Скиф

Ночь была тёплая без единого ветерка. Огромный жёлтый, или даже золотой, месяц освящал собою всё в округе. Дико орали цикады. Пахло травами южными да цветами, кои так и завлекали яркостью и красотою.К тому ж вся степь была усыпана маками алыми, словно кровь только что вытекшая из глубокой раны. Кони мирно спали, собаки тоже. Наверное, Таргитай был единственным, кому не спалось в такую тихую лунную ночь. Почему? Он и сам не мог себе объяснить. И ранее отец его в военный поход уезжал. Но что-то тревожило в сей раз Таргитая. Друг и побратим* отца Сагилл тоже уехал, и посему Таргитай остался за старшего. И действительно, из всех трёх сыновей Олкаса, он самый старший. Правда, у него были две сестры, кои были старше его на два и четыре года соответственно. Но то девки. Одна из них вышла замуж , да и ушла в мужнину семью, а вторая сбежала с сарматом. Мать же Таргитая погибла под копытами необъезженного коня. Свалившись с него, она была сразу ж затоптана. Опосля того мальчишка некоторое время, конечно, побаивался лошадей, ибо видел кончину матери. Но на двенадцатый день рождения отец подарил ему великолепного саврасого* скакуна. И всё ж, надобно бы спать, иначе и других людей своим хождением перебудишь, да перепугаешь. Утром молодого скифа кто-то тряс за плечо. -Пробуждайся, Таргитай! -мужчина с улыбкою радостною его развернул лицом к себе, откидывая прядь тёмно-каштановых волос. -Сагилл! -обрадовался парень да обнял крепкого высокого темноволосого мужчину с ярко-голубыми очами, словно небо весеннее. -Таргитай, я возвратился! -А где отец? -настороженно, и даже с каким-то страхом в голосе, спросил мальчишка. -Послушай, солнышко моё, Таргитаюшка, Олкас погиб в бою, как и полагается истинному воину. Он дрался до последнего! Он и его верный конь. -Как так? -заплакал юноша. -Не плач! Ты будущий воин! -Сагилл погладил его по плечу. -Будущий защитник земли нашей родной, царства нашего, семьи своей! Не плач, я о вас заботится стану! И о тебе, Таргитаюшка, и о твоих братьях младших. -Сагилл обнял сына своего побратима крепко да вместе с ним зарыдал. -И ты, Сагилл, не плач! -всхлипывал юноша, прижимаясь к мужчине. -Олкаса похоронили на старом кургане* рядом с его братом и отцом. -говорил темноволосый скиф, глядя в заплаканные зелёные очи паренька. -Чрез седмицу мы с тобою туда съездим, тризну* по Олкасу справим! -Хорошо! -Таргитай вновь всплакнул. -Сагилл, ведь ты будешь с нами сейчас? Ты не уедешь? -Не уеду, конечно! Война закончена. Куда ж я теперь от вас. Вечером того же дня Сагилл с Таргитаем отправились коней поить, да и просто ради удовольствия прокатится. Сагилл надеялся, что прогулка сия хоть немного поможет парню не думать о гибели отца. И хоть для скифов гибель в военном походе на войне явление-то привычное, обыденное, каждый из них в душе оплакивал утрату любимого человека, родственника или друга. Кони пили, купались да ржали. Таргитай сидел на берегу, то и дело крутя пояс, коим была подпоясана рубаха, что сделана из волокна конопляного. Сагилл рядом сидел да камешки бросал в воду чистую прозрачную, поглядывая на сына Олкаса. Не столь уж сильно Таргитай был похож на отца, скорее на мать. Но Сагиллу казалось, что так сейчас даже лучше. Юноша не станет ему образом своим напоминать об утерянном побратиме. Он совсем другой! Но сие не делает его хуже. -Сагилл, а куда люди попадают опосля смерти? Чего они там делают? Тоже, что и здесь? -Таргитай подмёрз да крепко прижался к мужчине. -Ты ж и сам об том знаешь! Плохие в Царствие подземном. А хорошие в Ирие*, конечно ж! В Ирие должно быть хорошо! Там всё есть, чего и при жизни-то у нас не было! -мечтательно сказал Сагилл да добавил. - Прохладно уж стало! Пойдём отсюдова! Там уж наварили еды! Нас ждут! -Коней тогда веди сюда! А мы когда умрём, встретим там их? Родителей, братьев, друзей? -спросил Таргитай, вставая да поёживаясь от вечерней речной прохлады. -Конечно встретим, ежели туда попадём! -ответил скиф, обнимая замёрзшего паренька. Совсем не хотелось Сагиллу сей разговор продолжать. И хоть он понимал, что мальчишке поддержка нужна, всё ж отец погиб, но ведь и он потерял друга. И не просто друга, а побратима*. Ночью уж, лёжа в постели в шатре, Сагилл вспоминал, как в глубокой юности вместе с Олкасом, что был старше его аж на пять годков, пошли они прокатится на коне просто так, ради развлечения, как сегодня с Таргитаем, да из лука пострелять. Тогда-то, в солнечный да жаркий летний день и решили они стать с Олкасом побратимами. В следующий же день, такой же светлый да тёплый, стоя у реки Сагилл с Олкасом дали клятвы вечной дружбы да братства. Как и полагается по обычаю скифскому, налили они вино в чашу да, сделав надрезы на руках своих, выпустили туда чуточку крови алой, словно лал* али яхонт*. Совсем немного, лишь капельку. Каждый из них затем испил из чаши сей, клянясь при том сохранять дружбу до смерти и опосля неё, помогать родственникам друг друга, поддерживать и в войне и в мире, и не предавать названного брата ни при каких обстоятельствах, пускай даже под угрозою расправы жестокой со стороны врага, да ни за какие богатства, что по обыкновению сулят недруги. Поцеловались он трижды, как полагается, да обнялись крепко-накрепко. Именно тогда Сагилл понял, что окромя обьятий дружеских да лобзаний братских, хочет он чего-то ещё. Чего-то большего, необычного. Правда, и сам не понимал чего. Он влюбился! И е в девицу скифскую, и не в прекрасную амазонку. Нет! В своего же побратима Олкаса. Того, с кем они связаны клятвою верности. Вечером уж, сидя у реки да глядя на бабочек и стрекоз, наблюдая за маленькими юркими птичками, шубуршащихся в кустах ивняка, что был поблизости, Сагилл заглянул в серые, словно булатная сталь, очи Олкаса да спросил тихо, будто боясь нарушить спокойствие природы вокруг: -Олкас, ты любишь меня? -Конечно! Ты ж отныне мне брат! Ежели б не любил... -Олкас не успел договорить. -И я тебя! -прошептал на ухо Сагилл да дотронулся до уст побратима своими. Старший скиф не оттолкнул парнишку, а даже наоборот, запустив пальцы в чёрные волосы Сагилла, ответил на сие лобзание. Целовал он поначалу совсем нежно, затем гораздо крепче и уже со всей страстью. "Люблю тебя, Олкас!" -ещё раз прошептал юный Сагилл, теснее прижимаясь к старшему товарищу. Тот быстро стащил с юноши рубаху, что уже казалась лишней, да поцеловал ещё раз мальчишку в уста нежные алые. " И я тебя, мой маленький Сагилл! Ты же знаешь!" -ответил Олкас, целуя уже шею да спускаясь к плечам да ключицам, ещё по-мальчишески худым. От поцелуев этих юноша уж начал постанывать, шепча при том что-то несуразное, а точнее и вовсе нечленораздельное. Сагилл обхватил побратима за шею, глядя прямо в очи цвета стали да тихо сказал: "Дай-ка я сам сниму!" Старший скиф позволил парню стянуть с него сначала кафтан, а затем и рубаху льняную. Мальчонка резво вывернулся из объятий побратима своего да затем сел на ноги лежащего на траве Олкаса. -Ух ты ж, наглый какой мальчишка! Придется тебя наказать! -по-хитрому сказал Олкас, поглаживая парня по ногам, с коих ещё не сняты были штаны. -Попробуй! -Сагилл засмеялся весело да, нагнувшись чуть, поцеловал товарища, чуствуя при том возбуждение как своё, так и побратима. Олкас целовал названного брата жадно, страстно, одной рукою поглаживая его обнажённую спину, другою теребя шелковистые чёрные кудри. Правда, в таком положении было неудобно обоим. К тому ж, от сего лобзания, у них аж дыханье перехватило. Олкас перевернул Сагилла на спину, продолжая нежно целовать шею и плечи. Юноша крепко прижался к побратиму, попутно одной рукою стягивая с того штаны. -Ты мой хороший, мой любимый! -прошептал старший скиф, глядя в очи сине-голубые парнишеские. -И ты мой самый любимый! -ответил Сагилл, взирая на побратима с большою нежностью. Олкас, с коего уже сняли порты, был не намерен оставаться нагим один, и посему стянул штаны с Сагилла. Парень засмеялся. И хоть его смех вовсе не раздражал Олкаса, он всё ж заткнул паренька поцелуем страстным. Сагилл обвил шею друга руками и, тяжело дыша, прошептал:"Теперь уж нас ничего не сможет разлучить!" Старший скиф ответил "да", да неожиданно для юноши, овладел им. Сагилл вскрикнул от внезапно нахлынувшей пронзительной боли, и прозрачные, словно адаманты, слёзы покатились по белому личику. "Тише,тише! Ты же воин! Не плач! Сейчас будет хорошо! И тебе, и мне..." -тихо сказал Олкас, целуя щёки, уста и шею мальчишки. Парень чуть расслабился под нежными поцелуями побратима да разрешил продолжить начатое. Уже через некоторое время юноша стал получать от сего срамного действа удовольствие, и посему чуть постанывать. А под конец и вовсе кричать от удовольствия, что получал в объятиях Олкаса. Опосля того дня, Олкас и Сагилл часто встречались где-нибудь да любились до тех пор, пока утомлённые да довольные не валились в траву. А затем засыпали вместе, в объятиях друг друга на час-другой. -Ты спишь? -спросил Сагилл у Таргитая, что спал недалеко от него. Сагилл ночевал в шатре Таргитая потому, что мальчишка был сильно расстроен и опечален. И скиф не хотел его оставлять в одиночестве. А семья, жена да дети, и без него пока что обойдутся. Он и ранее-то дома бывал редко, ибо большую часть жизни проводил в военных походах. -Не сплю. -ответил Таргитай. -Тоже заснуть не можешь? -Душно как-то... -юный скиф перевернулся на бок и, глянув на Сагилла, спросил. -О чём дума твоя теперишняя? -Об отце твоём Олкасе. -просто ответил мужчина безо всякого выражения в голосе. -Чего думаешь? -Вспомнилось мне, как время проводили вместе. Мы любили друг друга как братья, как друзья, как ...-на этом слове Сагилл умолк. -Как кто? -спросил парень. -Спи давай! Ночь тёмная, даже кони и собаки спят. -Сагилл улыбнулся да кинул в Таргитая подушкою, привезённой из Персии в один из военных походов. -И ты! -засмеялся парень, кинув подушку обратно.