не делай этого, хён.

— хён! хён! — кажется, что это совсем детский голос мальчишки лет семи, правда? но на самом деле это мелодичное звучание принадлежит семнадцатилетниму парнише, безнадёжно погрясшему в своём омуте, который обещал быть без чертей. обещал. клялся; — что, гукк-а, что случилось? ты поранился? где? больно? — нечеловеческой любовью его окружал хён, будто всё у них хорошо, всё как в сказке, всё прекрасно и везде щебечут прекрасные птицы, оставляя всех в параллельной вселенной, давая насладиться мальчикам друг другом. но так же не бывает и все мы об этом знаем. они тоже знали; — нет, хён. я нарвал тебе пушистый букет одуванчиков! ты же любишь их, правда? — а тэхён лишь положительно кивнёт младшему и продолжит нежиться с ним на зелёном поле. всё шло подозрительно гладко, не знаешь, откуда ожидать подставы. // чонгук — бутон цветка, не познавший всех прелестей жизни, да и самой жизни, очередной новоиспеченный эксперимент злой судьбы, которая беспощадно идёт по головам, дабы добиться своего; тэхён — не на свои года умный цветок, который распустился, и вот, будто уже прожил всю жизнь без остатка, хотя совсем недавно только стукнуло девятнадцать; тэхен — поэт, пишущий судьбы десяток, сотен и тысяч людей, привыкший работать во мраке и одиночестве, который нашёл свою единственную и неповторимую музу. он затуманил разум мальчишки своим ярким ароматом одеколона, как умеют дурманить только алкоголь и наркотики; чонгук — его муза, его вдохновение, его Сириус среди миллиарда других звёзд, которые по сравнению с ним — ничто, незаметные серые пылинки на чёрной ткани, которую не будут стирать долгое время, потому что она никому не сдалась. он наивный мальчишка, влюбившийся в своего хёна, который не знает, что его ждёт впереди, но знает, что тэхён всегда будет рядом. а чонгук? захочет ли он сам остаться после горькой обжигающей до костей правды? // — тэхён-а, почему ты не пускаешь меня в эту кладовку? ты что-то скрываешь от меня, хён? — чонгуку стукнуло восемнадцать, он закончил школу и хочет поступить в университет, находящийся за бесконечные тысячи километров от этого городка, — почему ты сам туда ходишь каждую ночь, что-то забираешь, а потом предательски покидаешь меня и оставляешь спать одного, хотя вечером обещаешь оберегать всю ночь? ты что-то от меня скрываешь, хён? те уже в какой раз оставляет его без ответа, а чонгук верит, что когда-нибудь хён расскажет ему всё сам. жутко хочется узнать, что же всё-таки скрывается за этой адской дверью. но как он сможет сказать своему домашнему котёнку, которые не переносит насилия и крови, что каждую ночь, ровно в 23:00 он покидает их квартиру с оружием, в чёрном костюме, с маской на лице и стирает одного человека с лица земли уже на протяжение трёх длинных лет? как он скажет своему недостающему кусочку пазла, который не переносит вранья и хладнокровия, что каждую ночь, благодаря ему проливается алая жидкость на поверхность земли и бетонных зданий? как он скажет своему наркотику, который не переносит насмешки и притворства, что каждую ночь он слушает мольбы о пощаде, а потом насмехается и жестоко расправляется с заказом, дабы не отказывать себе в деньгах? он не знает. он не сможет. // хён! хён! я поступил, хён! меня взяли, слышишь? — сломя голову носится мелкий по всей квартире, а за ним и старший. прошёл ещё год. чонгуку уже девятнадцать лет, а тэхёну двадцать один. пора бы уже устроиться в офис и разгребать там пыльные бумаги, но тэ не хочет терять на это время, он обязан отдаться чонгуку полностью. и вроде всё так же здорово, весело и тихо, всё по сценарию. но. везде есть свои нюансы, свои “но„, даже не одни. — гукк-и, ты у меня такой молодец! я знал, что ты сможешь! — хён, правда это очень далеко, вылететь можно через три дня или через месяц.. но я хочу пробыть с тобой как можно дольше, поэтому через месяц я уеду, хён, — в голосе этого парнишки можно было услышать грустные ноты. даже не так, только глухой бы не понял грусти и сожаления в его голосе, — но я буду приезжать часто! хоть каждые выходные, каждый месяц, на каждый каникулы! обещаю, — уже более трезво говорит гук, с энтузиазмом, но грусть не сможет покинуть его всё то время, что он будет без своей поддержки, без него, без хёна, без его жизни. — гукк-и, расстояние — не помеха! мы обязательно что-нибудь придумаем, не волнуйся! я дождусь тебя, милый мой! — тэ делает вид, что заливается слезами и провожает своего спутника в армию, а потом парни вместе заливаются смехом. но кто же знал, что это будет последняя весёлая нота в их жизни? // — вижу цель, — три, две, одна, — задание выполнено. жду начисленных денег, конец связи, — на следующую же ночь парень отправился сюда, на задание. обычно он не боялся, что гук может что-то узнать, но сегодня было крайне беспокойно на сердце. да, тэхён не смог ни бросить, ни рассказать. и не сможет. даже если и сможет, его никогда не простят за это, так можно продолжать держать это в секрете от чонгука третий год и с лёгкостью выполнять заказы, не жалея ни единую мушку. а зря, ведь чонгук никогда не любил жестокости. и не полюбит; наконец после заказа он возвращается в квартиру. сердце дерут сотни кошек своими заточеннми когтями, поэтому оно проливает множество крови, но почему? гук же всё ещё на своём месте, а дверь так же крепко заперта. почему он так волнуется? возможно, он узнает это ранним утром? — я верил, хён! я верил тебе три года! ты говорил, что не такой! ты обещал, ты клялся, что в твоём омуте не водится чертей, что не заставишь меня плакать и сможешь защитить? почему ты так одурманил меня запахом своих дорогих духов, ароматом гигиенической помады, которую ты мажешь на сладкие губы для меня, жуткой, но блядски чарующей вонью шампуня! ты всегда пользуешься одним шампунем, чёрт возьми! зачем ты забираешь души невинных людей, зачем перечёркиваешь их жизни, когда они не успели их познать, хён?! — слышали поговорку - “всё тайное когда-нибудь становится явным„? а тэхён забыл о ней, точно так же, как о ключе, который он оставил на верху шкафа. нет, гук не спал, он всё видел. сейчас он готов рвать и метать, но не может, поэтому просто сидит в углу кровати, сжавшись комком и, давясь слезами, орёт. впервые он орёт и не подпускает к себе своего поэта. а что тэхён? он знает, что он козёл, дебил, идиот, кем он только не есть он просто сидит и ждёт, когда гук полностью выговориться, потому что имеет на это право. больше не хочется слушать сердце, а впрочем его больше нет. его без какой-либо опаски швырнули об стену и оно вдребезги разлетелось на сотни осколков, болезненно вкалывающиеся в стенки организма. спустя 15 минут он уже собирал чемодан. // — чонгук, прошу тебя, не сегодня! гукк-и, на сердце тревожно, я умоляю тебя! я знаю, что я дебил, что я сильно провинился, но сделай это не ради меня! — тэхён стоял на коленях, вцепившись в подол его пальто. он ревел так, как воют волки на луну, если не громче. он понимал свою вину. всю дорогу он умолял младшего остаться, но тот просто игнорировал его. а что чонгук? чонгук впервые увидел слёзы старшего. он уже не держал обиды, ведь у каждого свои развлечения, заботы и интересы. главное же, что с ним он не убийца, правда? как жаль, что понял он это слишком поздно. — хён, я сделаю это ради тебя, ты будешь мной гордиться, когда я вернусь домой, а потом мы снова будем вместе! я больше не держу на тебя обиды, хён, пожалуйста, встань с колен! — весь аэропорт смотрел на эту парочку, как на ненормальных, в частности — на тэхёна. но когда их это останавливало? разве их когда-то это волновало? лично тэхёна сейчас волновало то, что чонгук не может сдать билет и прождать этот месяц с ним, потому что уже поздно и их судьба решена. нет, они даже не расстануться. просто тэхёну стоило сказать раньше. — удачи, гук! я приеду к тебе, обещаю! мы вместе потворим всякую ерунду! главное, когда прилетишь, не забудь позвонить! до встречи! — такие слова кричал тэхён, провожая гука в путь. но не зря же сердце так трепещет, не зря же он волнуется? он провожает его в последний путь. // — московское время — три часа шестнадцать минут. экстренные новости! самолёт, летевший из Сеула в *** совсем недавно упал из-за технических неполадок. никого спасти не удалось. список погибших вы можете видеть на экране. ..., 10. Чхве Ин Сон, 11. Чон ЧонГук..., мы соболезнуем... — дальше он не слушал. он молил его, умолял остаться с ним, но билет было уже не сдать, было слишком поздно. теперь он понимал, какого людям, которые висят на волоске от смерти и просят пощады. судьба всё решила за них; тэхён не знал что делать. он просто лежал на полу, слёзы не переставали литрами выливаться из его глаз, но он смотрел, чтобы капли не попали на их фотоальбом. теперь, это и воспоминания — всё, что осталось у него от чонгука. он всю свою оставшуюся жизнь будет винить именно себя за его смерть. если бы он сказал раньше или лучше скрыл замок, ничего бы этого не было; // тэхён смотрит на своё отражение в зеркале. он смотрит на изгиб локтя, который он ударил, спрыгивая с окна первого этажа к чонгуку. гук тогда ругался на него, за то, что его хён такой неуклюжий, а вечером мазал небольшой синяк мазью, так бережно и нежно, как делала только мать в детстве; он смотрит на большой шрам, который красуется на его шикарном торсе. этот шрам он получил, выполняя очередное задание. тогда они первые раз пересеклись с гуком, а тэхён даже не смог ему нахамить. с тех пор они не расходились; он смотрит на недавнюю царапину, "порез", как говорил гук. он тогда долго извинялся за то, что пихнул его в бок, когда тот нарезал огурец, а тот зла-то и не держал. правда гук тогда хорошенько извинился; он смотрел на свои мышцы. раньше он был худой и увлеченный в работу с головой, но с гуком они стали ходить в зал и тэхён стал уносить меньше жизней; он смотрел даже на эти чёртовы боксёрки, которые он снимал, когда лишал гука девственности; он смотрит на мешки под глазами от недосыпа. он не спит уже одиннадцать суток подряд, у него заканчивается еда, благо воду ещё не отключили. он смотрит на эти мешки и вспоминает тот момент, когда прощался с ним, обещал приехать; он смотрит на эти красные от слёз глаза. он не перестаёт плакать всё те же одиннадцать суток. вспоминать всё тот же день и тот же момент; тэхён смотрит на себя и ненавидит больше всех. он сам погубил его человека, его наркотик, его половинку, его часть, его жизнь. сейчас он стоит перед зеркалом в одних боксёрах и хочет покончить с собой, с этой бессмысленной жизнью. он даже на работе не предупредил. ему было наплевать, что босс может сказать. ему было наплевать на всё; он стоит и собирает мысли в кучу. лишь на секунду прикрыв глаза, после слишком резко открыв, он видит гука рядом с собой, в отражении. сейчас он чувствует его тепло, прокручивает в голове его голос, начинает плакать и улыбаться, как кретин. — хён, не делай этого, пожалуйста. я буду всегда с тобой рядом. я буду оберегать тебя, как это делал ты. я не хочу, чтобы ты умирал. прости, что не послушал тебя тогда, хён, но, не делай этого, прошу, — он почувствовал тепло на своём плече. такое родное. он положил ладонь на его плечо. а тэхён готов растаять и одновременно рвать и метать всё вокруг. он исчез, но просил остаться. это была его последняя просьба? а что если он ещё вернётся к нему? он просто обессиленно рухнул на холодный пол, не зная, что делать и как жить дальше. // все мы сами дирижёры своей судьбы. время смерти: три часа ночи. пол, ФИО умершего: мужской, Чон Чонгук. последнее желание: не делай этого, хён.