Тёмные

Дети жестоки. Они настолько непосредственны в своей жестокости, что даже не думают о той боли, которую причиняют. Эрил в самом начале своего появления в поселении светлых эльфов хлебнула этой жестокости сполна. Она была чужой. Матери строго настрого запрещали играть с ней. Она из проклятого племени, которое живет под землей. Слава о жестокости дроу распространилась далеко за пределами их владений. Поначалу к маленькой слепой не лезли. Дети были осторожны. Слишком уж сильно их запугали рассказами об этом народе. С молоком матери они впитали страх перед Паучьей королевой и ее приспешниками. Но потом они поняли, что девчонка не представляет угрозы. Бояться стоило Второго, он несомненно внушал ужас маленьким эльфам, да и не только им. Пожалуй, только Мудрый старейшина не боялся его и общался с ним. Все дети в поселении большей частью были предоставлены сами себе. Эрил не была исключением. У нее не было матери, старшей сестры, или просто няньки, которая следила бы за ней. Поэтому она с раннего утра старалась убежать в лес, подальше и спрятаться. В лесу у нее было множество укромных уголков. Наверное, любое взрослое существо удивилось бы, как слепой ребенок может так хорошо ориентироваться в незнакомой местности? Эрил сама не могла бы это объяснить. Она не видела Солнца, но всегда ощущала его на своей коже. Она не видела Лес, и его бесконечные тропы, не видела зеленые, устремленные вверх кроны деревьев. Но она слышала их. Они разговаривали с ней. Указывали путь, расступались, пропуская в самые тайные свои владения. Миллионы звуков окружали ее, и она ориентировалась по ним не хуже самого заправского охотника. И так, если она успевала укрыться под защитой леса, то она проводила время довольно спокойно. Если спрятаться она не успевала, беды было не миновать. Рассеченный лоб, разбитый нос, содранные в кровь колени. В поселении каждый неизведанный угол таил опасность. Если дети находили ее, то непременно начинали преследовать, а она, естественно, не могла защищаться. Насмешки, драки, преследования, все стало для Эрил настолько привычным, что она иногда и не думала этого избегать. Ферлорен сердито хмурился, бинтуя разбитое колено своей подопечной. Он подозревал, что к Эрилафей плохо отнесутся другие дети, но она никогда не жаловалась. Вот и сегодня на его расспросы, она только поджимала губы и качала головой. Устремив на него невидящий взгляд, она улыбнулась и сказала, что все хорошо, и она просто упала. Эрил сама не знала, почему защищает своих обидчиков. Просто она постоянно чувствовала вину. Вину за то, кем она была, кем родилась, и кем могла бы стать, если бы не ее увечье. Из обрывков чужих рассказов и легенд, собственных домыслов, она составила представление о том, кто такие дроу. Поэтому, она не чувствовала злобу, только мрачное удовлетворение от искупления.