейпом и выясненную на собственном опыте, пути решения отдельных частей его проблемы, людей, которые могли бы ему помочь, и многое другое. Это занятие напоминало ему прошлый год, когда он пытался одновременно убить Дамблдора, починить исчезательный шкаф и уйти от преследований Поттера. Поначалу это казалось ему увлекательным. Он чувствовал свое превосходство оттого, что мог решать одновременно столько задач. Но решать и решить — разные вещи. Вскоре многочисленные схемы, расчеты и конспекты начали действовать на Драко угнетающе, но он не знал другого способа планирования, а этот был довольно-таки полезным, учитывая, что он все-таки сбил со следа Мальчика-Который-Выжил и починил чертов шкаф. Стараясь не вспоминать события шестого курса, Малфой тщательно расписывал все свои мысли и идеи, позабыв о времени. Зелье концентрации, которое он теперь употреблял, как тыквенный сок, действовало безотказно. Это было удивительно, ведь любое зелье при употреблении в больших количествах дает побочные эффекты, Драко знал это, но не придавал значения. Малфой не сразу заметил тень, нависшую над ним. Осознав, что кто-то загородил свет, Драко поднял глаза и тотчас поспешил запихать свои записи в сумку: перед ним стояла Гермиона. Ожидая допроса в стиле гриффиндорской старосты, Малфой сложил руки на груди и посмотрел на девушку с вызовом. — Ты как? Мягкий тон Гермионы сбил все настроение. Она тем временем опустилась на стул с другой стороны стола. Было видно, что она пытается выполнять его указания держаться от него подальше. — Нормально, — буркнул Драко. Теперь он избегал смотреть на нее. Заботливый грустный взгляд заставлял его сердце сжиматься. Заклинание требовало более тесного контакта, ведь за целый день они ни разу не касались друг друга. — Больше не хочешь переехать ко мне? — усмехнулась девушка. — О чем ты? — не понял Драко. — Ты не помнишь? — удивилась Гермиона и пояснила, когда Малфой отрицательно покачал головой: — Утром ты пришел ко мне со своими вещами и сказал, что собираешься жить в моей комнате. — Я не должен жить у тебя! — в ужасе воскликнул Драко. — Конечно, нет, — грустно ответила Гермиона, вспомнив утренние признания в любви, — я отправила твои вещи с домовиком к тебе в комнату. — Спасибо, — поблагодарил, успокоившись, Малфой. — А теперь ты должна уйти. Я пытаюсь решить эту проблему. — Хорошо, но скажи мне, что делать, когда ты в следующий раз полезешь ко мне обниматься и клясться в вечной любви? — Понятия не имею, — резко ответил слизеринец, — ты же сделала что-то сегодня. — Но ты можешь хотя бы сказать, когда это повторится?! Драко задумался, пытаясь рассчитать. Он должен каждые двадцать минут как-то контактировать с Гермионой: слышать ее голос, видеть ее или дотрагиваться. Если же он этого не сделает, то спустя полтора-два часа голова будет уже невыносимо раскалываться. Но он был уверен, что зелье концентрации позволит оставаться ему в разумном состоянии. Возможно, смешав его с болеутоляющим, он сможет продержаться три-четыре часа… — Драко? — напомнила о своем присутствии Гермиона. — Как я попал к тебе в комнату? У тебя, что, не стоит пароль? — Нет… то есть у нас что-то вроде ключа, — растерялась девушка. — Дай мне его, — если он сможет заглянуть к ней среди ночи несколько раз, тогда утренний инцидент вовсе не повторится. — Зачем? Рассказывать Гермионе о своих открытиях Малфою не хотелось. Он знал, что та сразу помчится к Снейпу, если узнает про зелье. А этого допустить было никак нельзя. Профессор заберет у него единственный шанс бороться с чертовым заклятием. — Просто дай. Ничего не случится, — Драко умоляюще посмотрел в глаза Гермионе. Все еще недоверчиво глядя на него, девушка протянула ему предмет в форме вытянутой звезды. — Джеминио, — копия ключа легла в карман, и Малфой вернул Гермионе предмет. Гермиона проследила за манипуляциями слизеринца, но промолчала. Злить сейчас Драко было плохой идеей, а он и так был раздражен. Решив поставить в комнате оповещающие о чужом присутствии чары, Гермиона убрала ключ. — Ты не ответил, когда приступ может повториться. — Если все пойдет по плану, то никогда, — самонадеянно заявил Малфой. Он не был на сто процентов уверен в своих словах, но успокоить девушку казалось необходимым. — Ладно, — вздохнула Гермиона, — тогда… увидимся. Малфой лишь кивнул, рассчитывая, как скоро он должен последовать за Гермионой, чтобы не потерять ее в замке. *** На этот раз болеутоляющее помогло. Драко принимал по несколько глотков обоих зелий шесть раз за ночь и всего трижды посетил комнату Гермионы. Каким-то чудом ему удалось почувствовать оповещающую магию на двери, и, раздраженно вздохнув, Малфой снял заклинание. Гермионе вовсе не обязательно знать о его визитах. Ночь прошла почти без сна, но Драко все равно был счастлив оттого, что он сумел избежать приступа. На следующий день он обнаружил, что три флакончика из шести позаимствованных уже закончились. Использовав оставшийся запас, Малфою удалось уйти от Гермионы на четыре часа и приготовить в Выручай-комнате два полных котла лекарства. Последующие несколько дней Драко провел в том же ключе. Недосып сказывался, от зелий уже тошнило, голова теперь ныла постоянно, но он все еще не кидался к Гермионе, позабыв обо всем на свете. Девушка, в свою очередь, честно выполняла свою часть уговора, заключающуюся в игнорировании Драко. Учитывая, что он так и не удосужился сообщить ей, что для нормального самочувствия ему нужно контактировать с ней хоть немного, Малфою приходилось постоянно искать ее. А Гермиона начала все чаще пропадать. То она была у директора, то беседовала с членами Клуба юных Пожирателей, то вообще неизвестно куда девалась. Выходные прошли еще хуже. Поход в Хогсмид в очередной раз отменили, но Гермионе все равно удалось куда-то исчезнуть. Драко бездумно пробродил все время до обеда по Хогвартсу, поглощая запасы зелий. К половине первого головная боль снова стала ужасной, и Малфой решил, что больше ходить не может. Усевшись на ближайший подоконник, он прижался лбом к холодному стеклу. Только сейчас он понял, что не запомнил ни одного лица из встретившихся ему студентов. Откуда-то он знал, что даже говорил с кем-то, но не помнил, с кем. Ему показалось это странным. Подняв взгляд от оконной рамы, Драко посмотрел вдаль, на верхушки деревьев. Сначала он не понял, что показалось ему неправильным, но потом вдруг осознал: шел снег. Наступила зима. Нервно достав лекции, в которых он машинально писал число, не обращая на него внимания, Драко выяснил, что сегодня второе декабря. Как могло произойти так, что, постоянно употребляя зелье для концентрации внимания, он упустил столько элементарных вещей? Каждый раз, когда Драко пил его, ему казалось, что он замечает мелочи, которые не каждый увидит, он стал схватывать на лету на уроках… Но оказывается, перестал замечать даже то, что всегда видел, не сосредотачиваясь! Он так стремился сконцентрироваться на проблеме с заклятием, что позабыл обо всем остальном! Зима… Злость накатила волной. Это все из-за нее! Все из-за Гермионы! Его навязчивой идеи, его персонального дьявола! Теперь он так зависел от нее, а она даже не удосуживается хоть иногда появляться в поле зрения. Словно не она умоляла его вернуться, не она рассказывала, как он нужен и важен ей. А когда ему стала нужна ее помощь, оказалось, что Гермионе просто плевать на него. Все его мысли целыми днями вертятся вокруг нее, а ей нет до него никакого дела. Снейп, Клуб юных пожирателей смерти, Отряд Дамблдора, другие старосты, студенты-нарушители — кто угодно важнее него! Драко не заметил, как соскочил с подоконника и начал ходить взад-вперед по коридору. Он не спит, не ест нормально, не может учиться как следует… И все из-за чертовой одержимости глупой девчонкой. Постоянные мысли о ней и ненавистное чувство, сжимающее внутренности, когда она проходит мимо, не одаривая его даже взглядом. Драко уже было наплевать, что он сам об этом просил, что она не знает о том, как ему нужна… Он должен был разобраться с этим раз и навсегда. Должен был либо заставить ее понять и перестать вести себя так, либо… либо избавиться от нее. Уничтожить проблему, как и следовало бы давно это сделать. Убить ее. *** Последняя неделя для Гермионы была особенно тяжелой. Игнорировать Малфоя оказалось очень трудно. Он постоянно попадался ей на глаза, ходил за ней по пятам, появлялся в самых неожиданных местах только лишь для того, чтобы смотреть на нее грустным, измотанным и влюбленным — теперь она не сомневалась в этом — взглядом. Черные круги под глазами давали знать о бессонных ночах; Драко стал рассеянным и грубым. Если он и отвечал кому на заданный вопрос, то обязательно фразой вроде "не твое дело". До боли хотелось подойти, обнять, успокоить, помочь. Но нельзя. Профессор Снейп не раз напоминал Гермионе об этом, да она и сама видела, что приступов больше нет, а значит у Драко получалось побороть заклятие. Оставалось лишь ждать, когда ему удастся это окончательно. А пока Гермиона старалась занимать себя себя другими, не менее важными, делами. Опросить оставшихся членов Клуба по поводу метки и решить, что же делать с выясненными данными. Пэнси, Миллисента, Андриан, Блез — все они не желали становиться Пожирателями. А была еще Мэгги, для которой Гермиона сама не хотела такой судьбы. Как она могла спасти почти половину Клуба, причем четверо из которых — семикурсники, Гермиона понятия не имела, но она твердо знала, что должна это сделать. Подготовить Рождественскую вечеринку. Это было важное событие, так как уже через несколько дней после него избранные должны были примкнуть к Лорду. А это означало, что Гермиона снова должна будет произнести речь, превозносящую сторону Волан-де-Морта, со скрытым намеком на то, что это неправильный выбор. Шестикурсники не были первыми в списке Лорда, а потому Гермиона еще надеялась избавить их от участи Пожирателей. Не всех, конечно… Передать Гарри меч Гриффиндора. Наконец им со Снейпом удалось открыто обсудить этот вопрос. Выяснилось, что директор знал о крестражах Лорда, но не был уверен, что Гермионе известно о них. Это была еще одна ступень недоверия, которую им удалось преодолеть. Было решено, что меч они отдадут после Нового Года. До этого у Гермионы просто не было ни времени, ни сил на поисковый ритуал. Получение метки, первые рейды… Создание собственного крестража. Конечно, о последнем Снейп не знал. Подготовка к созданию крестража тем временем шла своим чередом. Гермиона начала варить необходимые зелья и учить длинное заклинание на латыни. Это отнимало много времени, и однокурсники постоянно интересовались, где она все время пропадает. Все, кроме Драко. Тот вообще с ней не разговаривал. А еще был Отряд Дамблдора, который подозрительно затих. Успокоить слизеринцев оказалось не так уж и тяжело — достаточно было напомнить, чем закончилась их прошлая месть. Но молчание со стороны "движения сопротивления" — так, по словам Джинни, теперь пафосно именовали себя члены бывшего кружка по защите — было как минимум странным, как максимум опасным. И дураку было понятно, что они что-то замышляют. Но Джинни ничего не знала. Пользы от нее теперь было совсем мало. Невилл и Полумна стали меньше с ней общаться после того, как узнали про ритуал, и никакой информации от Джинни не поступало. Все, что гриффиндорка делала — жаловалась на зашоренность ОД и рассказывала о своих развивающихся отношениях с Андрианом. Гермиона слушала в пол-уха, кивая и стараясь выцепить что-нибудь существенное. Отказываться от встреч с Джинни было недальновидно: рано или поздно Лавгуд с Долгопупсом раскроют свой план другим членам отряда, в том числе и Джинни. Первый снег, выпавший второго декабря, лишь напомнил об ответственности, которую Гермиона несла перед членами Клуба, не желающими принимать метку. Ведь всего через три недели они должны были бы предстать перед Лордом... В обеденный перерыв Гермиона сидела в гостиной и спешно делала домашнее задание по нумерологии, когда к ней подошел Барт Уоррингтон и спросил разрешения сесть. Она недовольно кивнула, вынужденная отложить занятие, ради которого пропустила обед — все утро Гермиона посвятила приготовлению зелий для крестража и основы для поискового зелья. Она плохо знала тех слизеринцев, кто не состоял в Клубе, да и вообще не могла предположить, чтобы они могли сказать ей что-то важное. Но, встретившись взглядом с Бартом, она изменила свое мнение. Он выглядел не на шутку встревоженным. — Что-то случилось? — серьезно поинтересовалась Гермиона. — Да, — кивнул Уоррингтон, возводя вокруг них заглушающие чары. По мнению Гермионы, это было не обязательно, учитывая, что в гостиной кроме них никого не было. — Это касается Малфоя. — Что с ним? — взволнованно спросила девушка. — С тех пор как он вернулся из комы, он стал странным. Постоянно ходит по ночам туда-сюда. Не отвечает, когда к нему обращаешься. А вчера я зашел к нему в комнату за своей книгой — он брал ее у меня еще сто лет назад, а когда я попросил ее обратно, не ответил — то увидел открытый сундук с огромным запасом каких-то зелий, наполовину использованных… Я знаю, что не должен всего этого тебе рассказывать, но, судя по его состоянию, он себя так скоро доведет… Гермиона внимательно слушала слизеринца. Ей было ужасно страшно. О каких зельях говорил Барт? Она должна была побывать в комнате Драко, но прежде нужно было кое-что выяснить. — Почему тебя так волнует его состояние? — осторожно спросила Гермиона. — Он не взял меня в Клуб, — просто ответил Уоррингтон. — Но… разве ты не должен быть обижен из-за этого? — непонимающе нахмурилась она. — Обижен? Да я просто счастлив, что мне не придется становиться Пожирателем смерти! — воскликнул Барт, а потом, когда до него дошло, кому он это сказал, отпрянул прочь. В его глазах отразился страх. — Не волнуйся, твои слова останутся между нами, — поспешила успокоить его Гермиона. — Спасибо, что рассказал мне про Драко, я постараюсь что-нибудь придумать, — она поднялась на ноги. — Его спальня третья слева, — сказал Уоррингтон, не дожидаясь вопроса. Гермиона кивнула и направилась к спальням мальчиков. *** Комната Драко выглядела необжитой. Неудивительно, ведь он вселился сюда только после назначения старостой школы — до этого он не имел прав на отдельную спальню. Комната была меньше, чем их с Блез, ровно в два раза. Мебель здесь была той же, кроме зеркала в большой раме с выгравированной буквой "М" — вещь поистине кричащая о принадлежности к роду Малфоев. Мельком глянув в него, Гермиона продолжила изучать обстановку. Кровать была не застелена, на столе кое-как свалены учебники, пергаменты — новые и использованные, перья, баночки с чернилами и еще какие-то вещи. В отличие от хаоса на столе, в шкафу царил идеальный порядок. Вещи аккуратно развешаны или разложены по ящикам, обувь в отдельных, прозрачных для удобства, коробках. Захлопнув дверцы, Гермиона продолжила искать описанный Бартом сундук, пока не вспомнила про магию. — Акцио сундук с зельями! Из-под кровати вылетел сундучок из красного дерева и приземлился прямо перед Гермионой. Несколько отпирающих заклинаний, и вот перед ней уже содержимое хранилища Драко. Уоррингтон не соврал: сундучок, и правда, был до краев заполнен колбами с зельями, половина из них уже были пусты. Определив по цвету, что в хранилище всего два вида зелий, Гермиона открыла один флакончик и принюхалась. Не узнать болеутоляющее не смог бы даже Невилл. Вздрогнув от пришедшего чувства вины — ведь она знала про головные боли Драко! — Гермиона быстро закрыла колбу и положила на место, взяв другую. С этим зельем пришлось повозиться чуть дольше, но, попробовав его на вкус, она тотчас распознала зелье для концентрации. Когда Гермиона только начинала учиться, она многое читала об этом снадобье: ей казалось, что будет очень кстати использовать его, когда вокруг постоянно кто-то шумит и отвлекает. Но выяснилось, что его нельзя принимать постоянно, иначе могла возникнуть зависимость, и сконцентрироваться на чем-либо самостоятельно уже бы не выходило. А еще среди побочных действий была потеря связи с окружающим миром, понижение внимания... "Не отвечает, когда к нему обращаешься..." — Мерлин Великий! — прошептала Гермиона. Она ведь и сама все это заметила! Они думали, что Драко борется с заклятием. Он и боролся. Так, как мог. Ведь другого варианта они ему и не дали. Ни Снейп, ни сама Гермиона. И Драко нашел свой способ. — Ну и что ты здесь делаешь? Гермиона обернулась на звук. В дверях стоял Драко Малфой собственной персоной. И он был в ярости. *** Драко был на грани. Раздумывая над тем, как заставить Гермиону поверить ему, он напрочь забыл о том, что последний флакончик с зельем выпил около получаса назад. До спальни он добрался в рекордное время лишь для того, чтобы обнаружить там препятствие в виде его персонального наваждения. Гермиона сидела на полу посреди комнаты и изучала содержимое сундучка, где он хранил зелья. Злость пополам с досадой охватили Малфоя. Он был еще не готов встретиться с ней, он должен был еще подумать, все как следует рассчитать… А для этого ему нужно было зелье. Драко не хотел убивать Гермиону. Он любил ее. К тому же он не знал, что на самом деле тогда станет с ним. Малфой думал, что после уничтожения объекта одержимости он станет свободен, но ведь это могло быть и не так. И все-таки Драко слишком зависел от нее. Он не мог позволить изводить себя дальше, проблему нужно было решать немедленно. — Ну и что ты здесь делаешь? — заговорил Малфой, надеясь отвлечь девушку и забрать необходимое ему лекарство. Гермиона обернулась, испуганно глядя на него. Она выглядела потрясенной. Еще бы, ведь сегодня Драко забыл наложить косметические чары, скрывающие его состояние. Круги под глазами на белом, как полотно, лице и безумный взгляд — кто угодно отпрянул бы в страхе. — Драко… — Мне нужно зелье, — Малфой уже чувствовал, как его сознание гаснет, уступая место чувствам, навязанным заклятием, и понимал, что ему не хватит времени на хитрые приемы. — Драко, ты не можешь продолжать его пить! — в глазах Гермионы блеснули слезы. — Оно убивает тебя, разве ты не понимаешь? — Меня убиваешь ты. Отдай зелье. — Нет, — Гермиона поднялась на ноги, готовая отразить нападение. Драко обреченно выдохнул, понимая, что не сможет избежать дальнейшего, и позволил разуму отключиться. *** Гермиона в ужасе смотрела, как злой и уставший взгляд Драко сменяется на влюбленный и восхищенный. Малфой молча приблизился к ней, но девушка выставила вперед обе руки, не давая подойти вплотную. — Где ты была все это время? Почему не говорила со мной? — грустно спросил он. — Это для твоего же блага… — Я искал тебя, я постоянно ходил за тобой… Ты же знаешь, что я не могу без тебя! Так почему ты меня игнорировала? Гермиона смотрела на слизеринца широко раскрытыми глазами. Ей было одновременно больно и страшно. Больно оттого, что все это было не взаправду. А страшно, потому что она видела, что Малфой уже на грани. Она осталась здесь с ним наедине, когда все были на обеде, и никто не мог прийти ей на помощь. — Я люблю тебя, Гермиона, — продолжал слизеринец. — Я хочу тебя. Ты для меня — все. Вся моя жизнь сосредоточена вокруг тебя! Неужели ты не понимаешь?! — Драко, заклятие, помнишь? Ты просто одержим, это не любовь, — пыталась объяснить Гермиона. По ее щекам потекли слезы. — Да, я одержим! — признал Малфой. — Но это не мешает мне любить тебя! Не отталкивай меня, прошу! — Мы не можем быть вместе, пока ты не избавишься от заклятия, — твердо сказала девушка, отступая назад. Драко разочарованно отвернулся и начал мерять шагами комнату. Он молчал, и Гермиона надеялась, что, возможно, вот сейчас он придет в себя, по обыкновению наорет на нее и выставит из своей комнаты. Это было то, чего она хотела сейчас больше всего на свете, потому что смотреть на такого Драко и понимать, что это ее вина, было слишком больно. — Ты хочешь, чтобы я избавился от заклятия?! — вдруг воскликнул Малфой, поворачиваясь к Гермионе. В его глазах пылали ярость и безумие. — Но мое заклятие — это ты! Я должен избавиться от тебя? Не дав ей ответить, Драко вдруг выхватил из ящика стола длинный острый клинок. Рукоятка ножа была вырезана из слоновой кости в форме сложившего крылья дракона. Оружие, с которым Драко становился по-настоящему опасным. Гермиона в ужасе смотрела, как Малфой медленно приближается к ней. Она даже не могла сдвинуться с места от шока и неверия. — Я могу убить тебя, и все мои проблемы решатся, — задумчиво сказал Драко, играя с ножом. — Или ты можешь согласиться быть со мной, и тогда мы оба будем счастливы. Я люблю тебя, Гермиона, и ты полюбишь… Ты говорила, что я тебе нравлюсь, что я тебе нужен… Разве этого мало, чтобы полюбить? Гермиона завороженно смотрела на лезвие ножа, приближающееся к ее шее. Холодный металл коснулся разгоряченной кожи, вызвав волну мурашек. — Ты этого не сделаешь, — прошептала она, все еще не отрывая взгляда от рукоятки ножа. — Ты в этом так уверена? — рассмеялся Драко. Взяв Гермиону за подбородок, он приподнял ее голову, заставив посмотреть ему в глаза. Взгляд слизеринца был жестким и холодным. А в следующую секунду он впился в ее губы жарким собственническим поцелуем. Гермиона попыталась увернуться, почувствовав острые зубы, прикусывающие нижнюю губу, и солоноватый привкус крови, но Драко не позволил ей этого сделать. Язык слизеринца властно исследовал ее рот. Малфой целовал ее так жадно, словно в последний раз. — Когда мы были в комнате с боггартами, — прошептал Драко на ухо Гермионе, отрываясь, наконец, от ее губ, — я видел два мира: наш и тот, где нет Волан-де-Морта. Ты была там такая… такая беззаботная и счастливая. Я хотел бы, чтобы ты всегда была такой. Но ты собиралась выйти замуж за Нотта, представляешь? — Малфой усмехнулся. — Теперь я знаю, что должен был выбрать тот мир. Я бы просто убил его: никто не должен быть с тобой, кроме меня. Теодор был единственной проблемой… там, а здесь столько препятствий: Лорд, твоя мать, война и ты — такая глупая, непонимающая, упрямая. Гермиона тяжело дышала, думая, как выйти из этой безумной ситуации. Нож все еще был у ее шеи, а Драко прижимал ее своим телом к стене. Освободиться было нереально. — Ты должна выбрать, — продолжал тем временем Малфой. — Я знаю, это непросто, но ты должна. Жить со мной или умереть? Это даже не выбор, глупенькая! Ты же не хочешь умереть, правда? Никто не хочет. Давай, пообещай мне, что никогда меня не оставишь, что будешь со мной каждую секунду своей жизни, дай мне Непреложный Обет! — Драко, ты сошел с ума! Я не могу такое тебе пообещать! — срывающимся голосом ответила Гермиона. — Это все из-за заклятия. — Заткнись! — заорал Малфой, ударяя кулаком в стену в сантиметре от ее головы. Гермиона вздрогнула и попыталась вырваться, но Драко снова удержал ее. — Мне уже надоело слушать про чертово заклятие! Выбирай! Я или смерть! Сейчас же! Выхода, по сути, не было. Гермиона понимала, что физически не сможет не расставаться с Драко ни на секунду. Что бы она ни выбрала сейчас — это означало бы смерть. Разве что попытаться отложить приношение Обета… — Ступефай! Гермиона не успела осознать, что произошло. Заклинание пронеслось через комнату, ударило Драко в спину, но не возымело должного эффекта: ритуал защиты все еще работал. Слизеринец круто повернулся, все еще держа нож у горла Гермионы, и направил палочку на стоявшую в дверях Блез. — Что, и меня убьешь? — тихим спокойным голосом поинтересовалась Забини. — Петрификус Тоталус! Блез ловко увернулась от заклинания и отправила свое. Комната вмиг превратилась в поле боя. Одно из заклятий попало в люстру, и та с грохотом рухнула на пол, облив всех присутствующих осколками стекла. — Гермиона! — отчаянно позвала Забини, отражая очередной красный луч, летящий в нее, и одновременно отскакивая от посыпавшихся с верхних полок книг. Драко давно позабыл о стоявшей у стены девушке и бросил все силы на борьбу с однокурсницей. Но после оклика Блез он быстро метнулся к Гермионе, надеясь успеть выбить у той палочку до того, как она ее использует. Но не успел. Очнувшись от шока, вызванного происходящим, Гермиона плавно взмахнула палочкой, и Драко оказался связан тугими веревками. Двойной Ступефай заставил его потерять сознание. В комнате воцарилась гробовая тишина. Гермиона и Блез стояли по обе стороны от Драко и в ужасе осматривали разрушенную комнату. Первой пришла в себя Гермиона: — Как ты здесь оказалась? — спросила она Забини. — Уоррингтон сказал мне, что ты пошла в комнату Драко, а потом он видел Малфоя, — пояснила Блез. — Я решила проверить, все ли у вас в порядке, и обнаружила, что Драко размахивает ножом у твоего горла. — А почему Барт сам не пришел? — Слизеринцы не вмешиваются в чужие дела, — усмехнулась Забини. — Хорошо еще, что он сказал мне. Что случилось, Гермиона? Та пересказала слизеринке последние события, все еще дрожа от пережитого страха. — Мы должны доставить его к профессору Снейпу, — не терпящим возражений тоном объявила Блез, кивая на Драко. Гермиона согласилась и вызвала Добби, чтобы он помог им переместить Малфоя сразу в кабинет директора. *** Гермиона вернулась в свою комнату заполночь. После изнурительного допроса Снейпа она чувствовала себя, как выжатый лимон. Такого насыщенного дня у нее не было со времен приключений с Гарри Поттером. Решив принять успокоительное перед сном — руки все еще мелко дрожали даже после зелий Снейпа — Гермиона открыла ящик стола, где у нее должен был лежать флакончик, и наткнулась на книгу. Ту самую, где она искала информацию о фамильном кольце Лестрейнджей. Переживая за Драко, готовя зелья для ритуала создания крестража, обсуждая с членами Клуба юных Пожирателей их будущее, Гермиона совершенно позабыла о том, что нашла разгадку кольца. Усевшись на кровать, она наколдовала летающие огоньки, освещающие страницы и принялась за чтение. Чем дальше Гермиона читала, тем мрачнее становилась, и тому была веская причина: "Фамильные кольца не могут влиять на поступки или мысли людей, носящих их. Они служат скорее украшением, показывающим статус мага и принадлежность к роду. Однако кольцо чужого рода отторгает того, кому оно досталось незаконно. Так мужчины чистокровных родов могли определить, рожден ли ребенок от них. Кольцо преподносилось наследнику, и если тот становился одержим, забывал, что делал, или не мог контролировать свои эмоции и действия, то это означало, что он не принадлежит этому роду и кольцо захватывает власть над ним, стараясь бороться с качествами, не характерными данному роду. Проносив кольцо, не снимая, более года, незаконнорожденный ребенок сходил с ума из-за постоянной внутренней борьбы или даже умирал…" Отложив книгу, Гермиона уставилась в одну точку, обдумывая прочитанное. Все симптомы совпадали: внутренняя борьба, несвойственные ей мысли, нечто, пытающееся победить ее привычный взгляд на мир… Это означало только одно: Рудольфус Лестрейндж не был ее настоящим отцом.