Мой соулмейт — стриптизёр?!

      Высокая фигурка, на мгновение замершая, начала движение так неуловимо-гипнотически, что в памяти едва ли осталось то, как подчеркивали удары его бедра и отсчитывали неизвестный никому счет тонкие пальцы.

Он не принадлежал к тихоням: такого цинизма и вызова в глазах у тех не существовало. Скорее он ставил себя выше всех собравшихся здесь и не желал примыкать людям, утратившим последние капли достоинства и морального облика.

      Красиво очерченное тело еще не оголилось ни на миллиметр, но даже так оно соблазняло сильнее выряженных только лишь в дешево-блестящие купальники стриптизерш. Гибкость и плавность движений завораживали, и каким бы пошлым сравнение с кошачьей грацией ни казалось, именно оно первым пришло на ум Накахаре.       Ладонь скользнула по бедру вверх, приподнимая полы черной рубашки, тем самым оголяя накаченный живот, тут же позволяя гладкой ткани опуститься снова.       Дазай плавно двигается, покачивая бедрами. Его запрокинутая голова позволяет разглядеть ровные черты длинной шеи.       Взмах руки. Слегка приоткрытые губы, когда он делает очередной вдох. Гипнотический взгляд из-под длинных и густых ресниц.

Свобода...

      Она в каждом его движении. Он не окован цепями. Свобода укутывает его и вырывается наружу, словно удар грома…

***

      Закончив свой танец Осаму удалился в мрак под громкий шум возгласов и аплодисментов, оставив зрителей и Чую в смешанных чувствах. Через несколько минут бар закроется и не останется почти никого. Пьяные посетители на веселе, удаляются тусить дальше, оставляя бар в мертвой тишине. Двери захлопнулись.       Накахара надеется поговорить с Дазаем, почему именно сейчас метку начинает ужасно жечь? А за спиной слышится знакомый голос: — Чуечка, наливай, меня всё достало~ Нет, это невозможно, почему ОН его соулмейт? Резко, прямо перед лицом бармена возникает довольная морда Осаму, который сейчас, боковым зрением прочитал надпись на руке Чуи и улыбается, при этом специально задирая рукав своей рубашки.Там красуется надпись: «Ты что, бессмертный что ли?»       Осознание произошедшего пришло только тогда, когда бармен оказался прижатыми к стене…