En tournant

Увидев Славу, Федя направился к нему, пробиваясь сквозь толпу низких школьников, лица которых он даже в этот момент не запоминал. Так что если бы ему потом пришлось перед кем-то извиняться, то он бы даже не вспомнил человека, который бы к нему подошёл. Слава стоял в противоположном конце коридора, залипал в телефон и не видел, что Букер к нему идёт. Лишь когда на его плечо опустилась широкая ладонь, он поднял глаза и рассеянно поглядел на одноклассника. — Ты куда пропал? — спросил Букер, пытаясь перекричать галдящих парней. Слава вопрошающе поднял бровь. — Мы с Замаем тебя давно не видели, на связь не выходишь, бухать тебя зовем — не отвечаешь, — объяснил Федя, — что с тобой? Слава улыбнулся из-за взволнованности друга и спокойно скинул его руку с плеча. — Всё хорошо, — ответил он. — Ну как же хорошо? — настаивал Букер, — мы больше не друзья? Ты ещё и с этим новичком начал общаться, — презрительно проговорил Букер, но его слова утонули в чьём-то громком возгласе. Слава повел плечами и спокойно глядя в глаза одноклассника, ответил. — Да я просто, — почесал затылок Слава, — спортом тут занялся. — Спортом? — изумился Букер и снова поморщился: кто-то опять кричал, заглушая его слова, — слушай, тут невозможно говорить, зайдем в туалет, что ли? Слава не испытывал трудностей в распознавании того, что говорит собеседник, но раз Феде надо, то согласился. — Так значит, спортом, говоришь, занялся? — повторил свой вопрос Букер, когда они оказались в более тихом месте, — а что ты такой сонный? — наконец заметил он, заглядывая Славе в лицо. Слава махнул рукой и почувствовал, как подступает зевота. Он поздно вчера лег, а утром в очередной раз отправился на пробежку, чтобы быть в форме, всё же они с Ваней усердно готовились к соревнованиям, и Слава не хотел выслушивать ворчание партнёра о том, что он не подписывался танцевать с человеком с телосложением беременной цапли. Слава, хоть и возмущался, был с ним согласен, так что бегал теперь усерднее, чем раньше. Он хотел ответить другу, но тут зазвенел звонок и Слава, пожав плечами, отправился в класс. Всё же, он сегодня уже пропустил первый урок и стоило хоть иногда показываться учителям на глаза, чтобы хоть у кого-то из них быть на хорошем счету. Букер сегодня больше к нему не подходил, Слава вообще его на переменах не видел, только изредка поглядывал в его сторону в классе и видел, что он сидит с Андреем и о чем-то болтает. Зато после уроков, когда Слава собрался уже домой, он буквально столкнулся с Мироном, в несвойственном ему одиночестве шедшему по коридору. Оглядевшись по сторонам, он так же, как тогда поступил Фёдоров, схватил его за запястье и утянул к стене. — Я принимаю твой вызов, — решительно сказал Слава, глядя в насмешливые глаза. Мирон был немного удивлен тому, что Слава к нему сам подошёл. В школе они обычно не общались, видимо, Слава принадлежал к тем немногочисленным ученикам, которые не бегали за ним толпой и не заглядывали ему в рот, слушая истории о том, как он жил в Лондоне и с кем танцевал. Отчасти поэтому, Слава ему и понравился. — Хорошо, — ответил Мирон, спокойно поправляя свой пиджак, который Слава немного помял, когда не рассчитав силы, прижал его к стене, — буду ждать вас с Ваней на соревнованиях, когда вы наконец доберетесь до нашего уровня. Слава широко улыбнулся и отошёл на шаг назад, позволяя омеге пройти, и проследил за тем, как он скрылся за поворотом.

***

Ваня пришёл в школу и ощутил большое облегчение. С самого утра, когда он закончил бегать, и решил пойти к первому уроку, он был напряжён и всё ещё сомневался в том, что Рудбой, видимо, решил наконец-то оставить его в покое. А когда пришёл, то убедился, что опасения не обоснованы, Ваня и правда не подходил к нему весь день, хоть и подозрительно пялился в коридоре и в столовой. Но Светло рассудил, что лучше пусть пялится, на здоровье, чем ходит по пятам и подходит с лицом преданной собаки каждый раз, как видит. От такой свободы действий, он сам того не замечая, чуть ли не специально проходил мимо несчастного Вани, будто каждый раз проверяя, правда это или нет. Хотя какие ему ещё нужны были доказательства, кроме тех, что Евстигнеев всё ещё не сорвался с места и не побежал за ним? Рудбой мучился и чуть не плакал, когда обожаемый им Ванечка, обычно находящийся так далеко, сейчас был так близко, и именно тогда, когда ему нельзя подходить. Он уже хотел бросить эту затею, слишком много сомнений его мучило на счет действенности плана Мирона, но перспектива заинтересованности Ванечки не давала ему отступить от задуманного, поэтому он выбрал страдать сейчас, чтобы потом снова быть рядом с ним. Несмотря на то, что впереди ещё было четыре урока, Светло был в приподнятом настроении, так что они пролетели незаметно. Он весело болтал с одноклассником Мишей, пока собирался домой, посчитав это очередным подарком сегодняшнего дня: не часто у него в последнее время появлялось желание с кем-то беседовать и не посылать.

***

Рудбой вновь сидел на мягком диване и обеспокоенно смотрел Мирона. Мирон вертел в руках шоколадку и, кажется, не обращал на гостя внимания. — Мирон! — громким шёпотом позвал его Рудбой, от страха у него не было сил говорить вслух, — что мне делать? — М? — Фёдоров поднял бровь, но внимание его всё ещё было приковано к шоколадке. — А вдруг, он не подойдет первым, как ты сказал? А вдруг ему это так понравится, что он привыкнет? — голос Вани дрогнул, и Мирон, подумав, что он заплачет, всё же поднял голову от сладости и уставился на Рудбоя, который, казалось, сейчас держится изо всех сил, чтобы и правда не заплакать. — Дай ему время, — Мирон подался вперед и в дружеском жесте накрыл Ванину ладонь своей. — Точно? — словно ребёнок, которому пообещали купить шарик, лишь бы он не расстраивался, с надеждой в голосе спросил он. — Вот увидишь.

***

Прошло некоторое время усиленных тренировок, во время которых Слава с удовольствием изучал программу, хоть то, как они с Ваней танцевали пока что было далеко от идеала. По крайней мере, они хотя бы сблизились. Ваня, вроде бы, уже не хотел его убить, а Слава не ругал его в своей голове, да и Фалленом теперь стал звать скорее по-дружески. Правда, он всё ещё боялся раскрыть Ване его прозвище. Слава с Ваней встретились на улице по пути в студию. Когда Слава догнал его, Ваня сначала недовольно поглядел на того, кто помешал ему слушать музыку, но увидев, что это Карелин, расплылся в улыбке. — Привет, — сказал он, вынимая наушники и выключая плеер, — как дела? — Привет. Да вот, сказал школьным друзьям, что занимаюсь теперь танцами, — Слава вздохнул и, кажется, погрустнел. — И что? — спросил Ваня, не заметивший повода для грусти. — Кажется, теперь нет у меня друзей, — сообщил Слава безрадостную новость. Ваня поёжился от грусти в голосе Славы, ему даже самому стало неуютно, он несмело заглянул в голубые глаза. — Эй, ну ты чего? — он легонько толкнул Славу локтем, — ну и чёрт с ними, зато я твой друг! Слава на секунду застыл с удивленно раскрытыми глазами, а потом вдруг крепко обнял низенького Ваню, от чего тот неловко засмеялся и похлопал его по спине. — Ну ладно тебе, — он смутился. Но всё же через пару секунд обнял друга в ответ. И только после этого Слава его отпустил. Из студии доносился голос Чейни, он говорил по телефону и мило смеялся, видимо, общался с Сашей. Ваня со Славой зашли в зал, и Денис смущённо закончил диалог, отвернувшись, что-то тихо проговорив в трубку на прощание. — Привет, мальчики, — поздоровался он, — как добрались? По его вежливому тону было заметно, что у Дениса явно хорошее настроение. Слава улыбнулся. Занимались они серьезно, особенно уделили внимание танго, которое у них не очень получалось. Слава всё время ошибался, да и Ваня в упрямых попытках тянуть ведущего слишком переусердствовал, из-за чего они неловко сталкивались, а Денис с трагичным лицом потирал переносицу, заставляя их всё делать заново и постараться друг с другом не спорить. В конце занятия они уставшие и взмыленные подошли к подозвавшему их Чейни. Он повторно расписал им ошибки и похвалил за исправленные, а затем, улыбнувшись, сказал. — Не хотите ли вы сходить посмотреть на более профессиональные соревнования? Это было бы полезно. Слава сразу подумал, что это потрясающая идея, но увидел на лице тренера явно читающееся «но». — Но? — нетерпеливо спросил он, желая поскорее узнать, что же за ним скрывается. Денис вздохнул. — Но, правда, это будут соревнования, где будет участвовать сашина пара. — Ваня и Мирон? — переспросил Фаллен и переглянулся со Славой. — Мы придем, да? — Слава видел, что хоть Ваня и сомневается, но всё же хочет пойти, и решил уточнить. — Да, конечно, — твердо ответил Ваня, — почему бы нет? — Хорошо, я рад, — снова улыбнулся Чейни, но когда Слава пошёл переодеваться, всё же задержал Ваню. — Точно это не вызовет проблем, там же будет Ваня? — обеспокоенно спросил он, наклонившись к Светло. — Определенно, — ответил Ваня, всё же допустив небольшую паузу перед ответом.

***

Как только Слава с Ваней прибыли к спортивному залу, Карелин подумал, что они не смогут туда попасть. Перед входом собралась большая толпа, так что Слава даже пожалел, что не послушал Ваню и решил ехать раньше. — А я говорил, что будет не пройти, в это время приходят только выступающие с семьями, — нагнетал Светло, так что Слава и с без того уязвленной гордостью, сидел в такси мрачнее тучи. — За простой тоже платим, — ещё и подал голос таксист. — Да знаю я, — отмахнулся от него Слава и достал кошелек, — ладно, пойдем. Сколько? Выйти из машины было приятно, свежий, уже почти зимний воздух проникал в легкие, что после душной машины было очень кстати. Ваня натянул шапку ниже и с ужасом воззрился на Славу, который был и вовсе без неё, ещё и без варежек. — Тебе не холодно? — Ваня хотел уже скорее оказаться в помещении, — лично я сейчас околею, — пожаловался он Славе, который, кажется, совершенно не испытывал неудобств. Вскоре они смогли всё же попасть в зал, где Ваня, как домашний кот, с довольной физиономией развалился у Славы на плече, греясь, словно о печку. — Вань, тяжело же, — заныл Слава. — Отстань, дядь, а кто меня морозил? — Фаллен не давался в обиду и продолжал жаться, пока не согрелся. Для того, чтобы во время выступления хоть что-то видеть, им всё же пришлось проталкиваться через немалочисленную толпу родственников и простых зрителей, пока не оказались в первых рядах, хоть всё ещё и стояли. Облокотившись на перила, Слава осматривался по сторонам, не находя никого знакомого, но тут он увидел, как потемнел взгляд Вани, и проследив за ним, заметил Рудбоя, стоящего у противоположного края зала, а вместе с ним и Мирона. На обоих были накинуты одинаковые куртки с логотипом стадиона. Высокий альфа с приятным лицом и в галстуке-бабочке громко объявил в микрофон о начале соревнований. — Господа, приветствую вас на финальном этапе городских соревнований по бальным спортивным танцам! Зрители зааплодировали и на паркет вышли пары, все они были в прекрасных костюмах. Омеги и некоторые беты были в пиджачках, расшитых блестками, или с бахромой. Ведущий объявил венский вальс, зазвучала музыка и пары начали танцевать. Слава с интересом рассматривал танцующих, этот вальс они с Ваней тоже танцевали, но всё же, сейчас он выглядел немного иначе. От кружащихся пар, их блестящих костюмов, у Славы начала кружиться голова, он прикрыл на секунду глаза. Музыка звучала вокруг, и он вдруг сам ощутил себя на паркете. Он вспомнил, как они в Ваней репетировали, и понял, как он на самом деле любит танцевать. Потерев руками лицо, он вновь открыл глаза. Светло всё ещё смотрел на танцующих и, кажется, даже забыл, что Слава находится рядом с ним. На паркете кружили пары, и он узнал в одной из них Мирона с Рудбоем. Фёдоров двигался так же плавно, как и тогда первого сентября, но теперь он выглядел немного иначе. Его надменное, как тогда показалось Славе, лицо сейчас было счастливым. Он улыбался и танцевал, прикрыв глаза с дрожащими пушистыми ресницами. Слава залюбовался этим искренним проявлением любви к этому спорту. Мирон, без сомнения был более профессионален, чем Слава, и относился к занятиям серьезнее, раз даже уехал учиться в Англию. Слава только сейчас понял, насколько это всё-таки здорово и мысленно извинился перед Мироном за все гадости, которые он говорил за его спиной в школе. На протяжении всего времени, что на паркете разворачивалось танго, Славу не покидало странное напряжение. Он смотрел на окружающих людей, но казалось, никого больше не беспокоило ощущение, что что-то должно произойти. Пары двигались по паркету в ритме танго, тоже ничего не замечая. Взгляды всех людей, стоящих вокруг Славы, были прикованы к паре Мирона. Слава тоже не мог оторвать взгляд от Фёдорова, особенно от его подвижных плеч, практически не скрытых полупрозрачным верхом танцевального костюма. Ванин взгляд тоже был прикован к танцующим, особенно к Рудбою, плавно скользящему по паркету и выглядящему просто великолепно. Да так, что у Вани даже слезы на глаза наворачивались от яркости воспоминаний. Он так красиво танцевал, так вел своего партнёра, что гибкий, стройный Мирон, и правда идеально дополнял его. К началу медленного фокстрота у Славы уже не осталось сомнений на счёт того, что что-то явно не так. — Ты это чувствуешь? — внезапно спросил он, и Светло рассеянно поглядел на него. — Что? — Ваня с головой ушёл в эмоции, и кажется, с трудом осознавал, о чём говорит друг. — Запах, — ответил Слава и понял, что не только он заметил неладное, многие альфы в зале зашевелились, а некоторые испуганно позажимали носы. Слава тоже зажал нос и взглянул на Фаллена, в шоке стоящего рядом. — Как такое возможно? — спросил он, но Слава не дослушал вопроса, потому что ведущий тоже с платком у лица громко попросил всех соблюдать спокойствие и тишину. — Кажется, на этом соревнования кончатся, — констатировал Ваня и уставился в сторону участников. Через шумящую толпу, перекрикиваемую ведущим, призывающего всех к порядку, пробирался Рудбой. Его нижняя часть лица была спрятана в сгибе локтя, которым он вдобавок расчищал себе путь, на другой руке висел Мирон. Фёдоров что-то бормотал и, кажется, был больше невменяем, чем все остальные. Слава заметил, как рядом с ними движется Саша. Закрыв нос, он помогал ученикам пробираться на улицу, стараясь также сдерживать толпу. Ваня проследил за ними до дверей, а потом сам метнулся к выходу. Слава не смог его остановить, юркий маленький омега проскочил сквозь толпу, даже не задумываясь, как это опасно. Слава попытался пойти за ним, но был оттеснен в обратную сторону. И только когда течный омега скрылся, через какое-то время толпа успокоилась и Слава, наконец, смог пробраться наружу. Но у дверей он не увидел ни Сашу, ни Рудбоя с Мироном, ни Ваню.

***

Ваня Светло красный, но уже менее злой, чем вчера — вместе со слезами ушла и часть обиды — метнулся к Рудбою, как только заметил того в коридоре школы. Бледный Евстигнеев слегка попятился, но увидев Ванечку, слабо улыбнулся. — Привет, — он был так рад его видеть, что даже не подумал, почему Светло сам к нему подошёл. — Иди на хуй, — процедил Ваня, упираясь в него взглядом. Рудбой заметил его влажные глаза и тут до него начала доходить причина, по которой Ваня так выглядел. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что, наверное, подумал омега и как себя почувствовал, когда увидел их с Мироном, сбегающими из зала. — Ваня, Ванечка, всё не так, как ты думаешь, — поспешно начал он успокаивать Светло, но тот уже выглядел так, будто сейчас снова заплачет. Поэтому он быстро схватил его за запястье, чуть не отдернув руку от приятного и такого забытого ощущения мягкой ваниной кожи, и потащил в пустую аудиторию. Ее никто не использовал последние пару лет и поэтому там скопилось нагромождение перевернутых парт и стульев, но чтобы никто не мешал говорить, место было как раз. Там Светло чуть опомнился и вырвал руку, но сбегать не стал, хоть дверь была и не заперта. Он просто стоял перед Рудбоем несчастный и всхлипывающий, отведя глаза в пол. У Рудбоя сжалось сердце, но он устоял перед импульсивным желанием обнять Ваню. — Ну, что я не так думаю? — проговорил Ваня, всё не отрывая взгляда от пыльных досок на полу, на Рудбоя у него смотреть желания не было, да и сил спорить после последней ночи уже тоже.

***

Ваня очень надеялся, что Мирон не опоздает на соревнования, потому что он уже ждал его десять минут, а они ещё договаривались хотя бы немного прогнать программу. Фёдоров прибыл через пару минут, после того, как нетерпеливый Рудбой ему позвонил, и коротко извинился. Ваня, уже привыкший к подобному поведению партнёра, не удивился, а всего лишь закатил глаза и сдал его вещи в гардероб, пока Фёдоров разминался. Поначалу всё было прекрасно, Сашка подбадривал их и улыбался, хоть по глазам было видно, что сам он очень переживает за учеников, словно они выступали в первый раз. Полуфинал городского конкурса и правда был важным событием, поэтому Рудбой слегка нервничал, Мирон же как всегда казался невозмутимым. Первые два танца они исполнили определенно хорошо, судьи не отрывали от них глаз, Сашка весь сиял, а Денис хлопал, стоя рядом с ним. А вот в середине медленного фокстрота что-то пошло не так. — Ой, — вдруг сказал Мирон, не прекращая двигаться вслед за партнёром и не сбиваясь. — Что? — шепнул Ваня. Момент для разговоров был крайне неподходящий, и если Мирон решил что-то ему донести, тем более так, случилось что-то определенно важное. Ответа давать не пришлось, через несколько секунд, Ваня почувствовал тонкий характерный запах омеги. Он в шоке посмотрел на партнёра, надеясь, что он шутит, но кажется, всё было и правда плохо. Подумав, что соревнования в данном случае всё же не важнее состояния Мирона, он остановился, прервав танец и накрыв ладонью нос, обернулся в сторону тренера, который уже сообразил, что случилось и осознавая, сколько в зале альф, метнулся в сторону ведущего, чтобы он сообщил всем не паниковать и не двигаться. Ругая про себя Мирона, который в полубессознательном состоянии висел у него подмышкой, он старался как можно скорее вывести его на улицу, подальше от толпы, которая к тому моменту тоже поняла происходящее. Рудбой краем глаза заметил, что вслед за ними с Мироном и Сашей из зала вышел Ваня, но в тот момент состояние его самого и Мирона было важнее, да и всё было, как в тумане. Саша, спасибо ему, где-то поймал такси, и вскоре Мирон был в него посажен вместе с самим Рудбоем, заверяющим тренера, что всё будет хорошо. — Я могу себя контролировать, — сказал он взволнованному Саше и тот, кивнув, дал ему денег на такси и убежал обратно в зал, где он оставил Дениса. Дверь закрылась, отсекая их с Мироном от холодной улицы, где они оказались в одних костюмах и без курток. Таксист тронулся с места и вскоре они уже ехали домой к Фёдорову. Мирон всю дорогу пытался прилипнуть к отталкивающему его Ване, который, похоже, единственный контролировал себя. Таксист, кажется, оказался бетой, ну хоть одной проблемой меньше. — Ты почему не предупредил меня? — не выдержав, почти прокричал Ваня невменяемому партнёру. Таксист понимающе предложил бутылку воды. — Нас бы… не допустили. Я думал… таблетки… помогут, — бормотал Мирон, немного придя в себя от холодной воды. — Таблетки ему, он думал, помогут, — ворчал Рудбой, еле сдерживаясь сам, но воспоминания из того времени, когда они с Ваней были парой, не давали ему совершить повторной ошибки, — ты вообще осознаешь, что могло случиться? Кто бы тебе тогда помог? Таблетки… видите ли… одни проблемы… Когда они доехали, Ваня почти вывалился из машины и волоча за собой Мирона, начал настойчиво звонить в домофон. И только передав недальновидного партнёра удивленному отцу, открывшему им, он успокоился. На улице было холодно, поэтому Ваня, обычно отказывающийся от помощи, всё же унял гордость и если и не зашёл погреться, то хотя бы согласился надеть теплую куртку. Когда он приехал домой, сашиных денег слава богу хватило, то осознал, что вместе с родной курткой оставил в зале и все свои вещи, в том числе телефон, но он надеялся, что раз так случилось, тренер сам заберет их с Мироном вещи. В отличии от всех них вместе взятых, на Сашу можно было положиться.

***

— Так вот, почему ты не брал трубку? — тихо спросил Светло, но осознав, что сказал это вслух, мысленно дал себе затрещину. — Ты что, звонил мне? — прервав повествование, расцвел Рудбой, — Ванечка, — пропел он, глядя на стремительно краснеющего от смущения Светло, и полез обниматься. Но Ваня резко вывернулся и, выскочив из комнаты, побежал по уже пустому коридору в сторону выхода. Кажется, пока они болтали, прозвенел звонок. Но это было не важно, счастливый Рудбой вышел вслед за сбежавшим омегой и наконец почувствовал облегчение. Кажется, даже если Ваня его ещё и не простил, то всё уже было близко к этому.