И только пепел

      Наруто крутил сюрикен на указательном пальце и задумчиво смотрел на небо. Было жарко, солнце пекло нещадно, и на его лбу блестели капельки пота. Сакура сидела на траве в тени кроны пышного дерева, пока он лениво тренировался. Глядя на неё, Наруто всегда думал, что он бездельник, потому что Сакура, казалось, что-то учит или тренируется каждую секунду. Однажды даже Саске упомянул, что ему неловко от её трудолюбия.       Сейчас же на лбу у названной сестры залегла глубокая морщина, а глаза торопливо бегали по очередному свитку. Наруто знал, что Сакура решила изменить вектор своего медицинского образования и переключиться на изучение и приготовление ядов, и эти новые знания поглотили её с головой.       Общение с Сакурой-чан и её родителями сделали из Наруто буквально другого человека. Сакура была добра и открыта, казалось, что она готова отдать ему всё — от еды в доме до толики своего внимания почти каждый день. Её родители были отличными людьми, наверное, Наруто примерно так и представлял себе настоящую семью: строгая и немного ворчливая ока-сан, однако, внимательная и щедрая всегда и во всём, ну прямо как Сакура (или это Сакура — как она?); и то-сан — веселый, добрый и постоянно улыбается.       Они заботились о нём, хвалили и могли даже немного наругать, но Наруто никогда не расстраивался от этого, а будто наоборот — ругают, значит, наверное, переживают, и это тоже в своём роде забота. Ругают — значит не всё равно. После выходных с родителями Сакуры или очередного ужина, где его всегда ждали и никогда не отчитывали из-за того, что он много ест, а напротив — всегда подкладывали порцию побольше и по несколько раз, он возвращался домой в пустую и одинокую квартиру и долго лежал, закинув руки за голову и размышляя.       Когда есть семья, когда есть родители — что ещё нужно? Иногда он Сакуру не понимал, несмотря на всю его любовь к ней. Она, бывало, на них очень злилась, ворчала, хмурилась, когда они поднимали за столом темы, которые ей не хотелось обсуждать, и Наруто это, наверное, даже злило. Когда-то он ей об этом сказал, и подруга с грустью в глазах сказала что-то типо «мы начинаем всё ценить по-настоящему только когда теряем», и Наруто тогда просто промолчал в ответ.       Интересно, был бы он шиноби, если бы у него были родители? Позволили бы? И хотел бы он сам? Ещё полгода назад он бы кинулся на человека, который бы допустил размышления на эти темы, но теперь таким человеком стал он сам.

***

      — Жарко, — промычал он, кидая очередной сюрикен в деревянный манекен. Попал отлично.       — Да, — просто согласилась Сакура, не отрываясь от своих свитков.       — Так лень, — промычал Наруто снова.       — Ага, — отозвалась Сакура-чан, и он понял, что она совсем не с ним сейчас. Она должна была начать отчитывать его за то, что он бездельничает на тренировке, как это обычно бывает.       — Интересно, где Саске-теме, — Наруто создал пару клонов и теперь с азартом наблюдал, который из них быстрее добежит до манекена и принесет ему сюрикены обратно.       — Надеюсь, ищет себе сенсея по кендзюцу, — пробормотала Сакура.       — А? Зачем это?       — Чтобы овладеть Кубикирибочо, конечно, — в её голосе Наруто начал слышать раздражение, и от этого улыбнулся пошире. — Иначе же этим придётся заняться мне.       — Чем? Поиском сенсея?       — Кендзюцу.       Наруто на секунду представил миниатюрную Сакуру-чан вместе с огромным Кубикирибочо за спиной, и ему стало очень смешно. Однако же на это было бы интересно посмотреть.       — Почему это он должен забрать меч? — фыркнул Узумаки. — Опять всё он, может я тоже хочу овладеть кендзюцу, даттебайо!       — Ага, — промычала Сакура, и Наруто с возмущением на лице повернулся к ней.       Она даже не подняла голову, чтобы встретиться с его недовольством. Разглядывая её в очередной раз, Наруто резко сменил гнев на милость. После миссии в страну Волн Сакура-чан была даже серьёзней, чем обычно, крайне задумчивая и молчаливая. Та миссия изменила что-то во всех них, и хотя они это никогда не обсуждали, Узумаки знал и чувствовал, что и Саске, и Сакура, да и он сам — во всех них что-то поменялось. Мир шиноби совсем не такой, как он представлял когда-то раньше.       После их возвращения в Коноху, тогда, месяц назад, только Какаши-сенсей направился в башню Хокаге сообщить о завершении миссии, но спустя пару часов их троих тоже вызвали доложить о произошедшем. Тогда рядом со стариком Третьим сидел неприятный и хмурый мужчина с перевязанным лицом, которого Наруто до этого не видел, и нервно постукивал пальцем по деревянному столу. Их с Саске отпустили довольно быстро, но Сакура осталась — она потом мельком упомянула, что Хогаке хочет рассмотреть вопрос о повышении её ранга как ирьенина, но Какаши-сенсей был категорически против — это значило, что Сакуру будут ждать более серьёзные миссии. После той битвы на мосту команда номер семь задержалась в стране Волн ещё на пару дней, потому что Сакура помогала местным медикам и заканчивала лечение пострадавших рабочих. Ходили слухи, что страна Волн присылала официальные благодарности Конохагакуре за своих шиноби, но Наруто не знал, насколько это было правдой.       Прибытие в Коноху меча-реликвии одного из мечников Тумана тоже навело шороха в деревне Скрытого Листа, и Кубикирибочо не хотели оставлять в собственности седьмой команды. Какаши-сенсей долго и упорно спорил с Хогаке и его советниками насчёт сохранения их «боевого трофея» у одного из своих учеников, и этот вопрос даже поднимался на совете джонинов, но их сенсей добился своего спустя месяц споров. Конечно, после злополучной миссии даже Какаши проникся к своим ученикам и проводил с ними больше продуктивных тренировок. Даже Наруто чувствовал, что он начал больше за них переживать и заботиться, и это заставляло теплу распространяться у него в душе. Прошло лишь около полугода, а его жизнь изменилась радикально, и теперь Узумаки мог сказать, что, похоже, начинает понимать, что же такое семья.

***

      Киба яростно сжимал кулаки и пробирался по пока еще редкому лесу до тренировочных полигонов. Рядом семенил понурый Акамару, как всегда тонко чувствовавший настроение своего хозяина.       Подумать только! Куренай-сенсей объявила его команде о предстоящем чунин-шикен, и он наконец почувствовал тот самый дух соперничества и адреналин буквально забурливший в крови. Молчаливый Шино лишь поправил темные очки указательным пальцем, услышав новость об экзамене, но Киба чувствовал, что товарищ тоже заинтересовался не на шутку. Хината опустила взгляд, и было понятно, что ей страшно. Мальчики переживали, что из-за её сомнений они не попадут на экзамен в привычном составе, но кто бы мог подумать, что возможной проблемой для команды восемь станет вероятное отсутствие самого Кибы.       Радостный и возбужденный, он вернулся домой и тут же сообщил матери о новости, но она, нахмурившись, стала запрещать ему участие. Киба опешил — это было столь непохоже на мать, но её стальной голос и строгий взгляд не оставили ему попыток для возмущения, а объяснять свое решение глава не стала. Хлопнув дверьми, он покинул главное поместье клана и направился к друзьям, от которых узнал, что и Шино, и даже Хината участвовать будут.       Ему срочно требовалось выпустить пар. Авантюрный нрав Инузука требовал действий, и Киба знал, что, немного успокоившись, он вернется и начнет уговаривать мать, несмотря на всю её категоричность.       Пробираясь к тренировочному полигону своей команды, он проходил мимо полигона седьмой команды и увидел бывших одноклассников в полном составе там. Они тоже обсуждали предстоящий экзамен, и Киба хоть и никогда не был сплетником, да и подслушивать не привык… Но устроился в ближайших кустах, скрывая свою чакру насколько он это умел.       Про этих троих судачила вся деревня, и это жутко бесило. Генины, удачно закончившие миссию ранга А! Да и так было всем понятно, что основную работу сделал их сенсей! Придурок Учиха небось совсем зазнался — поговаривают, что именно он будет обучаться кендзюцу, чтобы освоить один из великих мечей скрытого Тумана. Уж лучше бы это был назойливый Узумаки, он хоть тоже придурок, по мнению Кибы, но хотя бы не такой хмурый.       — Мы должны участвовать, — могильным голосом, впрочем как всегда, проговорил Саске, скрещивая руки на груди.       — Я отказываюсь, — спокойно ответила Сакура Харуно. Она посмотрела прямо в сторону тех кустов, где затаился Киба, но он знал, что это просто совпадение. Сакура плохо чувствует чакру, и у неё нет сенсорных навыков.       — Что? — прорычал Учиха.       Наруто шумно вздохнул.       — Сенсей запретил нам давить друг на друга, — напомнил он. Инузука давно не общался с ним и его удивила невозмутимость Узумаки. Раньше он бы принялся кричать и с огромным количеством эмоций возражать Саске во всем, сейчас же бывшего одноклассника было не узнать.       Впрочем, они все изменились. Стали какие-то… потерянные.       — Из-за нее нас либо не допустят на экзамен, либо добавят в команду неизвестного генина! — яростно продолжал Учиха. Глаза его были ледяные, отчего становилось жутко.       — Это опасно. Мы еще не готовы, — Сакура пожала плечами.       Наруто переводил взгляд с одного сокомандника на другого, что-то обдумывая.       — Я участвую, — ответил он.       Сакура хмыкнула и встала с травы, на которой сидела, подняла все свои свитки и неспешно стала складывать в сумку.       — Почему ты все портишь? — продолжал Саске. Было странно видеть его столь эмоциональным, даже если эмоции были негативные. — Без твоего участия будет сложнее: ты ирьенин, и мы тренировались всегда втроем, учитывая силы друг друга!       — До завтра, ребята.       Она развернулась и стала уходить, Саске яростно ударил ствол ближайшего дерева, отчего там остался след его кулака, а Наруто молча наблюдал за своими друзьями, но остался рядом с Учихой, молчаливо поддерживая его слова.

***

      Киба догнал Сакуру, когда она уже почти вышла на главную улицу Конохи. Был уже вечер, люди вокруг спешили домой и суетились, в лавках и магазинчиках было самое оживленное время, и торговля шла полным ходом. Было шумно, и в деревне как никогда чувствовалась жизнь. Казалось, никто не обращал внимание на двух юных генинов.       — И почему ты так поступила? — спросил он без предисловий с ухмылкой.       — Что? Ты о чем?       Он хмыкнул и обогнал её, теперь двигаясь впереди и идя спиной вперед. Акамару был у него на руках и с интересом в щенячьих глазах рассматривал Сакуру.       — О том, что ты не хочешь участвовать в экзамене. Боишься? — он обнажил острые клыки в довольной усмешке.       Она нахмурилась и попыталась его обогнать. Разговор с Наруто и Саске её расстроил, решение Узумаки поддержать Саске неприятно удивило, а голова будто бы пухла от новой информации об ядах и их изготовлении. Она устала, и ей хотелось купить сладостей и скорее лечь в кровать.       — Не намерена это с тобой обсуждать.       — Мое участие возможно тоже под вопросом…       — И что же так? Клан решил, что ты не готов? — усмехнулась она, поправляя лямку сумки. Было видно, что ей некомфортно.       Киба оскорбился. В его клане был матриархат, и наследницей являлась его старшая сестра Хана, но он оставался сыном главы, и никто не смел сомневаться в его способностях.       Ярость разгорелась в крови, Акамару начал порыкивать и обнажать еще совсем крохотные зубки. Инузука заставил себя успокоиться.       — Нет, — отчеканил он. — Но ты понимаешь, что доводы Учихи верные…       — Подслушивал значит, — перебила она.       — И если не будет тебя, то вероятность их неудачи, какой бы она не стала, будет значительно выше.       — Их команду не допустят без меня: должно быть три участника.       — Это правило изменили. Они просто добавят вместо тебя кого-то другого.       Сакура прикусила губу, и он видел, как на её лице появляются сомнения.       Хана была хорошим ирьенином и подрабатывала в госпитале Конохи, где последний месяц обсуждали генина Харуно с непонятно откуда взявшимися способностями медика неплохого ранга. Если она и вправду обучалась сама лишь по свиткам, которые, заметил Киба, даже сейчас торчали у неё из сумки, то эта девочка была гением.       Когда они учились в академии, то Сакуру всегда хвалили учителя, и она получала высшие оценки, но все были уверены, что её успех в учебе был обусловлен зубрежкой, а не реальным пониманием дела шиноби. Но сейчас Киба был готов поверить в силу заучивания, если это привело бы его к таким же результатам, как у неё.       — Не пойму, тебе-то что? — она кинула на него странный взгляд.       Киба впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.       — Хочу сразиться с крутыми соперниками на экзамене. И победить.