Когда солнце взойдет на севере

Ушли Восс и коммодор Тэлив, скрылся Эзра и даже выскользнул — Гилад заметил краем глаза — Рукх. Наверное, лучшего шанса не могло предоставиться. — Адмирал. Мне нужно поговорить с вами. — Разумеется, — Траун, оставшийся сидеть в кресле, плавно повернул к нему голову. — Говорите, капитан. «Разумеется». Он ждал. Знал, что Гилад захочет завести этот разговор после разговора с Тэливом. Глупо. Наверное, не стоило идти у него на поводу... Но в любом случае было уже поздно. Гилад Пеллеон вновь с разбега прыгал в чан с кипящей водой. И вновь не знал, чем это обернется. — Так значит, вы стремились к моему переводу на «Химеру», чтобы я быстрее оказался вами очарован, — негромко заговорил он. — Вы увидели во мне второго Эли Ванто. И вы с самого начала знали, что я тот, кто, сам еще того не понимая, будет готов шагнуть ради вас в космос за бортом. Гилад позволил себе тяжело вздохнуть. — Я полагал, это произошло само. Что я влюбился в ваш гений случайно. Теперь я понимаю, что вы этому содействовали, — он потер глаза и поднял взгляд на Трауна. — Просто ответьте мне честно. Тогда, когда я полгода назад признался вам в том, что испытываю... Вы и вправду просто используете меня с помощью этого? И вам абсолютно плевать на меня в ответ. Признайтесь, адмирал. Я ведь все равно продолжу идти за вами и верить в вас. Траун молчал. Молчал долгое время, достаточное для того, чтобы у Гилада зазвенело в ушах от тишины, но тот не опускал глаз. — Я бы хотел сказать вам «да», — наконец ответил Траун. — Действительно хотел бы. Это было совсем не то, чего ожидал Гилад. И от постановки фразы стало только больнее. — Война не место для формирования привязанностей, — продолжил адмирал, — особенно та, что только начинается. Привязанности мешают командиру здраво мыслить и оперировать подчиненными, а это имеет все возможности нарушить распланированный ход событий. Гилад недоуменно посмотрел на него. Он только что косвенно признался, что все-таки не стопроцентный манипулятор, симулирующий чувства? Тогда для чего была вся эта мыльная опера с Тэливом? — Я не понимаю, — честно признался Пеллеон. — В чем смысл? Коммодор Тэлив был прав, вы направили меня вперед себя, чтобы я мог поговорить с ним наедине. При этом вы оставили здесь Рукха, который слышал все наши слова и наверняка запомнил в точности. Я думал, вы уйдете и потом послушаете его, но вы остались здесь и явно ждали, что я захочу что-то сказать. А сейчас вы пытаетесь разубедить меня в словах Тэлива. Я запутался в ваших маневрах вокруг меня, адмирал. — На этот раз все просто, — мягко ответил Траун. — Я лишь хотел быть с вами предельно честен. Никто не мог рассказать вам обо мне лучше, чем Тэлив. Никто не знает меня лучше него. — Бриджер бы с этим поспорил, — пробормотал Гилад. — Бриджер знает многое, — согласился Траун, — но понимает куда меньше. Да, пожалуй, это было так. Несмотря на способности в Силе и военный опыт, Эзра все еще оставался мальчишкой. И все же... — Позвольте уточнить, сэр, — вновь заговорил Пеллеон. — Вы хотите, чтобы я знал, что вы двигаете меня в нужном вам направлении и что вы готовы пожертвовать мною, если так будет надо. Несмотря на то, что ваше отношение ко все все же вроде как не является типичным. Я правильно понял? Когда Траун ответил, то на губах его играла слабая улыбка. — Я хочу, чтобы вы знали, что я пожертвую тысячами жизней ради того, чтобы жили вы. А это куда более тяжелое знание, нежели знание того, что я могу пожертвовать в любой момент вами. Его алый взгляд вобрал в себя ошарашенное выражение, проявившееся на лице Гилада, прежде чем он продолжил: — Но пожертвую ими не потому, что мое отношение к вам «не является типичным», а потому, что вы крайне ценны для грядущей войны. Вы были частично правы: я вижу в вас не Эли Ванто, но его черты. Так же, как и он, вы не имеете представления, на что на самом деле способны и чего на самом деле стоите. Именно поэтому я позволяю себе вольность направлять вас так, как считаю нужным. Он замолчал, и пришла очередь Гилада долго хранить тишину. Внутри потрясение мешалось с осознанием ответственности и одновременно со жгучим страхом не отправдать возложенных надежд. — Я понял, сэр, — выдохнул Пеллеон и сцепил руки в замок на коленях, стремясь унять дрожь. — Я сделаю все возможное и... невозможное тоже постараюсь сделать. Траун едва заметно улыбнулся. — Я знаю. *** В дверь позвонили. Тэлив отвернулся прочь от окна, глянул через всю комнату на дисплей. — Камера входной двери, — приказал он. Дисплей загорелся и отобразил стоявшего за дверью щупленького офицера. В руках тот что-то держал. — Дверь: открыть, — четко выговаривая каждое слово, продолжил Тэлив. Дверь отъехала в сторону, и офицер, лейтенант по званию, замер на пороге. Тэлив приглашающе махнул ему рукой и даже ободряюще улыбнулся; он хорошо помнил, как неловко чувствуют себя низкие ранги, когда приходится контактировать с высокими. — Мне приказали принести вам с камбуза каф, — сказал лейтенант и протянул вперед высокий черный стакан, над которым взвивался еле заметный дымок. — Простите за беспокойство, коммодор. — Всё в порядке, — Тэлив улыбнулся шире и принял стакан. — Это всё? — Так точно, сэр, — уже чуточку бодрее ответил лейтенант. — Тогда вы свободны. Благодарю вас. Едва закрылась дверь, как Тэлив сделал глоток. Обжигающе горячая жидкость устремилась по горлу, а крепость ударила в голову, мгновенно снимая усталость и желание упасть на кровать и провалиться в сон. В Доминионе не было такого кафа — было лишь слабое подобие, которое варили из зерен као. Тэлив не мог назвать себя любителем кафа, однако порой ему не хватало подобного глотка для мгновенного прояснения разума. В Доминионе имелся еще ррах-напиток, дорогой, импортируемый от соседей, но его проблема состояла в ровно противоположном: полулитра такого хватило бы, чтобы мгновенно поднять умирающего ранкора. Семейный врач Митт категорически запретил Тэливу делать даже глоток. Чиссы же его пили, хоть и крайне редко и в очень малых количествах. По крайней мере, Тэливу дважды доводилось видеть, как Трасс наливает в крохотный стаканчик густую черную жидкость, а потом выпивает ее залпом. И поскольку происходило это глубокой ночью, когда остальные Митт спали, а Трасс в очередной раз искал выход из сложившейся политической ситуации, Тэлив сильно сомневался, что жидкостью могло быть что-либо еще, кроме ррах-напитка. Сейчас же Тэлив с разливающимся по телу наслаждением отхлебнул еще кафа. Соотношение самого кафа и сахара в нем явно нашептал на ухо повару Траун — без этого никто бы не смог сделать напиток так идеально, так попасть во вкусы. И Траун как всегда наперед знал, что он не собирается сразу ложиться спать. Тэлив со вздохом опустился на стул и отставил каф в сторону. — Коммодор. Вовремя отставил. Не отставил бы — и почти кипяток был бы инстинктивно и мгновенно выплеснут в сторону звука. Без этого Тэлив просто вскочил на ноги и стремительно опустил руку к бедру — только чтобы осознать, что на нем нет привычной тяжести чаррика. Но мозг уже опознал посреди комнаты фигуру невысокого серого экзота, и атака остановилась, так и не начавшись. Тэлив расслабил руку и неодобрительно прищурился в сторону незваного гостя: — Как вы сюда попали? — Вслед за лейтенантом, — в речи экзота зазвучал странный, будто мяукающий акцент. — Вы не заметили. Я приношу извинения за вторжение. Не заметил? Сложно поверить. — Это не очень вежливо, — согласился Тэлив, — но раз вы это сделали, значит, у вас должна быть причина. Хотите предупредить меня о том, что передадите все услышанное вами сегодня в кабинете Трауна самому Трауну? Выражение морды Рукха не изменилось. Наверное, оно и не могло, слишком толстой и неподвижной казалась серая кожа. Но вместе с этим Рукх совершенно по-человечески наклонил гребнистую голову вбок. — Нет. — Нет? — приподнял брови Тэлив. — Интересно. Ну, садитесь, раз пришли. Рукх расценил приглашение по-своему и сел на пол. Тэлив посмотрел на это — и, прихватив каф и обойдя парту, уселся на пол напротив экзота. Только сейчас удавалось тщательнее его рассмотреть, когда он не скрывался в тенях в углу помещения. Тэлив смотрел и видел в этом строении тела прирожденного охотника с превосходным обонянием. — Вы неправы, — обронил Рукх. — Неправ? — Вы неправы, — повторил он, — насчет него. Брови Тэлива снова поползли к линии волос: трудно было поверить, что этот почти мифический телохранитель Трауна влез к нему в комнату только для того, чтобы убедить его, что он неправ. — И в чем же я неправ? — Вы близкое для него существо, — ответил Рукх. — Я не раз чуял его боль, когда он еще служил Империи. Никогда не понимал, почему она в нем, из-за чего. Пока он сам не упомянул вас и не сказал, что вы расстались. Рукх втянул носом воздух так, что задрожали тяжелые ноздри. — Сегодня я почуял в вас ту же боль. А потом услышал вашу речь. Вы неправы, коммодор. Он носит свою боль так, как носят скрытое оружие. Но острие всегда смотрит в сторону его сердца. Тэлив моргнул. От сказанного Рукхом в груди что-то заскребло и будто пошло мелкими трещинами. Стало чуточку легче вдыхать фильтрованный планетарный воздух. — Спасибо, — тихо произнес он. — Это... важная информация. И хорошие слова. Спасибо. — Люди не слышат носом, — низко ответил Рукх. — Не слышат ушами. И глазами смотреть не хотят. А он пользуется всем этим. Старается заменить вам богов, которые вас оставили. Вам сложно видеть в нем живое существо. Мне же легче легкого. Когда у вас в следующий раз появятся сомнения, спросите меня. Тэлив медленно кивнул. — Я понял. Могу я спросить, как вы познакомились с ним? Рукх мотнул тяжелой головой. — Это долго. Мне нужно возвращаться. В другой раз, коммодор. — Я буду ждать, — тихо произнес Тэлив и не успел сделать вдох, как Рукх уже оказался у двери и коснулся когтистым пальцем дисплея. — Я буду ждать. Дверь отъехала в сторону. Рукх исчез, а Тэлив остался сидеть на полу, глядя в проем и думая о том, что столь неожиданно услышал. Ему очень нужно было поговорить с Трауном.