Дневник обречённого человечества

Сатори молча смотрел на этих людей, что родили в нем лишь негодование и непонимание. Сейчас, каждый из них съел по конфете, которые он ел сам, с их помощью контролировал голод. Неужели… -Вы тоже заражены?-неуверенно прошептал Тендо, и Марбас взорвался смехом. -Ничего смешного он не спросил.-скрестив руки на груди, произнесла Рикки. Только вот, в такт смеха Марбаса, начал хихикать Куроо, что с трудом сдерживался. -Тип того.-вытирая слезы истерики ответил Марбас.-Как давно ты укушен? Тендо продолжал на них смотреть, ничего не говоря, ибо его язык просто отключил в себе функцию «разговор», на неопределенное время. Все присутствующие вели себя слишком свободно и спокойно, будто их укусила бешеная собака, и им остался лишь один укол в живот. -Может неделя. Точно не скажу.-ответила за него Рикки, и молодой человек сразу дернул голову в её сторону. -Покажи мне укус, сынок.-приказным тоном произнес Марбас, и Тендо ничего не оставалось, как подчиниться. Размотав бинт, который уже давно перестал быть белым и с трудом держался лишь на том, что прилип к ране, демонстрируя повреждение. Марбас внимательно посмотрел, даже не подходя слишком близко. Лицо стало вновь серьезным, и тот сказал: -Рикки, отведи его в смотровую, обработай рану и все расскажи. По девушке было видно, ей не очень пришёлся по вкусу данное задание, но она беспрекословно подошла к Сатори, кивнув головой в сторону выхода, вышла из палатки. Последний побежал за ней, не забыв поклониться Марбасу и попросить откланяться. В палатке наступила тишина, Куроо вновь стал серьезен, когда повернувшись к командующему, сообщил: -Зидки приближаются. Через пару дней будут тут. -Я понял. Ступай. Тетсуро вышел, а Марбас вновь впился взглядом в карту, стараясь придумать, как ему поступить. Тендо шел немного позади Рикки, старался не потерять девушку из вида, так как все огни погасли, погружая лагерь спасенных во тьму. -Почему все погасили свет? -Иначе Упыри поймут, где мы. В это время всегда тушится свет, и наступает тишина. Сатори кивнул, и решил больше не задавать вопросов, так как Рикки все равно приказали ему все рассказать, своим любопытством, парень лишь разозлит её. -Как ты знаешь, вирус Z-12, вышел из под контроля около трех лет назад.-начала та.- Распространялся по воздуху, поражая организмы людей. Шестьдесят процентов населения умерло в первые часы, после заражения. Двадцать процентов, несчастные бедолаги, обратились в известных нам Зидков или упырей. Девять процентов имели иммунитет, поэтому не погибли в первые мгновения катастрофы, и не обратились в чудовищ. -А как же еще один процент?-задал вопрос Сатори. Рикки, что остановилась около большой палатки, лукаво улыбнулась и прошмыгнула внутрь, молодой человек прошел за ней. Внутри было множество медицинских инструментов и приборов. Огромнейшее количество склянок и подписанных бутылочек с множеством лекарств. Рикки подошла к одному из столов, начала что-то искать, а Тендо, тем времени, прошел внутрь и сел на рядом стоящий стул. -Один процент, это такие как ты. Люди, чей иммунитет настолько силен, что способен какое-то время его сдерживать, не давая добраться до мозга и не превратить своего хозяина в Упыря. Таким людей, этот один процент, правительство дало кодовое имя Синигами. Рикки повернулась, в руках был поднос с двумя шприцами, в одном прозрачная жидкость, в другом мутно-зеленая, пинцет, скальп и бинты. Она придвинула стул, сев напротив Сатори, подвинула катающуюся тумбочку и туда поставила поднос. Взяла шприц с прозрачной жидкостью, и повернула голову парня так, чтобы рана была точно перед ней. -Этот один процент, и был целью правительства. Думаю,-сделала укол, Тендо немного промычал от неприятной процедуры.-Тебе известно, что в последние годы, наши отношения с близлежащими странами резко ухудшились. Мы обособились от них, угрожая ядерным ударом, но те в свою очередь, ответили тем же. Собрав тысячи ученых со всей страны, они стремились создать сыворотку, что повышала бы силу, скорость, выносливость, и давала повышенную регенерацию. -Но все пошло не по плану.-добавил Тендо, девушка в ответ кивнула. -Пятеро из шестерых испытуемых, умерли в агонии, а вот шестой… Рикки встала с места, подошла к раковине, полила каким-то антисептиком руки, и, взяв обычные медицинские перчатки, надела. Все прошло в считанные секунды, но парню все равно бросились в глаза уродливые шрамы. Девушка взяла скальп, вновь повернула голову Сатори как ей надо, ливанула на рану спирт, парень ничего не почувствовал, и начала обрезать гнившую кожу. -Он превратился в Зидка? -Да. И покусал всех ученых. Правительство, чтобы скрыть это ЧП, решили взорвать станцию, но этим лишь усугубили процесс, так как никто даже не мог предположить, что вирус Z-12 передается по воздуху. Так все и началось. Сатори молчал, так как в голове прокручивал все то, что ему в голову вбивали во время прохождения военной подготовки. Все ложь, вокруг одни лгуны и убийцы. -Все чудесным образом свалили на природу, да уж. -Ну, я бы не сказала, что тут не обошлось без неё. -Это как? -Основу создала она, люди лишь, для своих целей, помогли его усовершенствовать. Скорее всего, человечество, так же, как и все живое, просто медленнее умирало, вот и все. Рикки взяла кусок бинта, стерла кровь, которая текла по шее из раны. -Теперь, перейдем к тому, кто такие мы. Один процент, как ты можешь решить, счастливчиков, но это далеко не так. Эти конфеты, что ты ешь, вкусные? Вспомнив их вкус, и ощутив, как слюни наполнились во рту, желудок заурчал. -Да. Вкусные. -Их создала я, для того, чтобы мы не нападали на людей, но, к сожалению, это не совсем еда. Считай, что вместо еды, ты пьешь воду. Когда-нибудь, либо сорвешься, либо умрешь, так как организм не получает ни углеводов, ни белков, ни жиров. -Из чего они?-спросил Сатори, но в глубине души понимал, отгадку на этот вопрос он знать просто не желает, так как догадки слишком ужасные крутились в его голове. -А ты как думаешь? -Неужели… -Именно. Из человеческой крови и плоти. Омерзение – это все, что испытал Сатори. Он так долго не желал в это верить, но истину придется принять как данность, и продолжать есть эти конфеты. Иначе, он потеряет себя навсегда. -Все, я почти закончила.-сказала Рикки, разбивая тишину на маленькие осколки, приводя в себя Тендо. Девушка берет шприц с мутной жидкостью и делает инъекцию. Боль пронизывает все тело парня, и тот начинает кричать, но не шевелиться. Тело ему перестало подчиняться, но давала ощутить боль, источник которой была шея. -Что это?! ААА, КАК БОЛЬНО! -К сожалению, пусть мы и имеем сильный иммунитет, рано или поздно, мы все равно станем Упырями. Эта инъекция также была создана мной, для того, чтобы тело не разлагалось раньше времени. Так же, когда вирус начнет побеждать, мы узнаем, так как ты начнешь разлагаться с места укуса. Тело вновь было под контролем парня, тот схватился за шею, чувствуя, как боль отступает. -Когда я начну превращаться? -Никто не знает. У всех по-разному. Может через месяц, может через год.-она присела на корточки, чтобы тот видел её лицо.-Или через час. Рикки поднялась, сняла медицинские перчатки, начала мыть руки, и только после этого надела свои. -Скажу одно, с каждым днем твой аппетит будет расти. А когда настанет тот день, в который ты нападешь на кого-то из людей, я облегчу твою смерть. Девушка начала уходить, а когда уже открыла ширму, вопрос Тендо её остановил: -Откуда у тебя шрамы на руках? Рикки вздохнула, и, не поворачиваясь к парню, ответила: -Я нашла тебя, спустя пару дней после заражения. А меня нашел Марбас, лишь через семь месяцев. Сатори поднял голову и уже хотел ответить ей, попросить прощения, но девушка уже исчезла, оставив его один на один со всей информацией, что вылили на него, как холодную воду из ведра. Парень с трудом встал, шаркая ногами, которые чувствовал с трудом, дошел до больничной койки, и просто упал лицом на постель. Усталость взяла вверх, поэтому парень уснул моментально, даже нормально не устроившись на спальном месте. Во временном лагере была тишина, что так сильно давила на Иваизуми, который не мог спать. Прошло несколько дней, как умер Ойкава, а значит, и часть него. Он ничего не чувствовал, ни голода, ни холода, лишь желание умереть, чтобы не испытывать этого тянущегося страдания. Ойкава Тоору – был его жизнью, его существом. Сколько помнил Хаджимэ себя, столько с ним был Тоору. Иногда невыносимый, веселый, жадный в какой-то степени, но всегда был рядом, поддерживая и раскрашивая жизнь всеми яркими цветами. -Иваизуми… Темноволосый повернул голову, в его палатку, проползая внутрь, явилась Хитока. У девушки были красные опухшие глаза, было сразу понятно, без Тсукишимы, который на патруле, ей совершенно не спалось. Может, ей было так же тяжело в душе, как и Иваизуми? Парень не знал, просто привстал, протянув ей руки, а когда на его давно огрубевшие ладони легли маленькие ручки Ячи, просто притянул и прижал к себе как можно теснее. Парень, нет, уже давно мужчина, прижимался к хрупкому телу Хитоки, пряча глаза, которые щипали от накатившихся слез. -Все в порядке. Я никогда не оставлю тебя. Крепкие руки ещё сильнее сжали тело Хитоки, у которой перехватило дыхание, и начал плакать так, как давно не ревел. Вся боль, вся печаль, всё дерьмо выходило с ними, даря после себя покой и умиротворение. Так он и уснул, а девушка, что опешила немного от такого напора, не старалась выбраться из стальной хватки. Просто гладила по голове, давая понять, что Иваизуми не один, что более, его никто не покинет. Гошики сидел на улице, слишком душно в палатке, да и оставаться один на один с самобичеванием ему совершенно надоело. Нога немного болела, но парень знал, идёт на поправку, и через пару дней, сможет уйти. Каждую ночь. Каждый сон оборачивается кошмаром, сборником самых ужасных воспоминаний. В его стране Морфея, царит страх и боль, там живёт Сатори, чей душераздирающий крик, он слышал в тот день. Тсутому давно принял это решение в тот момент, когда боль стала такой невыносимой, что он молил Тсукишиму тогда убить его. Даже сейчас, Гошики стыдно находиться рядом с ним, ведь тот так старался, чтобы сохранить ему ногу и жизнь. -Как же так. Почему я должен все это терпеть?-держась за больную ногу, думал Тсутому. -Я должен подняться! Аккуратно поднимаясь со специального подобия стула, Гошики пытался правильно поставить повреждённую ногу. Встав на здоровую, и облокотившись об произвольную трость, начал ставить и левую, но когда та коснулась земли, он почувствовал, как стальные прутья разрывают кожу, и сразу упал на землю. Он бесполезен. Он никчёмен. Он слаб. -Гошики… Парень с трудом повернул голову, но не успел, так как был уже поднят и сразу усажен обратно. Перед ним, с беспокойным лицом, стоял Тсукишима, который уже старательно разбинтовывая ногу, осматривал новые повреждения. -Зачем ты поднялся, кретин? Только хуже сделал. Сиди тут, я пойду схожу за лекарствами, нужно обработать рану. Тсутому смотрел, как Кей быстрым шагом удалялся к машине, и начал что-то искать в кузове. Прошло пару минут, затем, блондин вернулся, и задрав Гошики штанину, начал обрабатывать рану. -Ты сильно повредил её, придётся зашить. Кей посмотрел в лицо парня, молча говоря, что обезболивающих больше нет, и придётся шить на живую. Вновь боль, вновь крики, которые в данное время суток совершенно нежелательны, им и так придётся в быстром порядке сваливать из этого временного пристанища, ибо кровь уже могла привлечь Упырей к ним. Гошики неуверенно, но все же, кивнул. Тсукишима открыл эту грустную подобию аптечки, достал небольшую бутылочку с остатками саке, полил руки, после уже сами новые рваные раны. Гошики закусил губу, чтобы не закричать, так как боль была дикая. Рана горела огнём, беспокоя тем самым и старое ранение. Тсукишима достаёт иголку и нитку, и начинает медленно зашивать. Брюнет чувствовал, как тонкая стал рая игла входит в его кожу, а нитка соединяет разорванные части светлой кожи. Гошики с трудом сдерживал крик, который никак не могу вырваться из горла, так как его останавливали. В общей сложности три, Тсукишима сделал десять швов на две изорванные раны. -Все. Больше, пожалуйста, не вставай, ещё рано для нагрузок на ногу. -Прости. Кей встал с места, потянулся, спина затекла от неудобной позы, взял аптечку и проговорил в передатчик: -Командир, надо уезжать, так как у Гошики пошла кровь. Нужно немедленно уходить. Послышалось шипение, и вскоре строгий ответ, последующий ответ от Вакатоши: -Начинайте собирать вещи, я и Сэми скорее вернёмся. У вас три минуты. -Будет сделано. Тсукишима быстрым шагом направился в палатку, где должен спать Иваизуми, а когда открыл и прошёл внутрь, опешил. Хитока. Его Хитока, спала в объятиях Хаджимэ, нежно прижимаясь. Его грудная клетка, будто сдавила сердце, и он больше не мог даже дышать. Руки так и чесались, просто оттащить их друг от друга, а Иваизуми избить, чтобы тот не смел более прикасаться к Ячи. Но вспомнив, в каком состоянии находится парень, что сейчас творится в его душе, Кей громко, но в тоже время, спокойно произнёс: -Подъем. Мы уезжаем. Иваизуми аккуратно поднялся, а Хитока продолжала ровно сопеть. -Я……я…..-пытался произнести хоть какое-то оправдание Хаджимэ, но поднятием руки, Кей его остановил. -Мне ничего не надо объяснять. Через пять минут, машина вновь тронулась в путь. Два шага, и вновь падение. Ойкаву вновь поднимают, вновь ставя на ногу. -Не трогай.-огрызается Тоору.-Я сам. Киёко отошла, смотря, как брюнет вновь пытается сделать шаг, и вновь падает лицом вниз, а когда та попыталась подойти, тот начал махать руками. -Я сам. Шимизу сделала пару шагов назад, и наткнулась на что-то тёплое. -Он все ещё вредничает, Шимизу-сан? -Как видишь, Азума. Мужчина улыбнулся, он был рад слышать родной голос, так как отсутствовал несколько месяцев. Получив множество ран, но убив множество упырей, Асахи вернулся домой, к своей команде. -А куда запропастился Савамура? Киёко пожала плечами, и вновь подошла к Торру, который до сих пор не мог подняться, но все ещё пытался. Аккуратно приподняв парня под руку, усадила на рядом стоящую койку. -Что это за место?-произнёс Ойкава тяжело дыша, так как много сил было потрачено. -Это одно из тех мест, где все ещё есть жизнь. Тоору встрепенулся, этот голос он узнает из тысячи других, а реакция, на веки останется таковой. На пороге, облаченный полностью в чёрное, стоял давно повзрослевший Тоби Кагеяма, на плече которого висела снайперская винтовка. -Ты жив….?-испуганно произнёс Ойкава, так как отчётливо помнил, как подорванное военными здание, рухнуло в тот момент, когда Кагеяма был там. На его грубый, и немного жестокий вопрос, брюнет, хозяин черно-синих глаз, лишь легонько улыбнулся. Продолжение следует….