Запретные отношения

      Утро встречает ребят ласково и, наконец-то, не как раньше. Ближе к обеду все просыпаются, за исключением директора, который, видимо, слишком «заработался» и решил отдохнуть подольше.       На столе в мини-кухне всё разложено как по полочкам, вилочка к вилочке, ножичек к ножичку. Джин, как всегда, заправлял всей кухней, поэтому остальные сидели за столом и лениво потягивались, наблюдая за слишком быстрым Кимом.       — Джин, а где ты так научился готовить? — Намджун устремляет взгляд на парня, замечая недовольство.       — Как «так»? — Сокджин поворачивается к нему и смотрит в ответ, думая не о том.       — Ну, так хорошо, — Бубнит Ким и видит, как выражение лица смягчается, а в глазах появляется радость.       — Ох, знаете, я часто раньше готовил вместо родителей, потому что они появлялись дома не раньше двенадцати, — Джин снова отвлекается на готовку, но говорить не перестаёт. — Ночи.       Ким добавляет только одно слово, а лица от него вытягиваются мгновенно. Да уж, теперь понятно, почему он так изумительно готовит.       Через полчаса стол был полностью накрыт, а Джин усажен за стол, поэтому они сразу же накинулись на еду, забывая о Шихёке, который сам любит напоминать о себе.       — Что же вы, совсем про меня забыли? — Директор с улыбкой садится на последний стул рядом с Чонгуком и Тэхёном, и осматривает их, щуря глаза.       — Нет, конечно же нет, мы помним, — Уверенно бубнит Тэхён, хотя сам последний раз вспоминал его вчера, когда тот уходил спать.       Тот в ответ удовлетворённо улыбается и принимается за еду, но спустя пару мгновений снова открывает рот, от чего многие закатывают глаза.       — Ах да, не стройте планы на день, потому что за вас уже это сделали, — Шихёк довольно улыбается, замечая явное недовольство, но ребята просто не знают, какие у них планы.       — Быстренько доедайте и готовьтесь, скоро выходим. И да, возьмите пару масок и ласты. — Директор встаёт с места и перед тем, как уйти, говорит последнюю строку и заливисто хохочет, потому что лица мемберов вытягиваются, а рты приоткрываются.       Маска? Ласты?!

***

      После допросов мемберов в машине, Шихёк всё-таки рассказал, что они едут на море, чтобы покататься на каком-то суперском катере и понырять с маской и, собственно, ластами.       Так как их снимали, было бы странно разговаривать с арми о том, что их куда-то везут, а куда — они не знают, и вообще их заставили, да.       Поездка много времени не занимает — через полчаса они спокойно сидят на том самом катере, на который их усадили прямо у пристани, и болтают.       Вид открывался чудесный: Небо чистое, голубое, а на нём солнце, яркое и лучистое, вдали расплываются здания и пляжи, а под парнями голубая, полупрозрачная чистейшая вода и разные рыбки, проплывающие рядом.       Ветерок спасает парней от жары, потому что здесь градусов тридцать, поэтому они ноют, хнычут и в открытую говорят о желании сброситься с этого катера.       Водитель смеётся вместе с Шихёком, а парни продолжают ныть, ведь это издевательство чистой воды — под тобой море, а ты даже окунуться в него не можешь.       Если бы проводили конкурс «чьи фанаты самые терпеливые», то арми точно заняли бы первое место по миру, потому что проходит чёртов час, а они всё ещё сидят на этих сидениях спереди и слушают всплески воды и разговоры двух мужчин перед ними.       Хосок сидел, ждал, а потом психанул окончательно и прыгнул в воду, заорав как обычно.       Катер не останавливается, а спокойно едет дальше по воде, пока Чон что-то визжит вдалеке, а ребята ахуевают и пытаются перекричать мотор, прикреплённый к катеру.       — Шихёк, мать твою! — Взвизгнул Джин, размахивая руками. Директор наконец повернулся и уставился на парней, которые почему-то орали и слишком бурно реагировали.       — ХОСОК УПЛЫЛ К ЧЕРТЯМ! — Орёт Тэхён, на что Шихёк сначала крутит пальцем у виска, а потом видит силуэт человека в воде и кричит водителю тоже самое, что и Ким.       Катер наконец разворачивается, подплывая к орущему Хосоку, а спасательный круг летит в объятия к парню, но бросок Чонгука оказывается не особо удачным, потому что край круга летит прямо на мембера и врезается ему в голову. Тело перестаёт подавать признаки жизни, а потом вообще уходит под воду, от чего все начинают орать ещё больше.       Намджун, как лидер всея бантан, ныряет вслед за Хосоком и доплывает до него, хватаясь за плечи парня, а потом понимает, что он, чёрт возьми, не умеет нормально плавать. Перед тем, как начать бултыхаться, он кладёт руку на лицо, потому что он редкостный долбоёб, хоть и главный в группе.       Чонгук, аки герой, прыгает в воду и быстро догоняет страдальцев, хватая парней и также быстро доплывая до катера.       Чон заходит на палубу под крики, ожидая благодарностей и комплиментов, но слышит лишь «Ох, Намджуни, как он там» и «Бедный Хосоки~». Тэхён понимающе хлопает парня по спине и смотрит долго в глаза, но Чон лишь коротко смотрит в ответ и отворачивается, потому что арми как бы наблюдают за ними, так что о вигуках можно забыть надолго.       Посиневшие парни приходят в сознание только через полчаса, когда начинается самое интересное, но они уже наплавались, поэтому им приходится сидеть на катере и с недовольством наблюдать за счастливыми парнями, которые плавают по дну морскому и рассматривают «достопримечательности».       Это путешествие действительно пришлось по нраву всем парням, поэтому возвращаются они под впечатлениями.       Оператор свалил в тартарары, оставляя наконец парней, но рядом Шихёк, поэтому они переглядываются и с тусклыми минами заходят в кафе, чтобы перекусить.       Столик находится почти сразу — самый крайний и у окна. Идеально. Парни садятся за него и устремляют недовольные взгляды на Шихёка, который почему-то не заказывал ничего, а смотрел куда-то вдаль, улыбался.       — Ребята, вы здесь поедите, а потом заходите в отель, а я отлучусь по важным делам, удачи. — Шихёк быстро проговаривает это, а потом с невероятной скоростью выбегает из заведения с яркой, хитрой улыбкой и блестящими глазами.       Мемберы переглядываются, а потом начинают радостно визжать, потому что теперь нет этих чёртовых операторов и директора, а значит… свобода!       — Чимини, что ты будешь? — Юнги хватает парня за локоть; нежно и осторожно, а Пак улыбается так ласково и говорит, что «Он худеет, так что салат», от чего Мин распахивает глаза в удивлении.       Чимину и худеть? Юнги эта новость не нравится, потому что формы у Пака прекрасные, а эти пухленькие пальчики и щёчки только украшают его, а тут это «я худею».       — Эй, я и так тебя люблю! — Слишком громко вскрикивает Юнги, на что на них оборачивается добрая половина всего кафе. Кто-то презирает, кто-то смеётся, а кто-то, это фанатки-шипперы, хихикает и снимает это на видео, поэтому Мин извиняется и отпускает Пака, потому что даже здесь свободы нет.       А Тэхён не может, потому что любит обниматься, общаться, касаться и хоть как-то взаимодействовать, но Чон лишь мычит, отталкивает и игнорирует. Киму не хватает внимания, ему хочется не только, извините, трахаться каждый день, как кролики, но и любить, показывать это, и получать любовь взамен, а получает лишь «Угу», «Отстань, хён».       Чонгук видит, как Тэхён грустит, как маячит перед ним, трогает, ждёт ответных действий, но не получает, потому что Чон думает о работе и о том, что палиться не хочет, но желание, сильное и влекущее, заставляет касаться в ответ, потому что хочется это сделать, хочется обнимать, целовать, ебать в конце концов своего парня, но фанатки ведь везде, как и камеры, люди, Шихёки там всякие.       Чонгук обнимает его так нежно и ласково за талию, а потом хмурится, губу до крови кусает и шепчет на ухо «Нельзя», отстраняясь от парня и устремляя взгляд в окно. Парень не видит Тэ, но чувствует, как атмосфера становится другой, и как рядом с ним Ким кулаки сжимает и быстро-быстро моргает, чтобы не начать плакать, потому что больно и обидно до чёртиков.       Они дети те ещё, и сейчас они чувствуют, как перед ними конфетка лежит; манящая и сладкая до одури, но её резко хватают и запрещают трогать, приказывая как собачке, и ведь правы они, что запрещают, но внутри всё равно детская обида и желание.

***

      Под раздражённое «Я хочу в отель», сказанное Тэ, все встают с мест и отправляются в здание, находящееся от них в нескольких десятках метров.       Мемберы удивляются поведению парня, который, ничего не сказав, резко хлопает дверью перед ними и уходит в свою комнату, но ничего не говорят, а расходятся по своим комнатам; знают, что сложно всем, поэтому не раздражают его, а решают навестить позже.       Чонгук губу искусал до крови, потому что чувствует себя виноватым, но в комнату не заходит; он стоит перед дверью и слышит тихие всхлипы и бормотание и не выдерживает, приоткрывая дверь и заходя внутрь.       Тэхён лежит на кровати, свернувшись в клубочек, и плачет, прикрывая красные от слёз глаза руками.       В сердце колет и болит, потому что не хочется видеть слёзы на лице этого пушистика, поэтому он тихо подходит к нему и садится на край кровати, касаясь рукой до талии; осторожно и невесомо, потому что знает, какой тот хрупкий.       — Тэ, — Чонгук тихонько зовёт его, но ответа не слышит, а всхлипы всё продолжаются, от чего сердце начинает болеть ещё больше, но он даже не представляет, как плохо Тэхёну.       Всхлипы прекращаются, как и движения парня, от чего Чонгук сначала пугается, а потом видит макушку и красное, мокрое лицо. В глазах боль, тоска и обида бесконечная, от чего Чон вздрагивает, но молчит и лишь смотрит с пониманием в его бездонные глаза.       — Я устал, Гук, — Ким хриплым голосом выдавливает слова из себя и тихо всхлипывает, прикрывая глаза.       — Ты ж моё солнце, — Чонгук просто хватает парня за талию и осторожно переносит на свои колени, прижимая к себе. Парень говорит всякие нежности и просто приятные слова, от которых он успокаивается и перестаёт плакать.       — Тэхён, я тебя люблю, — Чонгук говорит просто, нежно и чувственно, хотя у самого сердце бешено стучит и в горле пересыхает, потому что он никогда такое не говорил ему, — Именно ты тогда смог сделать так, чтобы я влюбился окончательно и бесповоротно, потому что ты — не обычный фанат, ты — особенный, Тэ, — Парень говорит всё честно, без преувеличений, пытаясь судорожно найти в голове нужные слова, но они и не нужны Киму, потому что слёзы скатываются по лицу, а на лице сияет яркая квадратная улыбка, и Чонгуку сразу же становится понятно — он плачет от счастья.