Blood & Ash

Старая женщина с благоговением взглянула на Ская, когда он вошел в ее маленькую квартиру. — Это честь для меня, — выдохнула она, препроводив его в тесную гостиную и расчистив для него место на захламленном диване. — Как я понимаю, вы встречались с вампиром? — прямо спросил он ее. Она кивнула. — С вампиром, который присматривал за моим братом? — Простите меня, — попросила она его. — Нам следовало сообщить вам. Его рот сжался в угрюмую линию. — Сейчас это не имеет значения, — он отмахнулся от извинения. — Что вы сказали Азраэлю, мне нужно знать. — Мы не могли найти их, — пробормотала она. — Мы пробовали, когда они впервые пришли сюда. Но их чары слишком сильны. — Никто не видел Азраэля с тех пор, как он встретился с вами. Вы должно быть сказали ему что-то. — Нет, мы не смогли указать ему на других ведьм. Мы только помогли ему найти Эша. — Как? — Он сказал, что был назначен вами охранником Эша, что он жил в Королевстве. Это правда? — Да. — Он также сказал, что любит Эша, — она отвела взгляд. — Думаете, это тоже правда? — Я уверен. — Мы наложили на него заклятие, которое должно было привести его к тому единственному, кого он любит. Это казалось хорошим вариантом. Скай кивнул. — Согласен. — Как только заклинание было наложено, он ушел. С тех пор я ничего о нем не слышала. — Можно ли повторить это заклинание? — Кто-то еще влюблен в Эша? — Я люблю его, этого недостаточно? Она грустно покачала головой. — Это другая любовь. Любовь, которая заставляет это заклятие работать, должна быть всесторонней. Свет, который должен был показать Азраэлю путь к Эшу, может создавать только такая любовь. — Должен быть другой способ. — Я не знаю, — она посмотрела на свои руки, рассеяно подергала ноготь. — Мы практикуем только белую магию, и я не знаю ни одного заклинания, которое могло бы привести вас к врагу. — Но он мой брат. — Позвольте мне поговорить с другими старейшинами. Возможно, завтра я смогу вам помочь. Скай пересказал всю беседу Фентону и Оуку, старательно пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Проклятый вампир, — проворчал Оук, когда он закончил. — Неужели он никому не сказал, что влюблен в Эша? — Это помогло ему найти его, не так ли? — возразил Фентон. — Но он не пришел и не сказал нам, не так ли? Он отправился в одиночку, слишком самоуверенный, чтобы предположить, что способен вызволить его сам, я полагаю. — Не ссорьтесь, — прервал Скай, предупреждая раздраженный ответ Фентона. — Если мы разругаемся, это не поможет. — Говорю же, поищем вновь, — предложил Фентон. — Мы знаем, что он где-то в городе. — Мы уже везде искали, — вздохнул Скай. — Если чары ведем так хороши, как нам сказали, мы можем пройти просто мимо их местоположения и никогда не узнать этого. — Но мы должны что-то делать, — Фентон выглядел смятенным. Внезапно он просиял. — Что насчет Доминика? — Вампира? — спросил Оук, пораженный. — Он был любовником Азраэля. Не могли бы мы использовать его, чтобы найти Азраэля так же, как Азраэль нашел Эша? — Возможно, — Скай задумался над идеей, — если он все еще любит его. — Я поговорю с ним, — Фентон выскользнул из комнаты. — Мне это не нравится, — пробормотал Оук, поворачиваясь к Скаю. — Что? — Слишком много вампиров вовлечено. Твой отец никогда не считал их достойными доверия. — Я не мой отец, — тон Ская был жестким. — Но ты не можешь забыть столетия предательств сейчас, — пораженно вскрикнул Оук. — Я доверяю этим вампирам, — уверил его Скай. — Они показали себя более полезными в поиске моего брата, чем феи. — Это вина вампира, что его похитили, — парировал Оук. — Если бы ты не привел Азраэля во дворец… — Думаешь, я не знаю этого? — Скай обернулся к своему генералу. — Я полностью осознаю все ошибки, которые совершил, не следовало приводить Азраэля в Королевство, не следовало оставлять его там, после того, как он сказал, что любит Эша. Но я сделал так, и это мои оплошности, не его. Он постарался выполнить мои распоряжения наилучшим образом, несмотря на собственные желания и суждения. — Сэр, вы не можете винить себя, — шокировано ответил Оук. — Конечно, я виню себя. Никто другой не виноват. Если что-то случится с кем-то из них, это останется на моей совести навсегда.