Я вернулся, чтобы увидеть её...

Да, я снова приехал сюда, я вернулся! Счастье неописуемое, я снова увижу её. Она опять побежит ко мне, радостная. Она будет ждать каких-нибудь подарков от меня. И я ей его привёз… Я приехал и увидел Мишу, а он не изменился, всё с той же улыбкой, всё так же мне радуется. Как же я счастлив видеть его. А рядом с ним стояла она, Маша. Прыгала от счастья, визжала и кричала: «Едет!», одно из самых приятных чувств, она снова радуется моему приезду, она веселится, ах, как приятно видеть её улыбку. Я до сих пор помню день, как мы с ней первый раз увиделись, она казалась мне какой-то странной, как то, она была слишком открыта ко мне. Но я понял, она просто хотела подружиться со мной, чтобы у меня появились к ней дружеские чувства. А появилось нечто большее… Так вот, поезд остановился, я делаю серьёзное лицо и выхожу. Миша снова, как в прошлый раз, берет меня в свои лапы и обнимает. Я обожаю его за это, он всегда принимал меня тепло и радушно, всегда встречал меня и интересовался моей жизнью. Хотел узнать что-то новенькое. Но вот, он ставит меня, я нахожусь на твёрдой земле и вижу её, Машу. С каждым разом, как я сюда приезжаю, она выглядит только лучше, улыбка ярче, глаза сверкают. И снова говорит: «Ура, приехал, мы так тебя ждали!». Она обнимает меня, крепко, как только может, будто тратит все свои силы на это. Мне это нравилось, но всегда делал вид, что мне туго в её объятьях. Даже не знаю почему. Так я сделал и сейчас. Миша пригрозил ей пальцем, что не нужно своими обниманиями душить другого. Она резко меня отпустила и сказала: «Ну, ладно, ладно!». И мы сразу пошли к Мише домой. Маша опять ехала впереди на своём велосипеде, она бормотала что-то себе под нос, я даже не смог расслышать её, но видимо, она снова говорила про то, какой у них хороший лес и чудесная погода. Потом она резко повернулась и сказала мне: «Эй, я тебя спрашиваю!». Ах, видимо, она задала мне вопрос, а я даже не расслышал, мне так резко стало стыдно, выходит, все эти бормотания были для меня, а я даже не пытался в них вникнуть. Но тут, Миша показал жестом Маше, чтобы она продолжала ехать. Она даже не разозлилась, а с улыбкой сказала: «Ну ладно, потом спрошу, если не забуду». Она поехала дальше, только молча. Ещё одна вещь, за которую я её обожаю, она не умеет обижаться долго, максимум язык покажет или нахмурится, но сразу забывает. Но вот, мы прибыли к Мише домой, ничего не изменилось. Всё так же уютно и тепло. Мишка меня посадил за стол и начал угощать всякими вкусностями и чаем из самовара. Но тут Маша, она тоже садится за стол и кричит: «А мне, а мне!». Миша даже не дёрнул глазом и тоже дал её конфеток да баранок с чаем. Она начала их весело уплетать, но тут заметила, что у меня лежит её любимая конфета с шоколадной глазурью, глазурь я не люблю и не ем, а вот она её обожала, всегда говорила, что это её сладости, что ни с кем она ими делиться не будет. И вот, она спросила, люблю ли я шоколадную глазурь. Это было так мило и неожиданно, просто, она впервые поинтересовалась чужим мнением. Я ответил, что не люблю глазурь. А она быстро схватила у меня конфету и съела, облизывая пальчики. Я нахмурился, не знаю почему. Миша строго взглянул на неё, а она сделала невинное лицо и сказала: «Да ладно, он же не любит такие конфеты, а мне они были просто жизненно необходимы, честно, честно!». Что ж, Миша её простил. Третья вещь, за которую я её обожаю, она учитывает чужие вкусы, хоть и научилась этому совсем недавно, ведь раньше слушать других она совсем не хотела. Но вот, она быстро вышла из-за стола, схватила мяч и закричала мне: «Пошли играть!». Безусловно, я согласился и побежал за ней, на улицу. Мы играли с ней очень долго, мы бегали, прыгали, скакали, а она смеялась. Она, впрочем, всё время смеётся, но сегодня она смеялась по особенному, искренне, живо, тепло. Но тут, подошла ко мне и сказала: «Точно, я же тебя спросить хотела!». Да, я вспомнил, то, что она по дороге бормотала, я ничего не расслышал. Да, она обещала мне, что переспросит. Она спросила: «А что ты нового увидел во время путешествия?». Я повёл её в дом к Мишке, открыл чемодан и показал ей фотографии других стран, в которых я был. Она восхищённо глядела на них, а потом опустила голову и сказала: «Если ты был в таких красивых странах, то почему ты приезжаешь к нам, здесь же нет никаких красот?». Тогда я достал из чемодана подарок, предназначенный специально для неё, это был пёстрый платок малинового цвета, не знаю почему, но он напоминал мне о Маше. Она схватила его и сказала: «Ах, он такой красивый, спасибо! Стой, так, что тебя тянет сюда, ты не ответил?». Я смущённо указал на неё, Маша покраснела, сказала мне: «Значит это я местные красоты!». Она поцеловала меня в щёчку и обняла, так как может, крепко, и на этот раз я не притворялся, что мне туго. Я просто был счастлив!