Чонгук, кто же ты для меня?

***

      Та же глубокая ночь. На небе мерцают яркие звёзды, а свет от луны освещает некоторое неприметные тропинки. Было бы всё хорошо, если бы не уничтожающее внутреннее чувство страха.       Снова этот липкий страх, который сковывает всё тело, мешает нормально переставлять ноги. Он настолько противный, что от него буквально хочется убежать и спрятаться в том месте, где никто из живых существ искать не станет. По возможности, нужно навсегда убрать его от этого сумасшедшего и совсем неправильного мира, в котором очень много лжи и клеветы. Необходимо сделать так, чтобы никто из смертных и бессмертных не видел и не слышал о существовании какой-то никчёмной омеги, вечно притворяющейся альфой.        Юнги не в первый раз сбегал от проблем и опасности. Он всегда поступал именно так, ведь ему казалось, что только такими поступками можно защитить себя и свою жалкую жизнь. Его дыхание напрочь сбито. Лёгкие пронизывает обжигающая боль. Тяжесть в груди, перекрывает доступ к кислороду. Он задыхается, но продолжает бежать, ведь цель находится от него в паре метрах.       Ощущая, как подкашиваются ноги, омега приземляется на мокрую после ночной поливки землю, попой мнет рядом посаженные цветы, ныряя пальцами свободной руки в мягкие волосы. Он со всей силы сжимает пряди, заставляя в глазах появится яркие вспышки. Ему от этого становится больнее, но самоконтроль не позволяет остановиться. Кнопка «стоп» сломалась, а значит — остановиться уже не получится. Ему нужна чья-то помощь. Он погибает. Его тело истощено. Мозг устал, поэтому парень перестаёт что-либо замечать. Он лишь понимает, что страшно до дрожи в коленях, что одиноко до ноющей боли в сердце. Но, несмотря на эти чувства, до сознания всё также доносятся оглушительные удары бешено колотящегося собственного сердца, и встревоженный голос Намджуна, мешающий полностью утонуть в этой пучине отчаяния.       Младший сын из семьи Ким со всей силы пытается донести до глупого Мина своё беспокойство о его здоровье, но тот практически никак не реагирует. С каждой минутой он начинает плакать всё сильнее и громче, позволяя услышать прерывистое дыхание и тяжёлые всхлипывания понимая, что из-за собственной глупости, семь лет назад, потерял единственное дитя, которое неизвестно где сейчас и не понятно с кем. — Юнги, — очередной раз зовёт Намджун, но снова слышит мертвый всхлип, который разъедает ослабевшие тела людей. — Мин… Чёрт побери, Мин Юнги, ты меня слышишь или уши позакладывало? Я альфа, а ты осмелел настолько, что игнорировать меня вздумал? — добавляет он из последних сил, понимая, что истерика омеги в самом разгаре.       Мельком взглянув на Тэхена, Намджун сильнее сжимает пальцы рук, тихо выдыхает, молча прося у старшего сигареты. Тот без всяких вопросов достаёт нужный предмет из нагрудного кармана, поджигает его и протягивает, позволяя насладиться приятным запахом никотина.       Светловолосый мужчина берёт в ледяные пальцы сигарету, вставляет фильтр между губ, начиная вдыхать едкий запах. Через несколько секунд, Намджун убирает сигарету от рта, выдыхает облачко дыма, прикрывает глаза и еле слышно скрипит зубами. Да, он действительно несколько секунд назад злился, но прикрытые глаза и сигарета в руках позволяют немного прийти в себя. Ему стало легче, поэтому более спокойным тоном он продолжает вести диалог, который напоминает монолог: — Услышь меня, пожалуйста. Сейчас это очень важно для нас обоих… Даже не только для нас, но и Чонгука с Тэхёном. Они переживают за тебя и стараются сделать так, чтобы ты был счастливым…       Намджун замолкает. Приподнимает ресницы и смотрит на улыбающегося Тэхёна. Вопросительно изгибает бровь и тихо рычит от недопонимания. Он хочет задать вопрос брату, но слышит тихий хриплый шепот, из-за которого по телу пробегает табун прохладных мурашек. — Да слышу я тебя, — еле придя в себя, говорит Юнги и слепо осматривается вокруг. — Но я не знаю, что тебе ответить, — слабо выговаривает он, закусывая нижнюю губу. — Мне просто очень тяжело, а душа разрывается на мелкие кусочки. Я сегодня выпил очень много алкоголя, потому что вспоминал из-за Чимина и Хосока, своего малыша. У меня снова перед глазами были картинки из прошлого: как Югём был рядом со мной, улыбался, плакал, кушал молозиво и пил молочко, которое лилось из груди. Я скучаю по нему. Мне не хватает его. Наму, ты ведь понимаешь это? Я устал притворяться сильным альфой. Я устал от всего, что меня окружает. Я хочу умереть, но перед этим хоть один раз взглянуть на своего ребёнка.       Юнги обессиленно выдыхает через забитый после слёз и соплей носик, закусывает до крови нижнюю губу, замечая, как к нему подходит тот же человек, с которым они разговаривали на лавочке. Руни присаживается возле Мина на корточки, кладёт руку на дрожащие бедро и, ехидно улыбнувшись, едва слышно проговаривает: — Не бойся, малыш. Твой папочка рядом с тобой. Намджун с братьями скрывают от тебя самое важное на свете, а ты, глупыш, слепо доверяешь им, — приближается к лицу омеги, улыбается ещё шире, продолжая говорить. — Может ты пойдёшь со мной и я всё расскажу тебе от начала и до конца? Ну же, котик, вставай.       Мужчина тянет омегу на себя, обнимает за тонкую талию и пытается подняться. Но Мин отталкивает от себя назойливого человека и отрицательно качает головой. Он смотрит в глаза напротив и более чётко произносит. — Вы мне говорили, что передо мной сидит доктор-психиатр? Вы мне рассказали о том, что у Вас были подобные случаи в больнице? А теперь утверждаете, что Вы мой «папочка»? Как я могу Вам доверять, если Вы мне все это время врали?       Юнги поднимается на ноги, отряхивается от грязи и внимательно всматривается в очертания лица мужчины перед глазами. Алкоголь из организма потихоньку выходит. Мозг более менее нормально соображает. А значит логическую цепочку становится легче строить. На губах Мина появляется усмешка, в глазах — язвительный огонёк. Он узнал этого человека. Теперь точно позволительно всё, ведь они когда-то, очень давно, были лучшими друзьями. — Ну, что, Руни, или как правильно тебя называть? А, да, безымянный соблазнитель, я тебя узнал и ты больше никогда не посмеешь приблизиться ни ко мне, ни к ребятам, ни тем более к Чимину.       Руни следом поднимается на ноги, делает несколько небольших шагов к Юнги, выбивает из его руки телефон. Тот бесшумно падает на клумбу, покрываясь маленькими трещинками. Но он всё также продолжает работать. — А ты в этом уверен? Я лично нет, ведь твои горячо любимые друзья находятся за границей, — усмехается и впивается в чужие губы поцелуем.       Юнги не успевает отреагировать, как мужчина проталкивает свой язык в чужую ротовую полость, начиная там обследовать каждый миллиметр. А в это время в телефоне раздаётся громкий, разъяренный, крик Намджуна. Мужчина не понимает, что там происходит, поэтому снова рычит. Он даже не осознаёт, как Тэхён поворачивает к нему монитор ноутбука: — Да, кажется, мы влипли, потому что у нас в компании появилась крыса. Он мне самого начала не нравился, а вы захотели с ним наладить контакт, — спокойно добавляет, стараясь размеренно думать.       Ким старший подпирает голову рукой и пристально смотрит на брата. Ждёт несколько минут, а затем, закусывает нижнюю губу, поправляя чёлку, которая попала в глаза. — Ну и кто поедет его спасать? — сам себе задаёт вопрос, не ожидая, что ему кто-то ответит. Но раздаётся сзади сонный голос Чонгука. Тэхён разворачивается лицом к дивану. — Гук, что ты сказал? — изгибает он бровь. — Я поеду, — повторно произносит Чонгук, поднимается с кожаной обивки и подходит к столу. Он садится возле братьев и начинает собирать некоторые документы, складывая их в папку. — Нет, я поеду. В этом деле именно мне нужно разобраться, ведь Юнги как не крути мой… Мой омега, — приходя в себя, говорит Намджун. — Ну и ладно, — пожимает плечами Тэхён и тихо добавляет. — Только вы всё равно не успеете спасти Юнги. Его уже куда-то увозят, — показал он взглядом на экран. — Что?! — в унисон выкрикивают Намджун с Чонгуком и пулей вылетают из кабинета, забывая за собой закрыть входную дверь.