Небеса помогают нам

Над атласными лепестками витали жужжащие насекомые со стеклянными крылышками, через которые пробирался насквозь солнечный свет. Сад был поистине райский. Меж расколотыми каменными плитами, что выкладывались в небольшую дорожку вдоль заросших кустарников и склонившихся древ, просачивалась молодая сочная трава. Звук воды шелестел в ушах, потому что рядом проплывал маленький самодельный ручеек, и через прозрачную воду было видно дно, даже маленькие камушки на песке и рыбки, проплывающие в воде, не могли скрыться от глаз. - Погода замечательна, - сказал с присущем ему спокойствием Всеотец, шурша шелковомыми одеждами на ходу. Однако, взгляд его был сосредоточен, и седые брови сошлись к переносице. - Да, - согласился Тор, кивая на слова отца. Он уже не и не вспомнит, когда в последний раз они вот так гуляли, разве что в детстве. А после смерти матери все будто забыли про сад, не решаясь ступить на землю, где покоились воспоминания о царице.       Мужчины остановились, и Одинсон тяжко вздохнул, задавая волнующий его вопрос: - Отец, зачем ты меня сюда позвал?- ясные голубые глаза, под стать лазурному небу, метнулись в сторону правителя. Один усмехнулся, но отчего то Тору совсем это не понравилось. Тяжелая мужская рука опустилась сыну на плечо, и ободряюще похлопала, на что мужчина выжал из себя улыбку. - Нам нужно поговорить,- Всеотец кивнул на небольшую деревянную лавочку подле заросшего фонтана, в самом центре так называемой аллеи. В воздухе витал запах молодых цветов и разливалось тягучее напряжение. Тор не любил подобные разговоры на едине, но всё же принц присел на скамью, поглядывая краем глаза на отца, который сел рядом, и их могучие плечи соприкоснулись. Один вздохнул. - Ты ещё не думал о женитьбе? - Отец...- Тор перевел взгляд на каменную укладку под ногами, еле слышно фыркнув. Это последнее, что мужчина хотел обсуждать. Прошло несколько лет с пропажи Локи, многое изменилось, реки воды утекло, но Одинсон не думал, что готов к каким-либо отношениям, и будет ли готов вообще. Дело не только в его родственной душе, но и в том, что Тор воин, а семья-это большая ответственность. - Я всё понимаю, но и ты пойми. Годы идут, а ты не молодеешь. - Да, всего-то пара тысяч лет осталась,- заметив укоряющий взгляд отца, Одинсон замолчал, продолжая пялится на землю. - В конце концов,- продолжил всеотец,- во дворце есть много замечательных девушек. Допустим, Сиф,- как бы невзначай, сказал Один, на что сын как-то грустно усмехнулся. - Сиф? Она хороший друг, но я не вижу в ней жены. Знаю, что у неё проблемы с родственной душой, о которой она так упрямо отказывается мне говорить, но я не смогу обзавестись с ней семьей. Может...когда - нибудь найдётся та, с которой я захочу провести остаток своих дней, но пока нет таковой,- Громовержец пожал плечами, вставая со скамьи. Муха жужжала у самого уха, и Тор вяло махнул рукой, отгоняя насекомое. - И все таки подумай о Сиф, - настоял отец, на что Одинсон лишь молча кивнул, прекрасно зная, что видит в ней лишь друга, и этого не изменить. А потом Тору сообщил Хэймдалль о Локи, точнее о том, где он сейчас, и что собирается вершить в богом забытом Мидгарде. - Локи...- Одинсон тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Его тяжёлая рука опустилась со стуком на гладкий деревянный стол. Друг, сидевший напротив, с пониманием, насколько это представлялось возможным, глядел на Тора. Его золотые глаза ободком очерчивал красный, а тёмная кожа чуть блестела на свету. - Я решил сообщить об этом тебе в начале, может, вам удастся уладить все без лишнего вмешательства повелителя,- привычным баритоном проповедовал Хэймдалль, скрестив руки у груди и внимательно скользя взглядом по Громовержцу. Тор уже давно привык к его специфическим глазам, но некоторых они пугали, ведь по неволе становится не по себе, когда на тебя смотрит человек, способный прочитать мысли. Даже у Одинсона иной раз рой мурашек пробегал по смуглой коже. - Хочешь, что бы я отправился за ним? - вздохнул Тор, поднимая светлый взгляд на друга. Ему было тяжело вспоминать о своём брате, и все это знали, поэтому на лице у мужчины отобразилось что то на подобии сочувствия. - Возможно, тебе удастся поговорить с ним и убедить отказался от своей затеи. Тор вздохнул, потому что прекрасно знал Локи. Его не переубедить, но все таки где-то внутри теплилась маленьким фетильком надежда. Одинсон всегда был конченым оптимистом, во предки здравому смыслу, но не мог вести себя иначе. Он всегда считал, что любую проблему можно решить, а если нельзя, то можно воспользоваться кулаками. Только вот в отношении Локи второе не прокатит.       И ночью Тору пришлось бежать, бежать в тайне от отца. Встретившись взглядом с Хемдаллем на последок, он сделал два шага вперёд, ощущая как холодеют конечности от магии, исходящей из портала. Зажмурившись, Бог грома упал вниз, ощущая головокружение и то, как тело послушно падает куда-то в бездну. В его руке был зажат любимый молот, за который Одинсон держался крепче обычного. Когда он распахнул глаза, то увидел перед собой мелькающие мазки разных цветов. Его плащ взмывал вверх вместе с волосами, в то время как Тор-напротив, падал вниз. Он вскрикнул, замечая землю, и страх волной пришёлся по телу. Но в самом миллиметре от земли свет исчез, и мужчина, на секунду зависнув в поплотневшем воздухе, ударился о грязную поверхность головой, отключившись.       Когда Бог разомкнул тяжёлые веки, сопя, он увидел перед собой женское лицо. Она сидела рядом, чуть возвышаясь над ним, и пряди шелковистых волос чуть щекотали ему кожу, заставив поморщится. Девушка, заметив его оживление, обеспокоенно встала, протягивая свою руку, но Одинсон отказался от помощи, самостоятельно становясь на ноги. Только теперь он видел ещё двух человек, стоящих сзади. Мужчина и девушка с чёрными недлинными волосами смотрели с интересом на него, будто Тор какое то сокровище. Или безумец...Эти люди были в свободных одеждах, которые показались Одинсону странными, и в чем то даже смешными. Особенно шерстяной напертсок, надетый на голове черноволосой Мидгардки. Так Одинсон и познакомился с Джейн Фостер и новыми друзьями.       Пока они помогали Тору с определением дальнейших действий и места Локи, у мужчины завязался роман, если можно так выразится. Странно, но в какой то момент ему показалось, что Джейн-та, с кем он хотел бы прожить свою жизнь. Вот только земляне(как говорят в Мидгарде) стареют быстро, и умирают в ничтожном возрасте. Поэтому Одинсон наслаждался, пока мог, и в нем поселилась смутная надежда на то, что отец одобрит его выбор, и разрешит вкусить молодильное яблоко ради счастья их обоих.       Джейн была невероятно умной и чуткой. Но однажды она не смогла удержаться от одного вопроса, щекочущего её мысли на протяжении многих дней. Они лежали на крыше, глядя на ночное небо, которое покрывали яркие созвездия. Девушка провела кончиком указательного пальца по холодной ключице, отчего Тор негромко хихикнул, потому что было слегка щекотно. Она внимательно рассматривала выведенные на коже буквы, скользя по ним подушечками пальцев. - Что это? - она перевела взгляд на лицо мужчины, и их искрящиеся в свете луны глаза глаза встретились. Тор переменился в лице, перехватывая её руку за запястье, и останавливая. - У вас такого нет. Это исключительная особенность Асов, коим я и являюсь. Судьба заранее благоволит нам тех, с кем должны мы прожить свою жизнь. Это родственные души, в какой-то момент метка появляется на коже, и ты уже не пренадлежишь целиком себе. Есть несколько правил, но я могу сказать тебе не все. Во-первых, ты не можешь ударить предназначенного, иначе испытаешь боль в десятки страшнее, во-вторых, приказы, отданные твоей душой, не обсуждаются,- наследник вздохнул, ему было тяжко разговоравивать об этом, но Джейн должна знать. - Получается, что Локи-твоя родственная душа? - переспросила скорее сама у себя девушка, переваривая информацию, не сказать, что ей было обидно от того, что они не может быть предначертана Тору судьбой, но все таки что то внутри неприятно кольнуло. - Да. Фостер вздрогнула, заслышев приглушенный голос любимого, скорее шёпот. - Но ведь Локи, как ты говорил, не родной тебе брат, и даже не Ас, значит у него нет метки? - Нет, - он отрицательно помахал головой, и Джейн заметила, как глаза его потускнели. Ей стало неприятно от того, что судьба распорядилась именно так. Но ведь правила созданы для того, что бы их нарушать, верно? Джейн наклонилась к любимому, соприкасаясь с сухими обветренныии на холоде губами, согревая их теплом своих уст. Тор улыбнулся через поцелуй, прижимая девушку за талию к себе. Ему не хотелось сейчас думать о несправедливости судьбы, и почему вышло именно так, не хотелось думать о Локи. Но все же Одинсону было как обычно холодно, и едва получать закрывать на это глаза.       Лафейсон зажмурился, глотая слезы, подступающие так не во время. Если семья действительно любит его, то где же она сейчас? Губы Локи поразила кривая, даже безумная усмешка. Он должен был сгинуть на ледяных скалах еще в детстве, и сейчас такая возможность предоставляется ему, какая ирония. Но если он умрёт сейчас, не выполнив своей цели и не доказав отцу, что он стоит чего то, то в чем смысл?       В конце концов Лафейсон находит в себе силы подняться с земли, держась за рану, с которой непереставая стекает густая алая кровь. Ётун шипит сквозь зубы, опираясь о стену пещеры, острые камни которой царапают нежные руки. Отнюдь, он не был слабаком, и в сражениях был искусен, но пальцы и ладони напоминали о том, что мужчина создан для чего то более величественного, чем просто бои на кулаках.       Он сжимается, стараясь заглушить накатившую боль громким криком, который эхом отдаётся и тонет в тёмной пещере, по полу и стенам которой рельефно льется синий цвет, оседая на холодном камне.

И в этом момент голова Тора беспомощно опускается на мягкие подушки, которые Джейн так заботливо подоржила, а последнее, что он чувствует-острую боль, пронзившую в районе ребер, и мерзкий холод, граничащий сломать своим напором кости.