Чонгук, кто же ты для меня?

      Когда нам страшно, плохо, или наше тело измотано до предела — мы теряемся в этой огромной вселенной, наши глаза слепнут, уши глохнут и мы, неосознанно, начинаем жить во сне — в другом мире — мире грез и иллюзий.       Сон — лучшее средство от жестокой реальности, в которую, зачастую, не хочется верить. Но, вдруг, человек боится уснуть? Проснуться и понять, что никому не нужен? Закрыть глаза и больше никогда не увидеть этот мир живых существ? Нет, такому страху тоже пора сказать: «Стоп! Остановись! Прекрати нагонять плохие мысли из-за такого пустяка!» — и смело опустить свои прекрасные, необыкновенно-притягательные, пушистые, как шерсть маленького недавно родившегося котенка, ресницы. Необходимо дать расслабиться своему телу и душе, ведь только при этих двух условиях человек поймет, что это совсем не страшно: плод его фантазий покажет много разноцветных фрагментов из второй, некому неизведанной, жизни сновидений, а сознание полностью сможет отдохнуть.       Но, к сожалению, люди зачастую думают: глаза могут видеть только то, что хочет сам человек, а уши слышать известные голоса — но это не так. Мы знакомимся и ощущаем прикосновения не только близких, а и тех, которых мы хотим встретить на нашем пути. (В отличии) в том — так же замечаем необъяснимые факты: гравитация, перемещение во времени и пространстве, а также, встречи с неземными существами других вселенных. Например, ангелами, дьяволами, русалками, вампирами, оборотнями, и так далее. Но это все-равно останется только с нами и, кроме одного единственного человека, которому доверяешь, никто этого не сможет увидеть.       Хосок приподнял пушистенькие реснички и увидел перед собой прекрасный сад, в котором росло много чудесных, незабываемо потрясающих цветов. Розы излучали медово-фруктовый, терпко-сладкий запах. Они благоухали, одурманивали голову паренька, заставляя при этом потерять что-то незримое​ очень важное для него, забыть обо всем на свете. Радужные палитры бутонов не позволяли четко увидеть тот самый, единственный, цветок надежды и любви. Красные, бордовые, алые — символ крови; жёлтые, лимонные, медовые — олицетворение солнца, а белые — облака и нежный туман, ласкающий чувствительно нежную кожу.       Хосок делает несколько шагов по мраморной плитке и, вдруг, перед собой замечает еле заметный, прозрачный силуэт Чанёля. Его волосы не такие белоснежные, как при первой встрече, они ещё светлее, а глаза блестят ониксом.       Омега замирает на месте и, как околдованный чей-то волшебной палочкой, смотрит в одну точку перед собой. Чанёль улыбается и протягивает омеге прекрасную, с белыми шелковистыми лепестками, розу. Паренёк растерялся, а астральное тело светловолосого вкладывает цветочек в изящную ладошку и исчезает так внезапно, как и появился.       Хосок снова прикрывает реснички, а затем распахивает. Его зрачки расширяются и он видит, стоящего перед ним, Бэкхена. Парень так тепло и мило улыбается, протягивая подобную розу, что и Чанёль. Но, конечно же, у них есть небольшие отличия: теперь шипы цветочка острее и больше по размеру, а лепесточки бутона жёлтые. Омежка несмело тянется к руке Бэкки, дабы взять прекрасную розу, но её острые иголочки впиваются в нежную кожу на подушечках пальчиков. На глазах паренька появляются капельки слез, но он, всё-таки пересилив боль, выхватывает цветочек за стебелёк и присоединяет к белому бутону.       Теперь их парное количество. Они, как и прежде, по-особому притягивают взгляд, но боль не приглушают, внутри маленькой омежки.       Хосок смог убедить себя оторвать взгляд от лицезрения цветов, прошло минут пятнадцать. Он все же смог поднять голову, узнавая в следующем, стоящим перед ним, астральное тело Намджуна. Ким так же, как предыдущие двое, стоял и улыбался, протягивая еще нераспустившуюся розочку. На этот раз, она была нежно розового цвета, а её «головка» напоминала фруктовое мороженое.       Омега снова принял подарок и улыбнулся в ответ. Он только хотел подойти к Намджуну поближе и обнять его, как парень исчез и, за считанные секунды, на его месте, уже стоял маленький мальчик, лет шести — семи. Ребенок, счастливо улыбался, а его большие небесно-голубые глаза, с большим восторгом, смотрели на восемнадцатилетнего омегу. — Ты вкусно пахнешь, — прошептал малыш, прикусывая нижнюю губу. — Ты будешь моим братом, я уверен в этом.       Он сунул омеге в ладошку розу с бордовыми лепестками, к остальным цветочкам, приблизился и, не моргая, посмотрел прямо глаза.       Хосок немного покраснел от пристально взгляда, но все же взяв себя в руки, присел на корточки и обнял ребенка за его тонкое, совсем крошечное тельце. Темноволосый принюхался. Еле ощутимый запах ванили и клубники. Он мягко улыбнулся. — Ты ведь Пак Чимин? — робко прошептал омега, поглаживая мальчика по голове. Тот утвердительно кивнул, случайно ударившись подбородком об плечо Хосока. Паренёк ойкнул от неожиданности, а ребенок потерев ушибленное место исчез. Омеге стало грустно, ведь единственный, которого он смог обнять, так быстро пропал. — Хопик, чего ты, как гопник сидишь? — поинтересовался подходящий сзади Тэхён. Парень улыбнулся своей незабываемой улыбкой, тоже неся в руке цветочек. — Это тебе, мое сладкое солнышко. Я вижу, тебе уже принесли много цветов, но, надеюсь, что ты и мой примешь. — Тэ, ты правда уехал за границу и Бэкхёну ничего не сказал? Как же он будет без тебя? — прошептал Хосок, так же глядя на Тэ-Тэ, как минутами ранее, на него смотрел Чимин.       Тэхён ничего не ответил. Он только положил цветочек к ногам Хосока, а затем приблизился своими губами к губам младшего, нежно, еле ощутимо, поцеловал и тоже исчез. А Хосок, как стоял так и сполз, по непонятно откуда взявшейся, стене. Паренёк аккуратно взял последнюю розу и создал маленький букетик. Его сердце забилось чаще, а разум снова вспомнил о Гуке. О любимом Чонгуке, без которого он и дня прожить не может.       С хосоковских глаз, по щекам, с новой силой, потекли слёзы. Он руками прижал к груди прекрасные цветы. Глаза спрятались под пушистенькими ресничками, а плечи ощутили тяжесть чьих-то рук. Омежка боялся открывать глаза, ведь осознание того, что его первый поцелуй, который предназначался Чонгуку, забрал его двоюродный брат — Ким Тэхён. — Прости, Гук. Чонгук, прости меня, я не хотел, чтобы так получилось, — шептал Хосок, прижимаясь, к теперь уже точно настоящему, Чон Чонгуку. Парень с прекрасными, угольными глазами, с черными, как воронье крыло, волосами, смотрел на омежку и радовался от всего сердца, что его еще одно маленькое сокровище, теперь рядом с ним. Больше никому нельзя прикасаться, гладить и смотреть на Хосока. С этого момента, это только его игрушка, марионетка.       Чонгук опускается рядом с Хосоком на колени, выдирает у него из рук цветы и откидывает их в сторону. Глаза омеги резко высохли и в них появился страх, а у альфы наоборот — взгляд стал уверенней, а то, что перед ним любимый человек, заставило показать своё упорство и настойчивость. Он схватился Хосока за подбородок двумя пальцами и приблизил его лицо к своему, впиваясь в дрожащие губы жадным поцелуем, сказав перед этим: — Я научу тебя правильно целоваться. И то, что у вас с Тэ произошло — дети делают в детском саду, ведь это просто прикосновение друг к другу, не более.