Какого черта?

Юноша зарывается пальцами в волосы, оттягивает их до боли в стороны, стараясь прийти в чувство, но ничего не помогает. Ни черта не помогает! - Боже… - с тяжелым вздохом отпускает свои волосы и старается хоть как-то успокоиться. "Это все сон, всего лишь сон", - думает он, хотя где-то в глубине понимает, что это не так. Он теперь парень и ничего не может поделать с этим. Липкий страх расползается мурашками по коже: вся прежняя картина мира теперь разрушена и ничего не станет по-прежнему. Обхватывает себя руками, в тщетных попытках согреться. Вокруг снуют туда-сюда прохожие, которым и дела нет до странного подростка. Поднимая свой взор вверх, Дюпэн-Чэн видит столь родной сердцу дом, и сердце отчего-то начинает безудержно ныть. - Нет… только не сейчас… не сюда, - шепчет он, будто бы в бреду и, развернувшись, уходит в противоположную сторону.

***

Яблоко, сладкое, зеленое и, наверняка, очень сочное. Дюпэн-Чэн подбрасывает его вверх и, словив, тут же вгрызается в него, удостоверяясь в правдивости своих суждений. "Вообще-то, все не так и худо", - думается ему, и он невесело улыбается от абсурдности своих мыслей. У него пока что есть карманные деньги, на которые он и питается, пусть и скудно. К своему телу постепенно привыкает и больше не возникает некоторых казусов, когда ему, допустим, нужно в уборную. Спит утром и днем во множествах торговых центров, и, если кто-то подозрительный ошивается рядом, то Тикки будит его, а вечером и ночью юноша гуляет по Парижу, находя до этого неизведанные места, поражающие своим великолепным пейзажем, встречает рассвет и вдохновляется, вдохновляется, вдохновляется. Специальный альбом, в данный момент спокойно хранящийся в сумке, пополнился набросками по количеству большими, чем за полгода. Ну и, конечно же, временами он присматривает за Адрианом. Временами. Раз шесть в день. Телефон в очередной раз завибрировал, привлекая внимание Дюпен-Чен "Маринетт, где тебя носит? Тебя нет уже неделю! Никто не знает где ты, твои родители в панике и не верят мне, и… я тоже беспокоюсь за тебя. Расскажи хотя бы, что с тобой случилось в тот день? Пожалуйста. Ты тогда сбежала, никому ничего не рассказав и не объяснив, а после тебя и след простыл" Что с ним случилось? Он бы и сам хотел это знать. Он ничего не помнит о том роковом дне, лишь обрывки каких-то воспоминаний мучают во снах, всплывают, но тут же растворяются в вязкой темноте. Вот медленная прогулка в школу, солнце, куча таких же школьников вокруг. Вот стоящий впереди него парень, чьего лица он даже не помнит, оно все расплывчатое, смазанное, нечеткое, что-то спрашивает его и получает ответ. Вот он стоит в какой-то подсобке, облокотившись спиной о дверь, которую Алия пытается открыть, но она прочно закрыта на затвор. От паники, смешанной со страхом, слов на многочисленные вопросы не находится, и юноша просто сбегает через окно. " Со мной все в порядке, честно, но я не могу тебе рассказать всего. Пожалуйста, просто поверь мне на слово и больше не звони и не пиши мне" Юноша понимал, что если его родители начали что-то предпринимать, то, скорее всего, скоро обратятся в полицию, если не уже. В таком случае Алию могут задержать как подозреваемую в похищении или его найдут через телефон, а после либо упекут за решетку, либо еще что похуже, ведь у него нет даже документов, его не существует в этом мире! Лишние проблемы сейчас явно ни к чему. А потому телефон отключается и забрасывается в самый далекий уголок до лучших дней. Из сумки осторожно выглянула Тикки, тихо сказав: - Мари, ты же понимаешь, что не можешь так прятаться вечно, надо что-то делать. Рано или поздно деньги закончатся, и на что ты тогда будешь жить? – Дюпэн-Чэн тяжело вздохнул, уткнулся лицом в свои ладони и тяжело застонал. Да знал он все это, давно знал! Но что делать со своим положением, он до сих пор не имел ни малейшего понятия. - Может, тогда, ты сама мне подскажешь что делать, вместо того, чтобы упрекать? – огрызнулся он. Упрекать в данный момент свою квами было, по меньшей мере глупо, она же ничего не сделала, лишь хотела помочь, но стресс, постепенно копившийся на протяжении всей недели, иногда выливался в такие вот всплески агрессии. Усики Тикки опустились вниз, и сама она вся погрустнела. Тут же поняв свою ошибку, юноша предпринял попытку исправить ее и чуть погладил своего друга пальцем по головке. - Прости, я не специально, ты же знаешь, просто… я не знаю что делать, я в растерянности. Всю свою жизнь я была девушкой, и тут неожиданно стала мальчиком, без друзей, без родителей, без личности. Я же теперь никто, по сути. Маринетт Дюпэн-Чэн перестала существовать, - Тикки сочувственно кивает головой и осторожно кладет свою лапку на его руку, молчаливо давая понять, что она рядом и поддерживает его. - Мари, пойми, - осторожно начинает она, преданно заглядывая ему в глаза, - нет никакой разницы в том, какой у тебя пол, возраст или внешность. Это все не важно, важно лишь то, что у тебя находится тут,- квами подлетает к нему и слегка давит ему посередине груди. - Да, формально Маринетт перестала существовать, но от этого ничего не поменялось, ты – есть ты, и твой характер, твой опыт, твои ценности и твою душу никто и ничего не отнимет. Юноша слегка улыбается и благодарно кивает своей верной подруге. Дальнейший путь они проходят молча, каждый погрузившись в свои мысли, до тех пор, пока парень не замечает столб с объявление о пропаже девушки. О пропаже Маринетт Дюпэн-Чэн. Голова резко потяжелела, мысли спутались, а самого юношу затошнило. Тяжело дыша, он думал лишь о том, что ему срочно нужно отвлечься на что-то постороннее. И, кажется, он знает одно такое средство, что всегда помогало ему в тяжелые дни.

***

- Мари, мне кажется, что это плохая идея... - Тшш, - шипит юноша, оборачиваясь на свою подругу. Спрятавшись за очередным столбом, он наблюдал за впереди идущем парнем. Его светлую рубашку трепал летний ветер, а в его прядях словно затерялось само солнце. "Он прекрасен", - думает Дюпэн-Чэн, и все его тревоги словно уносятся прочь: "Стоп. Куда он пошел?". Юноша прекрасно знал все его расписание, буквально по минутам, и точно знал все его маршруты, а сейчас он точно знал, что темный переулок – это точно не то место, где должны проходить его тренировки по фехтованию, и, даже если Адриан неожиданно решил сократить путь, то этим путем только сделаешь себе крюк. Нахмурившись, парень решил идти вслед за ним. Хотя, он бы по любому это сделал. Спустя минуты две юноша замечает подозрительного вида компанию, мерзко смеющуюся и временами тыкающую пальцем в блондина. "Ну же, обернись!", - молит брюнет, но все тщетно, Агрест, не замечая махинаций за своей спиной, удивительно спокойно, словно на курорте, гуляет по улице. До тех пор, пока та самая группа мужчин не хватает его за плечо, резко разворачивая и что-то требуя. У Адриана в глазах, на удивление, нет ни капли страха, лишь дерзкая смелость, с которой он и отвечает собеседнику. Самый большой из них, чьи мышцы пугающе перекатываются по коже, подходит к смелому парню и замахивается, Дюпэн-Чэн ждет, чтобы тот хотя бы выставил вперед руки или же уклонился, но нет, он стоит неподвижно. Не горя желанием видеть нечто подобное, брюнет выскакивает перед Агрестом, благо, скорость, сила и реакция Ледибаг остались при нем, и перехватывает руку мужчины, мгновенно совершая бросок через бедро и, пока другие не очнулись, бьет под дых второго и третьего в челюсть. Обернувшись, дабы проверить состояние Адриана, замечает, как тот стоит, вольготно махнув рукой и уже расправившись с остальной группой, состоящей из пяти человек. "Ась?", - думает Дюпэн-Чэн, не понимая: когда тот успел провернуть все это, к тому же сложив всех побитых в одну кучку, и почему он не сделал этого раньше? - Итак, хоть ты и целую неделю следишь за мной, вреда ты мне причинить не хочешь, - до брюнета начинает доходить осознание того, как глупо он подставился, - тогда, каков твой мотив? Потупив глаза в пол, юноша замялся, не зная, что ответить, и это, видимо, только разозлило Адриана. Схватив парня за грудки, он впечатал того в стену и прорычал в лицо: - Отвечай, кто ты? - М-мэтт, - немного нервно, - меня зовут Мэтт. В этот раз намного уверенней, смотря прямо в глаза. Да, с этой минуты, он - Мэтт, не Маринетт. Адриан, что-то решив в своей голове, тут же отпустил юношу и, чуть наклонив голову вбок, спросил: - Ну что, Мэтт, пойдем в полицию за нарушение личной жизни и пространства? -Нет! Умоляю, только не в полицию, - отчаяние наполнило глаза Мэтта, что даже Агреста передернуло. Он же не тиран. - Хорошо, тогда пошли, отведешь меня к своему дому, я хочу переговорить с твоими родителями, - бровь Мэтта дернулась. Он что, специально бьет на самые больные точки? - У меня нет дома. Я сбежал, - буркнул юноша и отвернулся, положив руки в карманы, тем самым не показывая своей нервозности. Адриан приподнял одну бровь: - Только не говори мне, что ты бродяжничаешь без дома и без гроша в кармане. - Н-нет!… ну, да, - Дюпэн-Чэн отвел глаза, а блондин тяжело вздохнул. - Значит так, ты меня вроде как спас, и я тебе должен, поэтому поживешь у меня. Логики в этом брюнет находил мало, а потому переспросил: - Но это не основная причина, так? - Ага, ты очень подозрительный, так что так будет проще наблюдать за тобой, - Мэтт тяжело вздохнул и поплелся за Адрианом. Такой шанс узнать больше о парне и, тем более, жить с ним, упустить он не мог, хотя то, что объект его любви считает его подозрительным, как минимум, удручало.

***

Мэтт взглянул на высокое, светлое здание, и тут же узнал это место. Он не мог не знать, чей это дом. - Это мой дом. Проходи, не стесняйся, - кивнув, юноша прошел вслед за блондином, отведя взгляд в сторону. Почему-то было неловко, - мои родители уехали на время, - "Родители?", - подумал брюнет. Он точно знал, что мать Адриана уже много лет, как мертва, так почему же он ему соврал? - так что дома никого нет, но если ты попробуешь своровать что-либо и сбежать, поверь, я тебя из-под земли достану. - Юноша улыбнулся милой улыбочкой, но у Дюппэн-Чэн от нее почему-то мурашки по коже пошли, и он кивнул, беззаговорочно веря ему. Отворив дверь и пропустив гостя, как истинный хозяин, Агрест устроил ему небольшую экскурсию по дому, показывая различные комнаты и объясняя некоторые детали, а после затащил в душ, сказав, мол, что всякие грязнули по его дому ходить не будут. Юноша, оставшись один, немного неловко раздевается, сбрасывает вещи в рядом стоящую корзину для белья и, настроив воду под оптимальную для себя температуру, залезает в душ. Слыша какой-то скрип слева от себя, Мэтт спокойно переводит взгляд на открывшуюся дверь и стоящего в ней человека с вещами в руках и, приподняв одну бровь и абсолютно не стесняясь своей наготы, наоборот, расправив плечи, давая лучший обзор, интересуется: - Может, ты выйдешь? Адриан выдыхает безразличное: - Окей, - и, положив свою ношу на стоящую рядом тумбочку, уточняет, - я тут полотенце и сменные вещи принес. Пользуйся, - и тут же выходит. Мэтт кивает, но как только входная дверь хлопает, что блондин, что брюнет одновременно садятся на корточки, полностью красные от смущения, и в их голове только: "Какого черта?!". Их совместная жизнь будет очень веселой.