Джек

Когда становится совсем невмоготу от горького, разлагающего душу одиночества, Брок берёт себе собаку. Идёт в приют, который как раз находится через дорогу от дома его сестры и забирает первую попавшуюся дворнягу, отмывает, ведёт к ветеринару, покупает всё необходимое для нового четвероногого друга, называет Джеком и сожалеет, что собаки не умеют говорить. В первый же вечер безобразно напивается, глядя в умные карие глаза, чувствуя себя полным ничтожеством, которому чтобы поговорить с кем-то живым, нужен пёс, но легче не становится. Утро приносит лишь головную боль, тошноту, ломоту в теле и сочувствие в собачьих глазах, от которого хочется застрелиться. — Что уставился, бродяга? — хрипит он, со стоном прижимая к виску холодную бутылку с содовой, открывает и выпивает из горла до половины, морщится, но поднимается, чтобы пристегнуть к новенькому ошейнику поводок. В парке никого. Слишком мало желающих ползти куда-то в четыре утра, и Брока это почти радует. С каждым шагом головная боль утихает, сходит на нет. Джек трусит рядом, не тянет, не рвётся из рук, будто понимая, что Броку сейчас его проще пристрелить, чем гоняться по всему парку, и наплевать, что на нём только кроссовки, спортивные штаны и майка, а верный глок так и лежит в прихожей на тумбочке. Брок плюхается на первую же скамейку, спуская Джека с поводка. Вытягивает ноги, откидывает голову назад. Он уже готов к тому, что чёртов пёс рванётся за белкой или с противным лаем примется носиться вокруг, выпрашивая ласку у нового хозяина, или, что вероятнее, сбежит, оставив от себя кучу нераспакованного хлама, поводок, всё ещё зажатый в ладони, и новую дыру в том месте, где у нормальных людей расположено сердце. Но Джек вскоре взбирается на скамейку, укладывая тяжёлую голову Броку на колени, почти мурчит, когда пальцы хозяина сами собой начинают перебирать густую мягкую шерсть за ушами. И Брока отпускает чернота, перестаёт давить на грудь ощущением беспросветности каждого дня, только из-за присутствия рядом кого-то живого. Брок долго раздумывает, как поступить с Джеком перед тем, как отправиться в ЩИТ, и платит соседке, чтобы она приглядывала за «его мальчиком», кормила, выпускала побегать, отчего-то уверенный, что Джек вернётся и будет преданно ждать на коврике перед входной дверью, хоть они и знакомы с ним всего сутки. На базе Брок почти счастлив, почти спокоен, не дёргается, не рычит привычно на притихших на всякий случай бойцов, не морщится, сталкиваясь в коридорах с ёбанными сиамскими супер-близнецами, а даже приветливо кивает в ответ на приветствие, пожимает руку и идёт к себе, насвистывая, под нечитаемым взглядом Барнса. Но этого «почти» не хватает надолго. Он срывается, когда на плёвой миссии Кэп ловит плечом пулю, отвлёкшись на скачущего впереди Барнса. Орёт, не сдерживая ни голоса, ни эмоций, обещается отказаться с ними работать, раз его приказы и наработки нахуй никому не нужны, и машет рукой на любые попытки Роджерса оправдаться. — Ну да, — тянет Брок, прикуривая десятую за час сигарету, кашляет, подавившись дымом. — Как я мог забыть — это же Баки, да, Кэп? И поднимается на борт джета, чтобы уехать домой, наплевав на отчёты, выбитое плечо и лёгкое отравление какой-то химической дрянью, распылённой на долбанном складе. Джек встречает его на подъездной дорожке, скулит, молотит хвостом по бетону, бодает лобастой башкой в колени, почти сбивая с ног. И Брок снова почти счастлив, треплет за ушами, ведёт домой, отдав соседке обещанные пятьдесят баксов. По утрам он выбирается с Джеком в парк, но не сидит на скамейке с потерянным видом наблюдая, как пёс носится кругами, поглядывая краем глаза, чтобы хозяин никуда не делся, а бегает следом, кидая мячик, или пьёт кофе, переговариваясь с лоточником на вечные, как мир, темы. В первый раз, не застав Брока на привычной скамейке, Джек устраивает форменную истерику с громогласным лаем, скулежом и попытками притвориться мёртвым, взывая ко всему человеческому, что осталось в Броке. — Придурок, — закатывает глаза тот, прихлёбывая только купленный кофе. — Тупая псина, истеричка. Но гладит, разрешает забраться к себе на колени и, устроив голову на плече, тяжело вздыхать, жалуясь на судьбу и хозяина идиота, бросившего на произвол судьбы такую замечательную собаку. Теперь Джек зорко следит, облаивая любого, кто подходит непозволительно близко. — Придурок, — вновь резюмирует Брок, но в тайне даже от самого себя, гордится Джеком, скармливая ему купленный для себя пончик. На базе бойцы первое время нервно вздрагивают от каждой улыбки командира, отступают на пару шагов, потихоньку привыкая, но готовятся эвакуироваться, когда наконец рванёт, слишком они хорошо знают Брока. Но тому наплевать, он приходит каждое утро ровно в восемь, улыбается девочкам с ресепшена, пожимает руку Джиму с поста охраны, раздаёт бойцам тонизирующих пиздюлей и задания на день, и садится писать грёбаные отчёты, всячески игнорируя просьбы Роджерса принести распечатки лично, отсылает документы на электронную почту Капитана Америка, прекрасно зная нелюбовь Роджерса ко всем этим новомодным приблудам. Вместо обеда — пробежка и разнос для особо ленивых, фотоотчёт от мисс Стивенсон, перемазанная консервами морда Джека и благодушие, пугающее бойцов, не привычных к хорошему расположению духа у командира. — Долго вы ещё собираетесь от меня бегать? Роджерс отлавливает Брока на парковке, когда он в уме прикидывает, стоит ли купить для Джека что-то из запрещённых вкусняшек в супермаркете, или тот окончательно тогда сядет ему на шею и лапы свесит. — Простите, Капитан, я не очень вас понял? — скалится в ответ, снимая сигнализацию, открывая дверь. — Рамлоу… — Капитан, если у вас что-то важное, то говорите скорее, меня ждут. — Кто? Брок усмехается, понимая, что не это хотел сказать Роджерс, совсем не это. С интересом разглядывает нежно-розовый румянец на щеках человека, способного арматуру взглядом гнуть и венки из неё же плести, нисколько не напрягаясь. — Джек, — только и отвечает Брок, поворачивая ключ в замке зажигания, ловит в зеркале заднего вида взгляд Роджерса и оборачивается, потому как не может понять всю мешанину чувств в голубых глазах своего личного проклятия. — Желаю вам хорошо провести вечер, лейтенант, — сухо отвечает Роджерс. Брок матерится, бьёт по рулю, но и тут сказанного не воротишь. Вместо супермаркета он заезжает в винный магазин, долго бродит между полок и покупает три бутылки дрянного виски, чтобы напиться и ни о чём не думать хотя бы до понедельника. И снова мрачный, сочувствующий, и будто бы всё понимающий взгляд карих глаз, заставляет подавиться первым же глотком. — Ну и мудак ты, приятель, — вздыхает Брок, выливая виски в раковину. — Всё, доволен? Он не разговаривает с Кэпом, ведёт себя подчёркнуто вежливо. Они здороваются при встрече, пожимают друг другу руки, но не более. Брок привычно расписывает на брифинге, как не надо делать и привычно же матерится и закатывает глаза, когда перед ним из ниоткуда материализуется широкая спина Кэпа, закрывающего его щитом от разлетающихся осколков. И снова холодный нейтралитет. Когда на очередной утренней прогулке, только купив себе большой стакан кофе, Брок замечает странную композицию из сидящего на его любимой скамейке Барнса и виляющего новому знакомому хвостом, недоверчивого ко всем живущим, Джека, хочется материться и пойти домой досыпать. — Барнс, — Брок садится рядом, с укором глядит на мирно жующего мячик Джека, облаивающего обычно даже мирного вида старушек. — Рамлоу, — кивает в ответ Барнс, смотрит прямо, сканирует взглядом, забираясь под кожу, просвечивая не только кости, но и мысли. — Поговори со Стивом. — О чём? — Брок отхлёбывает кофе, мимолётно замечая, что забыл добавить сахар. — О Джеке. — Причём здесь Джек? — косится на заинтересованно поднявшего уши пса. Лицо Барнса делается сложным. — Джек? — спрашивает он. Броку остаётся только кивнуть и криво усмехнуться, когда брови Барнса взлетают к самой линии роста волос и он сгибается пополам от хохота, бьёт себя по коленям, стирает набегающие слёзы и никак не может успокоиться. — Тем более поговори, — наконец успокоившись, выдыхает он, отбирая у Джека мячик. — А ты? — Я — как Джек, — подмигивает Барнс и достаёт из кармана звякнувший принятым сообщением телефон. — Даже поводок имеется. Поговори со Стивом. Брок не знает, как начать разговор, что сказать и вообще какого чёрта он слушает Барнса, слишком пристально следящего за ним. Медлит, подавая руку для рукопожатия и клянет сам себя, замечая тревожную складку между бровей Роджерса, но всё равно не знает, стоит ли начинать то, что может выйти ему боком. Джек смотрит осуждающе, прячет морду под передними лапами, тяжело вздыхая и по утрам играет только с зачастившим в парк Барнсом. — Предатель, — хмурится Брок, раздумывая, не добавить ли в кофе немного виски для успокоения души, но отказывается от этой идеи, поймав взгляды Джека и Барнса. — Пиздец. Садится на скамейку, вытягивает ноги и, как и в первый день, откидывает голову назад, готовый уже к тому, что примчится Джек, слюняво оближет его лицо и уляжется рядом, устроив морду на коленях, но приходит Барнс, отнимает стакан с кофе. — Мало сахара и ванили не хватает. — Гурман хуев, — кривится Брок, но сам не понимая почему, протягивает Барнсу двадцатку. — Сходи и купи себе такой, как надо. Барнс и правда похож на Джека, такой же молчаливый, понимающий Брока лучше него самого и такой же проблемный, лезущий туда, куда не следовало бы, не желающий оставить в покое только потому, что приглядел себе этого человека и знает лучше, как тому следует жить и поступать с этой самой жизнью. — В парке с Джеком и Броком. Брок вздрагивает, оглядывается, замечая Барнса тянущего кофе из высокого стакана и разговаривающего явно с Роджерсом по телефону. Вновь в стакане Брока катастрофически не хватает виски. Стив приезжает через каких-то двадцать минут, долго стоит в отдалении, разглядывая валяющихся на траве Барнса и пса, присаживается рядом с Броком, цапает стакан с кофе, допивает, выбрасывая в урну. — Джек? Брок только закатывает глаза и идёт покупать кофе уже на троих, и пончик хвостатому недоразумению, радостно скачущему вокруг Роджерса, ловит себя на мысли, что завести собаку стоило уже давно. И наплевать, что в небольшой квартире слишком мало места для четверых и пришлось покупать новые холодильник и кровать, зато по утрам хочется просыпаться, выходить на прогулку с Джеком, чтобы вернуться в дом, где тебе рады и ждут не только из-за кофе и свежей выпечки.