En tournant

Когда они вышли в зал в числе пяти оставшихся пар, Слава на самом деле ощутил, что такое финал и что такое конкуренция. Восемь людей, кроме них, ещё стояли на паркете, и каждый из них был нацелен получить первое место. Оказалось, что мало понравиться судьям и пройти в финал, теперь надо было ещё доказать, что именно твоя пара танцует лучше всех остальных. У Славы от такого напряжения по спине пробежали мурашки, он крепко сжал руку Вани, на что тот повернул к нему голову и ободряюще улыбнулся. Это, конечно, был конкурс не такого масштаба, в котором участвовал Мирон, но это был его первый конкурс, и Слава надеялся занять хотя бы не последнее место. Когда зазвучала музыка, они с Ваней сделали первый шаг. А затем вальс захватил их с головой. Однако, как бы они не танцевали остальное, самым ярким моментом этого соревнования для Славы стал квикстеп. Это был последний танец финала, и тогда он почувствовал, как открывается второе дыхание. В тот момент он вспомнил, как на соревнованиях, в которых участвовал Мирон, пары выходили на паркет по одной, и ему тоже захотелось, чтобы их пара оказалась единственной в зале. Он хотел показать всем, как ему нравится танцевать, как они с Ваней могут выступать, когда никто не мешает, и нет возможности столкнуться с другими. Но, к сожалению, на этих соревнованиях это было невозможно. Однако, с этими мыслями Слава ощутил небывалую легкость, они с Ваней пересекли весь зал, ощущая, что только сейчас их шаги стали абсолютно синхронны друг с другом. Это единение полностью захватило Славу, он наконец понял, чего именно так не хватало их паре и их танцу, от этого захотелось так и остаться на час, на день, полностью отдавшись эмоциям. Но минута пролета слишком быстро, и довольные своим выступлением, хоть и с ноткой грусти, что им всё же пришлось остановиться, Ваня со Славой, тяжело дыша, застыли перед судьями. Музыка всё ещё звучала в их головах и сердцах, ноги дрожали. Когда Слава взглянул на Светло, то увидел, что он улыбается. Не часто он видел у Вани такую искреннюю улыбку, от одного взгляда на него, на сердце у Славы стало так солнечно, что он сам не удержался и засиял. Теперь оставалось только узнать результаты. В зале учеников встретили счастливые Денис с Сашей, которые наблюдали за их выступлением, и ещё Слава знал, что где-то в зале стоят его друзья, осознание этого отчасти помогало ему успокоиться во время выполнения сложной программы. Саша положил руки ему на плечи, но у Славы не было сил даже повернуться к нему, хоть он и знал, что тренер скорей всего горд за них и сейчас улыбается. Судьи всё не торопились озвучивать результаты, Славе уже даже показалось, что прошла целая вечность, когда наконец пять пар снова пригласили в зал для вручения наград. Четвёртое место оказалось не таким уж плохим исходом, по крайней мере у Славы от волнения и счастья на глаза навернулись слезы, когда ведущий с поздравлениями подошёл пожать им руки. Ваня стоял рядом с ним, и Слава видел, что омега сам еле сдерживается, а когда Денис и Саша встретили их с радостными лицами, Слава сам не удержался и всё же заплакал на плече у тренера, пока Фаллен с трясущимися ногами стоял в объятьях Дениса. Они зашли так далеко и по факту даже не заняли последнее место. Со всех сторон поздравляемые и поддерживаемые друзьями, Слава с Ваней, вместе со всей остальной толпой, осторожно двинулись к выходу. Когда они наконец пробились на улицу, Слава осознал, на сколько в зале ему было жарко, или это на улице было холодно? Поздняя осень всё же не давала расслабиться, поэтому он даже задрожал, когда его взмокших волос коснулся морозный ветер. Слава поежился и положил руки подмышки, но тут ему на голову надели шапку. Развернувшись, он увидел Мирона. Тот стоял, слегка улыбаясь ему. — Замерзнешь же, — проговорил он, и Слава успел смутиться, прежде чем взял себя в руки. — Как ты…? — Мы видели вас. Поздравляю с выходом в финал и с четвёртым местом, — не дав ему договорить, всё ещё с улыбкой сказал Федоров, — ты уже на шаг ближе к тому, чтобы выйти со мной на один паркет. Слава хотел сказать спасибо, не зная, за что конкретно — за всё сразу, наверное, но почему-то расхохотался. Он преодолел свои детские страхи перед толпой, на голове его была шапка, надетая Мироном, и ему уже было менее холодно, а перед ним стоял сам Мирон, желающий с ним соревноваться. Слава чувствовал себя слишком уж везучим в последнее время, и не то чтобы ему это не нравилось. Мирон удивленно посмотрел на смеющегося Карелина и сам, не удержавшись, тихо засмеялся. Рудбой встретил сияющего Ваню прямо у дверей, с цветами. Ваня заметил его белобрысую голову ещё при подходе к стеклянным створкам. На выходе была толпа, пытающаяся вместиться в узенькое пространство между прозрачными частями стены. Когда ему удалось наконец выйти, Рудбой, улыбаясь своей самой широкой и счастливой улыбкой, вручил ему букет. — Ты был великолепен, — искренне сказал он, голубые глаза блестели, глядя на то, как Ваня принимает из его рук подарок. Светло смущенно повертел в варежках цветы и строго посмотрел на Рудбоя. — И этот без шапки, — сказал он, оценивая начинающие покрываться легким инеем и без того светлые волосы, — как вам не холодно? Заметив на спине альфы капюшон, он отдал цветы Саше, который стоял рядом, и жестом призывая Рудбоя склониться, потянулся и надел капюшон ему на голову. Ваня заметил, как расширились и потемнели голубые глаза и порозовело лицо Евстигнеева, когда он сам оказался так близко. Ваня тоже что-то почувствовал, он запоздало подумал о том, что сам сейчас подошёл к Рудбою и вовсе не для того, чтобы выяснить отношения. Он чувствовал тепло его тела, видел идущий от его головы легкий пар, видимо, Ваня и правда был в зале и смотрел на их танцующих. Ваня смутился, но нашёл в себе силы улыбнуться альфе. Тот, кажется, был счастлив. — Я люблю тебя, — вдруг прошептал Рудбой, когда Ваня отпустил края капюшона и отстранился. У Вани ёкнуло сердце, он сосредоточенно сдвинул брови. — Я тоже тебя люблю, но если будешь ходить без шапки, я тебе на улице запрещу появляться до апреля. Последнюю пару слов Светло уже договаривал, будучи оторванным от земли и прижатым к Рудбою, который потёрся о его щеку, словно кот, когда Ваня в ответ обнял его за шею.