Дневник обречённого человечества

Крики. Огонь. Стоны. Это все, что можно было увидеть и услышать на поверхности, когда Сатори вынырнул из подземелья. Люди бегали, а за ними, неслись упыри, нападая со спины и впиваясь в глотку. Как ужасно было на это смотреть, как больно, так как эти мирные несколько дней, вернули Тендо в мирное прошлое. Эти люди, тоже уже прониклись им, поэтому, их крики казались еще более душераздирающими. Сатори побежал к своей палатки, нужно взять оружие, так как тут слишком много Зидков, чтобы сражаться с ними пустыми руками. Красный бежал, оглядываясь и видя, как много тут, оказывается было солдат. В самых гущах, где Зидков было большее количество, ему виднелись знакомые фигуры. Рюноске рвал каждого, ловко орудуя копьем, задорно смеясь и пачкаясь сильнее и сильнее, возникло такое чувство, будто он слишком долго сдерживал свои силы. -Хината!!!! Давай!!!-проорал знакомый мужской голос с другой стороны, и Тендо сразу повернулся туда. В гуще толпы, он увидел знакомую белую шевелюру тренера Карасуно, Кейшина Укая, а на отвесной скале, промелькнула рыжая шевелюра, и сразу же раздались выстрелы. Сразу шесть Упырей были поражены точными попаданиями в голову. Укай остался стоять, радостно вопя и взмахнул еще раз увесистым топором. Вот это зрелище, самый настоящий берсерк. -Ты, что тут стоишь, смерти ищешь?-раздался за спиной голос Куними, в руках у которого в руках был длинный меч – Тати, покрытый кровью. Насколько Сатори был умен в истории, настолько и вспомнил, что данный вид меча использовали всадники, ибо был слишком длинным для обычных самураев – от 61 см в клинке. Кунимы выглядел грозно, а когда на него со спины готовились напасть, даже не моргнув, выставил клинок и разрубил тварь на две половины. -Я…я… -Будешь мешать, чудовище, и тебя убью. Акира побежал дальше, прикрывать отступающих беженцев и убивать Зидков. Тендо ускорил бег, стараясь выложиться на полную и поскорее вновь ощутить рукоять секиры. Палатка горела адским пламенем, а он стоял, и не мог пошевелиться, так как ринуться в огненную бездну – сравнимо самоубийству. Его толкают в плечо, и человек забегает внутрь этого Ада, и в тоже мгновение, как фигура вынырнула обратно, палатка обрушилась, уже сгорев полностью. -В таких ситуациях, лучше не медлить, Сатори Тендо. Парню протягивал его секиру, которая немного обгорела, Марбас, чьи ожоги зарастали прямо на глазах. Мужчина так и вселял частичку ужаса, а за спиной, у него висела уже знакомая Тендо Нагината. -Это же оружие Рикки? -Это? Марбас вытащил её из-за спины, демонстрируя Сатори. -Нет. Рикки часто её у меня берет, так как стесняется своего. Мужчина говорил нежно, даже ласково, когда речь заходила о Рикки. Это, по началу, Тендо казалось странным, но теперь, до него дошло, Марбас испытывал сильные чувства к той девушке, который уже не мог сдерживать. -Так, нам некогда стоять, пора браться за дело. Сатори кивнул, и идя рядом со своим командиром, последовал на поле боя, где сражались абсолютно все, не щадя себя. Солнце было в зените, и лишь тогда, Сэми и остальные вышли обратно на улицу, где вчерашним вечером творился Ад. Тсукишима шёл рядом, думая о своем, скорее всего, думал он лишь о своей смерти, вожделел её. Эйта ничего не мог поделать, не знал, какие слова подобрал, ведь испытывал такие же чувства, после исчезновения Сатори. Именно, что исчезновения, а не смерти. Ойкава дал надежду, что тот жив, и Сэми принял решение в это верить, более не следуя слепо за Вакатоши. А после того, как Тоору исчез, а Ушиджима дал какой-то расплывчатый ответ на вопрос, куда пропал Ойкава. В это же мгновение, когда парень заметил, как напрягся Вакатоши, Эйта увидел его истинную суть, о которой так часто говорил Тоору, когда они оставались одни. Парень принял решение, пока не узнает, где находится Эдем, не тронет Вакатоши, но стоит этому случиться, и Ушиджима больше никогда не отдаст приказ. -Я сам пойду.-произнес Гошики, все остановились и стали смотреть, как молодой парень, слез со спины Иваизуми и аккуратно наступил на землю. Стальной каркас, Тсутому снял ночью, когда все спали и тренировался ходить. Прекрасно понимал, это ошибка и надо носить его как можно дольше, но все чаще ловя на себя какой-то странный взгляд капитана, Гошики сам для себя все решил. -Тебе еще нельзя.-подошел Кей.-Еще не полностью все заросло. Гошики фыркнул в ответ, и пошёл вперед, немного прихрамывая, но идя на своих двоих. -Это его решение.-вставил слово Вакатоши.-Нам надо уходить. Иваизуми смотрел, как Гошики старался идти наравне с капитаном, с каждой секундой хромая все сильнее, но не сдаваясь. -Все в порядке. Я никогда не оставлю тебя. Все сжалось, сердце перестало биться лишь на мгновение, но это принесло какую-то, но боль. Если бы он знал, что в ту ночь, это был последний раз, когда он касался Хитоки, если бы он знал, что это был последний раз, когда он говорил с ней. Если бы он знал… И что тогда бы сделал? Чтобы сказал? Иваизуми сам не знает, чтобы сделал и чтобы сказал. До сих пор его не покидало чувство, будто Ячи держит его за часть одежды, либо невинно прижималась. Руки болели, вчера ему пришлось самому обработать раны, и скорее всего, сделал это плохо. Если инфекция уже начала распространяться в его теле, времени осталось не так много, как ему бы хотелось. -Иваизуми.-парень дернулся, но все-таки посмотрел на Тсукишиму.-Нужно обработать. Когда остановимся, я этим займусь. Хаджимэ кивнул, так как в поведении Кея, будто ничего не изменилось. Будто не он вчера, рыдал над телом и не он прижимал к себе труп, и только позже брюнет увидел, Тсукишима так и не смыл запекшуюся кровь Хитоки с рук. Крики становились все громче и громче, а сил уже почти не осталось. Тендо дышал с трудом, дым забивал легкие, от чего темнело в глазах, но даже это ему не мешала сражаться. Скольких он уже убил? Десятерых? Может, число близкое к двадцати? Нет. Он и со счета сбился на двадцать восьмом. Махал секирой, чувствуя, сил осталось совсем мало. Один из недобитых упырей, вцепляется в ногу, и сразу подскакивают остальные, вгрызаясь в плоть. Тендо уже начал молиться, только обрел силу, а уже отходит в иной мир, несправедливо. Именно несправедливость и не дала упасть, горло прочистилось, и он издал дикий крик. Боль начала исчезать, вместе с упырями, и вот, около него, вооружившись черной, покрытой кровью косой, стояла Рикки, спасшая его. -Сатори Тендо, хватай секиру, мы отступаем. -А беженцы?-хрипло спросил тот, согнувшись, чтобы поднять Секиру. И это было ох как нелегко для него. Тендо чувствовал, силы скоро покинут его, и кончится все плачевно, а когда в глазах совсем потемнело, и он уже готов был упасть, его подхватила Рикки, прижимая к себе, ставя на ноги. -Держись, не смей отключаться, Сатори Тендо. Тебе еще рано умирать. Все, что видел Сатори перед тем, как разум его покинул, это то, как Рикки забросила в рот синею пилюлю. Огонь уже полностью охватил долину, и беженцы, защищаемые солдатами, которые убили всех мертвяков, смотрели, как из скалы вырываются языки пламени, такие жгучие и разрушительными. Впереди всех, стоял Марбас, сжимающий основание своего оружия, и внимательно высматривающий в даль, молясь о том, что вот-вот появиться она. -Нужно уходить.-произнес Куними.-Иначе, нам конец. -Не думаю, что Рикки-сан и патлатый живы…-грустно проговорил Танака, как его обрубил строгий голос бывшего тренера: -Всем нам известно, на что способна Рикки-сан. И раз она сказала, что вытащит Сатори, то это сделает. Давайте еще раз поверим ей и подождем возвращения. -Именно.-поддержал Куроо.-Рикки-сан никогда не нарушает своих слов. Марбас, что слушал это все, легонько улыбался и молчал, ему нечего было добавить, или возразить. Все так. Рикки, с того самого дня, как присоединилась к нему, ни разу не подвела. С грохотом, скрежетом, скальные ворота отворились, выпуская наружу языки пламени и запах сгоревшей плоти. В проходе показалось двое фигур, которые вышли к ним, в сопровождении с дикими криками боли, издаваемые упырями. -Куроо.-произнес Марбас, и парень мигом побежал туда. Тетсуро приблизился, и увидел, как кожа висела клочками с лица Рикки, которая тащила Тендо, защитив того от огня и упырей. -Рикки-сан. -Все хорошо. Возьми его. Куроо послушал. Руки стали свободны, девушка вытащила из кармана три конфеты и закинула в рот, раны затянулись, не оставив и следа. -Он живой, хоть?-спросил подошедший Танака, который изучал спящее лицо Сатори. -Живой. Проявил себя хорошо, очень сильный малый.-начала Рикки.-Но ему нужно больше опыта в использовании своих новых возможностей, а то слишком много расходует сил, а это чревато смертью. Тетсуро внимательно смотрел на девушку, что, немного прихрамывая, направилась к Марбасу, чтобы доложить доклад. Скорее всего, лишь брюнет и командир увидели, Рикки дошла до своего предела. Асахи шел по коридору больницы, что теперь является их убежищем на этот срок, оставленный за главного, на время патруля Дайчи. Их осталось так мало, столько друзей, родных, просто знакомых, умерло. Каждого и не вспомнишь. Но когда он, сидел около своего костра, пережидая и молясь за душу еще одного умершего из их компании, из леса вышел Тоору. Залитый кровью, бледный, практически испустивший дух, но сумевший спросить: -Где тот ублюдок? И упал замертво. Азумане хорошо изучал его состоянии, и понял, Ойкава как был сверхчеловеком, так и остался. С такими ранами не ходят. С такими ранами не живут. Чудо, что Ойкава смог очнуться, так ему сказала Шимизу-сан, но он знал, это не чудо. Просто Тоору не собирался умирать, поэтому, и выжил. Асахи как раз проходил мимо его палаты, надо бы проведать и что-нибудь сказать, так как Киёко ему сообщила, скорее всего, нога полостью потеряла какие-либо функции, и её надо отрезать. -Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь….-слышал Асахи за дверью, и незамедлительно вошел внутрь. -Как ты…-лишь и смог прошептать парень, ведь перед ним, отжимался Ойкава, а завидев Азумане, поднялся на две свои и спросил: -Когда уже обед, я ужасно хочу есть. Продолжение следует…