Божьи коровки молчат

      Адриан выдвинул ящик стола, открыл коробку со своими сокровищами и с нежностью посмотрел на лежащую сверху неподписанную валентинку, которую получил еще в коллеже. Он и тогда не сомневался в том, что ее подарила ему Ледибаг, а сейчас был в этом абсолютно уверен — почерк Маринетт он бы узнал из тысячи. Адриан повертел в руках подаренный Принцессой на удачу браслет и бережно положил его обратно, погладил брелок в виде котенка, полученный от Леди на третью годовщину командной работы. Убедившись, что все ценное (особенно маленькая бархатная шкатулка) на месте, а игрушечные Ледибаг и Кот Нуар обнимаются, он закрыл коробку и положил ее в сумку рядом с аккуратно сложенным голубым шарфом.       — Кажется, все, — почесав затылок, сказал он и беглым взглядом окинул комнату. — Черт, самое важное чуть не забыл!       — Если ты о моей сырной заначке, то я ее уже съел, — сообщил Плагг, поглаживая живот, но, увидев, как подопечный бросился искать что-то под кроватью, вздохнул: — Можно было догадаться, что обо мне ты бы и не вспомнил.       — Камамбер мы можем купить тебе в любой момент, — огрызнулся Адриан, доставая внушительных размеров папку, — а это, — зачарованно улыбнувшись, он погладил ее по корешку, — собрать больше не получится.       — Лучше б ты так над коллекцией сыра трясся, честное слово, — фыркнул квами, всем своим видом выражая, что его подобное не интересует. — Про мои диски Джаггеда не забудь.       Увы, Адриан слишком погрузился в любование содержимым папки, в которой хранил подборку газетных вырезок с Ледибаг, и Плагг тяжело вздохнул, понимая, что перетаскивать свои диски в его сумку придется самому.       Вот только полка с его музыкальной коллекцией была пуста.       — Где мой «Сырный Альбом»?! — перепуганно взвизгнул Плагг, зависнув перед лицом подопечного.       — Во-первых, не твой, а Джаггеда, — усмехнулся Адриан, закрыв папку и убрав ее в бумажный пакет. — А во-вторых, уже в багажнике.       Пробурчав что-то о том, что совсем не жалеют нервы старого квами, Плагг залетел в сумку хозяина и устроился спать на шарфе, подаренном Маринетт.       — Теперь точно все, — закинув на плечо сумку и взяв в руки пакет, подытожил Адриан. Улыбнувшись, он окинул прощальным взглядом комнату, в которой провел все свое детство, а развернувшись, столкнулся в дверях с отцом.       Улыбка тотчас исчезла с его лица.       — Ты… вернешься к ужину? — непривычно тихо, словно совсем другой человек, спросил Габриель Агрест.       — Я не вернусь никогда, — отчеканил Адриан, не удостоив его даже взглядом.       Губы Габриеля дернулись, он неуверенно поправил очки и произнес:       — Это ведь и твой дом, сын…       — Своего сына ты убил два года назад, — бросил Адриан, сжав в кулак правую руку, которой всегда призывал «Катаклизм».       Габриель открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле осознанием, что это — расплата за все зло, содеянное им.       — Я отработаю те фотосессии, на которые уже подписался, — продолжил Адриан. — На все остальные ищи себе другую модель.       — Если, — голос Габриеля дрогнул, — т-тебе нужны будут деньги или п-помощь…       — От тебя мне не нужно уже ничего,  — процедил Адриан, обогнув отца и направляясь в сторону выхода. — Даже жизнь мне теперь подарила Маринетт.       — Можно попытаться вернуть ей голос! — отчаянно выкрикнул Габриель вслед сыну.       Адриан замер в двух шагах от двери.        — Если объединить Камни Чудес… — затараторил старший Агрест, зацепившись за последнюю надежду добиться прощения сына. Он был готов сам лишиться возможности говорить, видеть — да чего угодно! — лишь бы однажды Адриан снова вернулся домой.       Вот только тот слово в слово повторил ответ Маринетт.       — Хватит уже этих игр с Камнями Чудес, — тихо сказал он и ушел, громко хлопнув дверью.       

***

      В первый учебный день нового семестра в университете было две лекции и общее собрание курса, которое закончилось достаточно быстро — строгим напоминанием о необходимости учиться. Маринетт задержалась, чтобы поблагодарить преподавательницу по конструированию одежды мадам Шаньи за то, что та помогла ей устроиться на стажировку к Клементу Шабо, а когда вышла на улицу, то обнаружила, что почти все ее однокурсницы и несколько однокурсников столпились вокруг одного автомобиля.       Очень знакомого автомобиля.       — Я соскучился и решил заехать за тобой, — проигнорировав толпу фанатов, помахал ей Адриан и, ухмыльнувшись, добавил: — Принцесса.       Покраснев от смущения, Маринетт жестами напомнила ему, что охранять ее больше нет необходимости и что до кафе, где они собирались встретиться с друзьями, тут недалеко, а значит, она вполне способна добраться сама. И вообще, какого черта ему понадобилось привлекать к ней всеобщее внимание?       — Говорю же: соскучился, — непринужденно ответил Адриан. — А еще, — шепнул он, демонстративно ее обняв под щелчки десятков фотокамер, — обозначаю территорию, чтобы все знали, что ты — моя.       — Коты иначе территорию обозначают, — раздался из кармана приглушенный шепот Плагга, отчего Адриан смущенно покраснел, а Маринетт, усмехнувшись в кулак, воспользовалась его замешательством, выскользнула из объятий и села на пассажирское сидение.       — Неделю без камамбера, — проворчал Адриан, усаживаясь за руль.       

***

      Когда они вошли в кафе, все остальные уже были там. Натаниэль, к лацкану пиджака которого была прикреплена новая брошь, зарисовывал любующуюся видом из окна Хлою. Нино с виноватым видом вертел в руках свою кепку, а Алья возмущенно тарабанила пальцами по столу.       — Нет, ну вы представляете, — воскликнула она, завидев Маринетт и Адриана, — он все знал, абсолютно все, и молчал!       Те удивленно переглянулись, а когда Алья добавила «И про вас тоже», синхронно вздрогнули.       — Я ведь извинился, — водрузив кепку на голову, пробурчал Нино. — Зачем трагедию из всего делать.       — А затем, что если бы ты раньше признался, — Алья сначала говорила громко, а потом перешла на шепот, — то я бы могла чаще тебя напрягать снимать видео для «Ледиблога». Черт возьми, — она снова повысила голос, — столько бесценных кадров потеряли!       — Вот поэтому он и молчал, — констатировала Хлоя, заглядывая в блокнот Натаниэлю. — Когда закончишь, я на аватарку поставлю, — чмокнув его в щеку, сказала она.       — Хочешь сказать, тебя не сам факт молчания раздражает, — подвинув стул Маринетт, Адриан обратился к Алье, — а то, что ты не могла извлечь из этого пользу для блога?       — Ты хоть понимаешь, сколько просмотров могло бы быть у всех тех битв, которые мы не засняли, пока я на флейте дудела?       — Держись, бро, — хмыкнул Адриан, садясь рядом со своей Принцессой. — И прости, что мы сами молчали.       — Да понимаю, — устало вздохнул тот, — нельзя.       — В качестве компенсации Карапас сегодня же вечером даст мне интервью, — хищно улыбнувшись, Алья поправила очки. — А потом пойдет со мной на свидание. Ты ведь принесла? — спросила она у Маринетт, в то время как Нино возмущенно хлопал ртом, не зная, с чего начать ревнивую тираду о том, кто такой этот Карапас и с какой стати Алья так бессовестно собирается с ним на свидание при живом парне.       Впрочем, ничего сказать он так и не успел, потому что Алья, поймав брошенную Маринетт шкатулку, тотчас же вручила ее Нино со словами «Добро пожаловать в наши ряды. Текст для интервью я тебе уже подготовила».       Открыть шкатулку прямо в кафе ему помешали руки всех пятерых вовремя спохватившихся друзей.       

***

      Как и обещала, родителей в аэропорту Маринетт встречала с улыбкой. Сабина и Том же не могли сдержать радостных слез, крепко обнимая и расцеловывая живую, здоровую, невредимую дочь, которой больше не угрожали никакие злодеи. Они искренне благодарили Адриана за то, что он сдержал обещание и защитил ее, вот только сам он ощущал, что их благодарность не заслужил.       Поэтому, как только все вернулись в пекарню, он признался родителям Маринетт, что во всех ее бедах был виноват Габриель Агрест.       Том слушал его, крепко сжав кулаки, а Сабина — прижав ладони ко рту. Маринетт сидела рядом с ним, в знак поддержки держа его за руку и всем своим видом выражая, что какой бы ни была реакция ее родителей на его слова, она все равно останется с ним.       Адриан говорил и говорил. Его голос сбивался, то становился громче, то затихал, то срывался на хрип, то сменялся рычанием. Он рассказал о том, что Бражником был его отец, что Камни Чудес нужны были для воскрешения его матери. Что останавливаться он не собирался даже тогда, когда понял, что для ритуала придется забрать жизнь Маринетт, и что сдался лишь когда узнал, что два года назад убил сына.       Через фразу Адриан извинялся за то, что не разглядел в своем доме врага, за то, что позволил отцу творить зло, что из-за дел его семьи Маринетт, по сути, оказалась во все это втянута. Он хотел было извиниться и за то, что вернулся из мертвых ценой ее голоса, вот только договорить Сабина и Том ему не дали.       Сказали, что ни в чем не винят, что с радостью готовы принять его в свою семью, и вновь благодарили за то, что он защищал их любимую дочку.       Тем же вечером Адриан с их благословения надел на палец Маринетт кольцо, которое носили еще его мама и бабушка.       

***

      Той же ночью Маринетт надела на Адриана наконец-то дошитый кигуруми в стиле Кота Нуара. Довольный тем, что получил долгожданный подарок от Леди, которая (боже, это свершится!) вскоре станет его женой, он вертелся перед зеркалом, рассматривая пижаму со всех сторон, и перед Принцессой, демонстрируя ей самые лучшие модельные позы из своего арсенала.       — Я самый счастливый Кот на свете, — щупая пришитые к капюшону ушки, мурлыкнул он.       — Сбылась мечта идикота, — прокомментировал этот детский сад Плагг, свернувшись калачиком на подушке Тикки в обнимку с коробочкой сыра.       — А вот и сбылась, — показал ему язык Адриан и на секунду так и застыл, позволяя коварно ухмыляющейся Маринетт сделать очередную фотографию. — Вы жестоки, Принцесса, — он театрально схватился за грудь в том месте, где была аппликация в виде красного в черную точку сердечка, и вновь замер под вспышку камеры, — я ведь не был готов к двум последним снимкам!       Торжественно усмехнувшись, Маринетт поставила на папку с фотографиями пароль (которым, впрочем, была дата его же рождения) и, шустро поднявшись по лестнице на кровать, спряталась под одеялом, чтобы рассмотреть получившиеся снимки.       Недовольный тем, что внимание Принцессы с него перешло на его фотографии, Адриан в два прыжка преодолел лестницу, юркнул под одеяло и обнял ее так, чтобы не давать возможности смотреть в телефон.       — Мяу, — сказал он, чмокнув любимую в нос.       Леди закатила глаза и, как в старые добрые времена, щелкнула его по носу.       Адриан обиженно надул губы, но получив поцелуй Маринетт, снова расплылся в широкой улыбке.       — Принцесса, давай поцелуемся еще раз, чтобы я мог убедиться, что точно не сплю.       Слегка отстранившись, Маринетт жестами напомнила ему, что при проверке на сон обычно щипают, вот только почти сразу же пожалела об этом: ухмыльнувшись еще шире (как только щеки не треснули!), Адриан прошептал, что в таком случае она знает, за что ущипнуть.       Покрасневшая до кончиков ушей Маринетт дернула его за пижамный хвост и спряталась под подушку.       — Моя Леди, ты точно не против?.. — приподняв край подушки, чтобы посмотреть на нее, спросил Адриан. — Стать моей женой?       Маринетт же, повертев перед его лицом руку с обручальным кольцом, демонстративно прижала ее к груди, всем своим видом выражая, что не отдаст ему свою «прелесть».       — Просто, — Адриан смущенно потер переносицу, а его глаза в миг погрустнели, — так ведь мой отец станет дедом твоих детей и…       Правой ладонью Маринетт закрыла ему рот, не позволив закончить фразу, а левой рукой начертила на его груди слово «наших».       — Знаешь, Принцесса, — сказал он, когда Маринетт убрала руку, снова позволив ему говорить, — а ведь та страница, с которой Плагг переписывался с тобой, когда-то была моей. Я сейчас думаю, — он горько усмехнулся, — что не надо было мне называть ее в честь Люка Скайуокера. Так, глядишь, я бы не оказался сыном Дарта Вейдера.       Маринетт дала ему шуточный щелбан и обняла его так крепко, как только могла, чтобы показать, что она рядом с ним, никуда не денется и никогда не бросит, и что все у них будет хорошо.       — Я люблю тебя, Маринетт, — прошептал он, обняв свою Леди в ответ. — И я ужасно счастлив, что все закончилось, что ты согласилась выйти за меня, что я сейчас в сшитом тобой кигуруми, а ты согласилась стать моей женой. И да, я знаю, что сказал это дважды, но, моя Леди, я семь лет ждал, когда смогу по праву назвать тебя своей. Это ведь одно из двух моих самых заветных желаний!       Не разжимая объятий, Маринетт пальцем начертила на его спине вопросительный знак.       Адриан нервно сглотнул, осознав, что сморозил лишнее.       Не мог же он признаться, что еще со времен сражения с Времеходом много раз представлял, как его любимой Леди снова стало две. Как мечтал, что одна Ледибаг будет гладить его по голове, вторая — чесать за ухом и под подбородком… Да он и сам бы мог раздвоиться, чтобы обнимать одну Леди и целовать вторую!       Хотя нет, это не вариант: тогда снова на одного Кота Нуара пришлось бы по одной Ледибаг, а не по две.       — В-вторым желанием был кигуруми, — попытался выкрутиться он, — так что оно тоже исполнилось.       Маринетт тихо фыркнула, сделав вид, что поверила.       Поглаживая ее по спине и периодически целуя в макушку, Адриан продолжил рассказывать о том, как счастлив он быть рядом с ней. Слушая его голос, наслаждаясь теплом его тела, Маринетт и сама ощущала небывалое счастье.       Она была безумно рада тому, что он жив, что он с ней и вскоре станет ее мужем, и ничуть не жалела, что за свое счастье — жизнь Адриана — заплатила голосом.       Засыпая, убаюкиваемая его восторженной болтовней, Маринетт невольно вспомнила, как когда-то давно, в далеком детстве, восхищалась тем, как много разных звуков могут издавать насекомые; как пчелы жужжат, цикады трещат, сверчки стрекочут, а комары пищат.       И как задавалась вопросом, почему божьи коровки молчат.       Сейчас она знала ответ:       Божьи коровки молчат, потому что коты мурчат за двоих.