Окажи-ка мне одну услугу

      Рассвет над Империей скрашивался алыми разводами виднеющиеся на постепенно светлеющем ночном небе. Выглядывающие из-за окоём слабосветящиеся солнце, редкими лучами проникало в просторный кабинет первого принца, скользя тонкими полосами вдоль заставленного желтым пергаментом и твердыми переплетами книг столу.       В кабинете всю ночь не смолкало поскрипывание — обрамленного тонкой металлической вязью — калама, лениво, но грациозно скользившего по приятно-шероховатой поверхности листа. Отточенным движением кисти Энтей поставил размашистую подпись на приказе о вводе стотысячной армии на территорию будущего плацдарма для войска Ко. Давно поглядывающие советники Императора на просторные приморские земли Балбадда радостно потирали дряблые ручонки, начали тайно переправлять по Кананской равнине своих людей. Энтей отложив нагретый калам в сторону, начал разминать затекшие мозолистые пальцы и устало прикрыл тяжелые веки: третья бессонная ночь, мелкий каллиграфический почерк Комэя и длинная нескончаемая очередь на аудиенцию.       Энтей тихо выдохнул на звук стука и метнул раздражающий блеснувший искрой взгляд на закрытые створки фусума. Лучи восходящего солнца только-только начали освещать пустые улицы Ракусё, а к нему уже рвется вездесущий секретарь Жонг — вспомнивший об этикете.       — Войди.       Голос был скверен и наполнен мрачной усталостью. Энтей хотел размять затекшие и застывшие стенающие мышцы в хорошем спарринге, но — окинул взглядом под звук отъехавшей фусума заставленный документами стол — вынужден заниматься рутиной.       — Господин Коэн-сама, сегодня великий день для великих людей, — звонкий голос Жонга наседал на усталое сознание Энтея, скверно следившего за воодушевленным и до ужаса бодрым лицом секретаря. — Мне распорядиться на счет завтрака? — поклонился, и длинные светлые локоны концами достигли деревянного пола.       — Говори, — приказал Энтей.       Треп секретаря начинал выводить его посильнее аккуратной стопки документов лежавшей на правой стороне стола. Жонг подавился заготовленной речью, и испуганно посмотрел голубыми глазами в смурое лицо первого принца. Мрачная густая аура окружала подбитое тело принца, и мерное постукивание пальцев по деревянной поверхности выдавали скверный настрой Энтея. Жонг окинул быстрым взглядом помятую имперскую ханьфу и стеклянные с горьким запахом — и, наверное, вкусом — склянки с лекарством от мигрени. Первый принц даже не выходил из своего кабинета, пренебрег вниманием женщины ожидавшей его этой ночью, поставив имперские дела превыше собственного удовольствия. Жонг невольно опять восхитился принцем и помолился Хотэю чтобы преемником и следующим Императором стал именно его господин.       — Господин Коэн-сама, советник восьмой принцессы Когёку Рен, просит срочной аудиенции.       — Причина? — мрачно спросил Энтей, пытаясь вспомнить имя советника одной из младших сестер. К сожалению, ни одного имени так и не всплыло в усталом сознании.       — Советник Кобун Ка не посвятил меня в подробности, господин, — затараторил секретарь, до жжения в мышцах напрягая неестественно прямую спину. — Мне отказать или…       Энтей тихо хмыкнул, уловив знакомый оттенок скачущей Рух. Он вспомнил этого «помощника». И так же вспомнил его удавшиеся попытки манипулировать восьмой принцессой, удавшиеся небольшие заговоры, а также удавшийся поход в Подземелье. «Все к чему он прикладывает усилие — сходит ему с рук»       — Отказать, — небрежно бросил Энтей, беря в руки калам и притягивая новый документ. — И завтрак в мои покои.       Ожидавший именно такого ответа Жонг поклонился и довольный направился в сторону выхода. Ему не прельщало, чтобы уставший господин выслушивал якобы важные вопросы советника всего лишь восьмой принцессы. Была бы его воля, он отправил бы Кобуна обратно в Лицянь и перекрыл бы дорогу в столицу.       — Хотя, — вдруг заговорил Энтей, с раздражением ощущая привкус отчаяния в Рух подслушавшего советника. — Зови.       Жонг вновь поклонился и вышел за фусума отмечая бледность и нервозность на лице Кобун Ка. Он не мог поверить что сам первый принц Империи Ко дал разрешение на аудиенцию. Сжав сильнее хризолитовый артефакт в руках, кинул на секретаря брезгливый взгляд — небрежно одетая ханьфу, топорщащиеся неухоженные волосы и дерзкий взгляд — и это прислуживает господину Коэн-саме.       — Благодарю Ваше Высочество, что уделили крупицу Вашего времени для рассмотрения моего скромного прошения, — с поклоном начал говорить советник, чувствуя, как собственно сердце набатом бьется в сознании и как заныли виски от силы окружающей статную фигуру принца.       — Короче, — оборвал его Энтей, прожигая скверным взглядом скачущие темно-янтарные глаза советника. Принц догадывался, зачем он пожаловал, но вот что главное, что он может дать взамен на его, так сказать, «скромное прошение». Чего Энтей хотел именно сейчас так это разобраться с раздражающими документами, получить отличный спарринг и посетить одну из наложниц. А если повернуть все в свою сторону, то два пункта можно объединить в один.       — Ваше Высочество, понимая всю важность визита к Королю…       Кобун Ка подавился собственными словами — воздух неожиданно стал вязким, проникая в самую душу советника сея там семена трепетной зловонной паники и страха. Советник до слабости в ногах, до холодного пота и набатных ударов сердца боялся «Пламя Императора», боялся обратить неподобающим поведением взор того, в чьих жилах течет кровь покорителя Подземелий. «Истинный Император» — трепетно проблеяло сжавшееся от тяжелого взгляда алых глаз душа Ка.       — Я смею счит-ать, что госпожа Когёку-сама больше подходит на роль посла, — в голосе Кобун Ка было неподдельное уважение с нотами нескрываемой опаски. — А так же смею заметить, что шестая принцесса Корин-сама уже состоит в браке, — с прозрачным и глупым намёком напомнил принцу о младшей сестре. Энтей на слова советника довольно сверкнул глазами. Целеустремленный, наступающий на горло собственному страху и гордости, стойко сдерживающий пробивающую паническую дрожь — Кобун Ка начинал олицетворяться в глазах принца удачливой сволочью. Идя с гордо вздернутым подбородком, неестественно прямой спиной и прячущий за хризолитовым веером-артефактом кривившие в брезгливости губы — он плевал на такие понятия как долг, честь и нравственные ценности. Энтей с ленивым интересом наблюдал, как уроженец Лицянь ограждал от чужого влияния пугливую маленькую принцессу, подталкивал к правильным поступкам и медленно, но верно вместе с Когёку поднимался по внутренней иерархии власти наверх. И первому принцу было любопытно — как же далеко может зайти Кобун, для достижения известной Коэну цели.       — И это все ради… Империи? — спросил Энтей, вновь откладывая калам в сторону, и облокачиваясь на высокую спинку кресла. По его губам хотела заскользить усмешка, а глаза весело прищуриться, но из-за до сих пор раздражающей и истомленной усталости, Энтей только недовольно дернул бровью. Стойкое зудящее чувство неудовлетворенности и утомления окутывали стенающее подбитое тело его, направляя ход мысли в противоположную сторону.       — Я сделаю все что в моих силах во славу Империи Ко! — неожиданно твердо и уверенно заговорил Кобун, в глубине темно-янтарных глаз которых начинало плескаться предвкушение и желание. Желание достичь мельтешившую неожиданно оказавшую близко цель. На губах Энтея все же появилась скупая усмешка. Раз этот «помощник» готов на все, то почему бы и нет?       — Тогда, — начал принц. — Окажи-ка мне одну услугу, — Энтей не спрашивал, а утверждал, ведь был уверен, что стоявший перед ним советник не сможет отказаться от такого шанса. Либо сейчас, либо никогда. И другого, второго шанса может и не быть, и далеко не глупый Кобун понял это.       Ничего не говоря, Кобун выставил перед собой руки, обхватывая сжатый до побеления кулак ладонью. Он был готов услышать приказ о ликвидации, подставе, соблазнение и предательстве, хотя с последним Кобун бы замялся — принцесса стала большим, чем просто инструментом и в этом был виноват только он сам —, но никак не ожидал услышать…       — Раздевайся.

***

      Тишину в кабинете первого принца разбивало поскрипывание калама, тихое прерывистое сопение и редкие причмокивания блестящих губ советника. Стоя на коленях полностью обнаженным перед сидевшим невозмутимым первым принцем, Кобун до боли в руках сжимал помятую мягкую ткань имперской ханьфу, плавно насаживался изнывающим ртом на возбужденную плоть Энтея.       «Одна услуга» полностью выбила из колеи старающегося держать перед принцем лицо Ка, когда незамедлительно вскинул взгляд и цепляясь за горевшие живым пламенем алые глаза. Кобуна пробило дрожью, что не укрылось от усмехающегося Энтея. Нужно сделать один шаг, вот только куда — это решит ошарашенный советник младшей сводной сестры.       И сейчас стоя на коленях на твердом холодном полу Кобун старался изо всех сил сдержать рвотные позывы, убрать от греха островатые зубы и интенсивнее работать горячим языком. Пунцовые щеки ярким пятном виднелись на бледном испаренном лице, по природе бледные губы заалели от сжимания вокруг плоти и блестели от терпкого вязкого возбуждения. Чувствуя резкий запах под носом, Кобун крепко жмурил глаза, чтобы не увидеть довольное лицо принца. Мнимую тишину нарушил робкий стук по фусума.       — Б-ратец Коэн-сан, — не менее робкий голос восьмой принцессы послышался с той стороны.       Энтей положил широкую мозолистую ладонь на темный ворох волос советника, глубже насаживая сопевшую голову, утыкая чуть вздернутый нос в жесткие паховые волоски. Во рту у Кобуна было горячо и влажно, и надо отметить минет получался не самый плохой. «Потенциал есть» — довольно подумал Энтей, давая разрешение войти сводной сестре.       — Прошу прощение что отвлекаю, брат, — скрыв смущенное и взволнованное лицо широкими желто-золотыми рукавами шэньи. — Но… вы не видели Кобуна? — не смело подняв орлецевые глаза, Когёку с затаенной надеждой посмотрела на принца.       Энтей хотел ответить, что именно сейчас ее разыскиваемый советник, заглушив сопение, настороженно замер — за что получил предупреждающую боль от сжавшей пук волос ладони — прекратив работать горячим острым языком.       — Он руководит твоими сборами в Синдорию, — хрип от возбуждения чуть затронул голос принца, но Когёку этого не заметила в отличие от отсасывающего советника. Если сейчас принцесса сделает шаг вправо, то увидит своего дражайшего Кобуна в унизительной коленной позе. — А вот что ты делаешь, вопрос, Когёку.       Плоть принца дрогнула, и ладонь сильнее сжала темные волосы советника. Смахнув случайно калам — с тихим звоном встретившийся с деревянным полом — и наклонившись следом, прошептал в заалевшее ухо советника, обдувая горячим с примесями горьких настоек дыханием:       — Упустишь хоть каплю, — оставив угрозу нависать над дрожащим Кобуном, Энтей выпрямился и отправил кивком принцессу из кабинета.       Когёку не заподозрив странного, поспешно поклонилась и выпорхнула за фусума шелестя подолом имперской шэньи. В этот момент судорожно сглатывающий и голый Кобун упал задницей на холодный деревянный пол. В кабинет начинало проникать все больше солнечных лучей, освещая золотым светом сверкающие алыми бликами волосы первого принца Империи Ко.       — Если с таким рвением будешь выполнять каждую мою просьбу, — из тона принца пропало раздражение, заменяя ее довольными нотками. — Далеко пойдешь, — усмехаясь, продолжил смотреть на вытирающего белые капли Кобуна.