Звонки

      Неожиданная трель мобильного беспардонно резанула по ушам, в одно мгновение прерывая сон на чём-то явно неприятном. Глаза открылись с непосильным трудом, в голове гудело от внешнего раздражителя и шустро мелькающих отголосков «чудесного» сновидения. Лоб был покрыт испариной, а белоснежная подушка почему-то отсутствовала. Глубоко вдохнув и немного судорожно выдохнув, Кайл приподнялся на локтях и глянул на светящийся дисплей гремящего рядом телефона. Закатил глаза.       Подушка, как оказалось, была бессердечно сброшена за борт кровати. Одеяло, виртуозно переплетённое с бледными худыми ногами парня, лёгкая ночная прохлада благодаря открытому окну и электронные часы на тумбе, насмешливо демонстрирующие половину третьего ночи — очевидный факт того, что в этот раз выспаться не получится. Снова. А мерзкая мелодия, безжалостно разрушающая хрупкие стены ночного покоя, и не думала прерываться.       Одному богу известно, каких несоизмеримых усилий стоило Кайлу не проматериться вслух и не вышвырнуть телефон в окно. Вместо этого парень лишь стиснул зубы и потянулся к мобильнику, который из-за вибрации имел риск свалиться с тумбы.       — Алло.       — Каааайл, дружще!       Брофловски устало потёр переносицу. Четыре месяца. Это продолжалось уже на протяжении четырёх, мать его, месяцев, и еврей вообще понятия не имел, что ему делать со своим вечно-нажирающимся-из-за-очередной-тупой-ссоры-с-Тестабургер другом. Схема у этих двоих идиотов была до нелепого проста: Стэн честно старается, но в итоге лажает, Венди завышает свои требования и претензии до уровня «дохуя», Стэнли с закономерным блеском лажает, Тестабургер его бросает, Марш напивается до беспамятства. Вершиной этой чудесной цепочки становится (кто бы мог подумать) суперлучший друг брюнета, так безотказно отвечающий на спонтанные звонки несколько раз в месяц и посреди ночи. Конечно, ведь Кайл всегда возьмёт трубку, всегда выслушает и пожалеет, всегда в лучшем случае пошлёт пиздовать в постель, в худшем — не вытерпит тонны нытья и просто пошлёт (чего, к слову, не было ни разу). С Кайлом ведь так легко, не то, что с Венди. Жаль только, что мнение самого Брофловски никто никогда не спрашивает.       Еврей брезгливо поморщился, когда в ухо из динамиков поползло невнятное пьяное бормотание, приправленное шмыганьем носа и периодичной икотой в виде бесплатного бонуса. Поддакивая время от времени на очередную разрастающуюся тираду о сучьем женском характере, Кайл безэмоционально уставился на сиротливо лежащую на полу подушку. Надо бы поднять. Ещё лучше — поменять всё постельное бельё, отчего-то пропитавшееся потом. Наверное, участившиеся ночные кошмары сказываются.       — … и потом она прсто назвала меня пи…пидором. Представляешь! С чего это я — ещё и пидр! Ну что за… сука такая…       — И не говори.       — Кайл, вот п-почему она так со мной… поступает?       — Без понятия.       — Я ведь так ею дорож-жу.       — Дорожишь.       — И всё-ё для неё делаю.       — Делаешь.       — Так в чём тогда проблема?!       — Тебе бы поспать, Стэн.       — Что?! — внезапный возмущённый возглас заставил Брофловски невольно вздрогнуть, — Какой ещё сон, Кайл? Я думал, м-мы суперлучшие друзья.       — Так и есть, — еврей тяжело вздохнул. Разговор начинал утомлять.       — Таквчмждело?       — Ни в чём, прости. Просто беспокоюсь за тебя. Ты хоть дома?       В ответ повисло какое-то неопределённое молчание. Парень слышал, как за стеной храпит его отец, слышал еле различимый шелест деревьев и безмятежность спящего города. Глаза начинали потихоньку слипаться, изо рта непроизвольно вырвался ленивый зевок. Странная пауза начинала затягиваться, но это пока не слишком напрягало, ведь Брофловски знал, чем всё закончится.       — Кайл, — Марш выдержал очередную паузу, но уже менее длинную, словно собираясь с духом, — Кайл, я так люблю тебя, чувак.       Вот она. Кульминация всего этого цирка, именуемого «ссорой Стэнли и Венди». Из раза в раз всё приходит к этому признанию, и каждый раз Кайл со смесью страха и стыда чувствует пробегающий марафон мурашек по спине, чувствует моментально вспотевшие ладони и вдруг освободившуюся от абсолютно всех мыслей голову. Он не в состоянии контролировать участившийся пульс так же, как и не в состоянии сделать хоть что-то с этой идиотской историей, повторяющейся снова и снова. Кайлу кажется, будто бы вселенная просто издевается над ним, время от времени подрубая одну и ту же ночь с одним и тем же пьяным Стэном, признающимся в любви. Еврей всегда знает, чем всё закончится, ведь эта схема отработана просто пиздецки идеально: от первой истерики Тестабургер по поводу кретинизма Стэнли и до бессонной ночи, наполненной сожалениями и переживаниями, для Кайла. Всё это так тупо, смешно и неправильно, что Брофловски хочется просто сбросить трубку и лечь спать. Чего он, естественно, не делает. Опять.       Брюнет, как и всегда, сначала как-то сбивчиво дышит, затем вновь принимается бубнить себе под нос, но его друг уже яснее различает в этом словесном вялом потоке «Кайл», «люблю» и «нахер этих ебанутых баб».       А после Марш, непременно, берёт с одноклассника очередное неуместное обещание.       — Кайл, ты… ты ведь всегда будешь со мной? Не предашь? Т-ты ведь самый близкий мне чло… человек… Кайл…       И, услышав в ответ глухое «угу», Стэн фыркает и благополучно отрубается, забыв при этом нажать кнопку отбоя. Всё, что остаётся Кайлу до конца ночи, так это слушать его тихое сопение и, запустив дрожащие пальцы в рыжие кудри, больно сжимать пряди. Грядёт следующая стадия этого абсурда, на сей раз касающаяся только самого Брофловски: вот-вот сознание стремительно заполонят по-настоящему пугающие, оттого ненавистные мысли и чувства, и спасение от них можно будет найти лишь с восходом солнца.