(раз)любить, (два)уйти

Лиза смотрит куда-то на носки расшнурованных ботинок Стефана, пока он пакует вещи, и не может найти в себе сил выдавить пару слов. Не было никаких замеченных СМСок или волос на пиджаке и помады на манжетах рубашки, ночных телефонных звонков, странных номеров в записной книжке и ещё миллиарда клише. Никаких знаков и сигналов. Стеф не находил себе новую любовь, он просто потерял старую (их с Лизой). Может месяц назад на майские праздники, где-то между шашлыками на даче его родителей и удушливо жарким сексом на заднем сидении машины, а может и полгода назад, делая ей предложение руки и сердца в день рождения, или может вчера утром, жуя свой омлет за завтраком. Лиза не знает, да и не особо желает знать. Его «я ухожу от тебя» все ещё шумит на заднем фоне жизни вокруг.

…

Лиза - три дня и дипломированный специалист приличного технического ВУЗа – курит, ругается матом и спит на диване в маминой гостиной, ибо комнату её при первой же возможности переделали в кабинет. - Елизавета! – осуждающе, как в детстве, что от одного полного имени с такой интонацией мурашки по коже бегут, звучит материн голос за спиной - Ой, да брось ты! Без этой твоей должности и положения в обществе мы курили на этом самом балконе, когда мне было шестнадцать вместе. Мама молча стоит рядом, выстукивая идеально-сдержанным маникюром странный ритм по подоконнику ультрасовременной лоджии. Лиза помнит этот балкон незастеклённым и синонимичным к кладовке, барахолке и свалке. - Почему вы развелись с отцом? – никто никогда раньше не задавал этого вопроса. Оно лежало неозвученной основой сложного переходного периода девочки-семнадцатилетки, ищущей драмы. Мать замирает, щурится в Лизин профиль, будто взвешивая все «за» и «против», мол доросла ли дочь до этого, да и надо ли оно вообще кому. - Я вдруг четко поняла, что ещё одного такого дня попросту не вынесу, - мама забирает из Лизиных полуонемевших рук сигарету, уверенно делая затяжку. Лиза молчит и думает, окей, у Стефа, наверно, было так же, добавляя, мне снова шестнадцать, и я не знаю, что мне делать со своей жизнью.

…

За дипломом Лиза является с двух недельным опоздание, пропуская все торжественные вручения, тусовки и слёзные обещания друг друга не забывать и группой обязательно собираться. Декан пожимает ей руку, улыбается и вручает заветные корочки, оставляя пару пожеланий на будущее и наставлений на путь истинный. В момент появления Лизиной подписи в общем журнале аккурат подле фамилии Шустикова взгляд цепляется за знакомое Стефан Маркович Марин. Елизавета Андреевна Марина все ещё звучит лучше, чем Лиза Шустикова. В кабинете декана вдруг становится непозволительно мало воздуха, что вдохи приходится делать быстрые и короткие. Лиза частит, натянуто улыбается, быстро прощается и бежит оттуда прочь. Забыть бы эти четыре года в чёртовом храме науки, вырезать из памяти счастливо сложенные месяцы. Выхаркать бы все эти признания в любви, отбивающиеся гулом от стен родного ВУЗа. Лиза находит себя на скамейке в общей курилке, пустой по причине летних каникул, с раскрыто валяющимся дипломом у подошв, растрёпанную и задыхающуюся.

…

- Шустик, как закончишь, набери! - Настя целует в щёку на прощание и убегает в неизвестном направлении на поиски своего факультета. Лиза рада, что универ они выбрали с лучшей подругой один и тот же, но жалеет, что группы разные, как и специальности. Она привыкла, что Настя всегда рядом и придёт на помощь, а тут этот новый мир, да ещё и в одиночку. Лизе страшно; она забивается в дальний угол аудитории во время вручения студенческих, всем видом показывая, что она равнодушна и непреклонна. В группе их двадцать семь, она посчитала, вызовут её явно только под конец третьего десятка; она успеет взять себя в руки. «Марин!» – оглашает лектор на всю аудиторию, и Лиза почему-то обращает внимание на парня, медленно идущего по проходу за документом. Ни то чтобы пятнадцать человек до она не заметила, просто у него фамилия красивая и плечи широкие, ничего более.

…

Лиза просыпается от шума в коридоре и затёкшей шеи от твёрдого дивана. За дверью раздаётся горько-знакомое «Наталия Ивановна, здравствуйте» и мамин шёпот. Лиза прячется под одеяло, натягивая его до макушки, защищаясь от внешнего мира. Вещи, о которых она давно позабыла, находятся в коробке, бережно оставленной матерью под дверью гостиной и учтиво переданной Стефаном. Наталия Ивановна всё утро радуется подаренному букету любимых сиреневых гвоздик. Лиза отказывается от завтрака, молча ретируясь на балкон с пачкой Парламента.

…

Город вдруг начинает казаться категорически маленьким, того гляди зайдёшь за угол, а там Стеф и боль, страдание, напоминание о неставшемся счастье. Они негласно делят общих друзей, любимые места и улочки, мол по средам Настя с Мишей для Лизы, а по субботам городская площадь его. Кирилл по-братски выбирает Стефана и даже не здоровается с ней, зато Вика по-девичьи щебечет про «будет лучше» и «не ставь на себе крест и вообще забей на этого мудака, он тебя не стоит». Лиза отчитывается про «пошли эти мужики на хуй», «ухожу в лесбиянки» и «с меня хватит». Настя твердит что-то про самодостаточность, поиски себя, отдых и укутывается в объятия Миши.