My Love

Мужчины становились все более веселыми, победно поднимая в воздух свои кубки, и Петир наслаждался беспокойным выражением лица Джона Сноу, столь неуместным среди всеобщей атмосферы веселья. Он устроился поглубже в тени, что, впрочем, и не требовалось, поскольку все взгляды и так были прикованы на мнимого героя битвы. Как он и предполагал, бастард совершенно не был способен править, и, что более важно, совершенно этого не хотел. Человек без амбиций… Он не может быть опасен. Сброд в зале взревел, и он мысленно поблагодарил их за их глупость. Эти их необдуманные поздравления были тем, что заставит ее голубые глаза вновь обратиться к нему, он был уверен в этом. Она сидела там, где ей и было положено находиться, подумал он — во главе стола, над всеми, прекрасная и недосягаемая. У скольких рыцарей начинали биться сердца быстрее от одного взгляда на нее в этот момент? Однажды он сказал, что в своей жизни он любил только одну женщину. Сейчас же, скрываясь в тени, он задавался вопросом, когда это перестало быть правдой. Он вспомнил, когда он впервые увидел ее. Первое, на что он обратил внимание, были ее рыжие волосы, типичные для Талли, перед тем как увидеть беспокойство на ее лице, когда он подошел к ней. Он наслаждался ее бледным от страха лицом, когда он шепотом рассказывал ей на ухо страшные истории о Псе и Горе, тогда она была еще наивным ребенком. Кет некогда тоже читала ему сказки, и он признался себе в том, что почувствовал какое-то болезненное удовольствие, заставив ее дочь вздрагивать от историй гораздо более жутких. Он хотел отобрать часть ее невинности, как когда-то поступила с ним ее мать. Нет. Это произошло не тогда. Джон произносил какую-то речь, пытаясь восстановить мир между лордами и одичалыми. Петиру стало его жаль, впрочем, он пожалел бы любого Старка в такой ситуации, поскольку они всегда более полагались на свой меч, чем на дипломатию. Хотя, она, казалось, могла стать исключением. Он хорошо обучил ее, он видел это по тому, с каким величественным видом она слушала ту бессмыслицу, что нес ее брат-бастард. Он вспомнил тот день, когда она действительно оказалась в его власти. День, когда он выставил ее мужа виновным в убийстве Джоффри. Он собственными руками тогда помог ей подняться на корабль, теми же руками, которыми он заглушил ее крик, когда он расплатился с Донтосом стрелой в лицо. — Деньги покупают молчание лишь на время, — объяснил он ей тогда. — Стрела в сердце покупает его навсегда. Она все еще дрожала, такая хрупкая и отчаявшаяся, когда он, приобняв ее за плечи, увел с палубы. — Мы все здесь лжецы, — ответила она послушно, когда он спросил, усвоила ли она первый урок. Он задумался тогда, могла ли юная Кет учиться столь же быстро. Нет. Это произошло не тогда. Петир отвлекся от своих воспоминаний и обратил внимание на обстановку в зале. Джон пытался разрядить накаляющуюся обстановку, а маленькая девочка — напористая леди из дома Мормонт, пыталась защитить его. Если бы бастард был бы хоть наполовину столь же величественен, как она, с удивлением для себя осознал Петир. Даже Санса изобразила слабую улыбку одобрения. — Он — мой король, — убежденно заявила она. — С этого дня и до конца его дней. Санса больше не улыбалась ей после такого. Не лучший выбор короля, подумал Петир. Но в итоге ее слова заглушили другие голоса в зале, и он удовлетворился этим, потому что он мог вернуться к своим мыслям. У него был ответ, он был почти уверен в этом. Должно быть, это произошло в Орлином гнезде. Все верно, это было именно тогда. Больше чем все остальное, он помнил снег. То, как он падал мягкими хлопьями на ее волосы. То, как исказилось от печали ее лицо, когда она стояла возле своего снежного Винтерфелла, разрушенного до неузнаваемости. Она больше не мечтала о рыцарях и принцессах. Многое может случиться между «сейчас» и «никогда». Он сказал ей, что она была прекраснее своей матери, потому что именно так и было. Это была красота, омраченная трагедией, и это настолько ошеломило его, что он поцеловал ее, погрузив пальцы в ее прекрасные медные волосы. Нет. Опять же нет, это произошло не тогда. Он расплатился за свою импульсивность — он рисковал всем, над чем он трудился, только ради желания прикоснуться к ее губам, и рискнул снова, когда, не моргнув глазом, убил свою жену. Он никогда не испытывал подобной ярости, когда увидел Сансу на коленях, балансирующую между жизнью и смертью. «Я любил только одну женщину всю свою жизнь. Одну женщину». Когда он произнес эти слова тогда, то он был уверен. Но сейчас он не мог найти ответа. Он усмехнулся про себя. Ему неожиданно пришла на ум то, как она солгала на следующий день. Как она зашла в тот зал, с дрожащими губами и заплаканными глазами, что даже он практически поверил в ее скорбь. Петир никогда не забудет те взгляды лордов Долины, с которыми они смотрели на маленькую девочку, которая так легко обвела их вокруг пальца. Да, подумал он. Да, это было тогда. Когда осознание пришло к нему, то он подумал, что должен был догадаться раньше. Именно тогда. Лорд Мандерли поднялся и стал произносить пламенную речь о том, что это Джон отомстил за Красную свадьбу, что Джон был Белым Волком и Королем Севера, и даже торжественно преклонил колено в конце. За ним встал следующий, лорд Гловер, который смело заявил, что поддерживает Джона Сноу. Какой позор, моя дорогая, лениво подумал Петир, наблюдая за ней. Вероятно, только он мог понять, как напряжена она сейчас, как натянуты все ее нервы. И да, она была явно раздражена. А довершением всего стало то, что мужчины вскочили на ноги и стали сотрясать в воздухе своими мечами, заставив подняться даже Джона Сноу. Бастард украдкой бросил взгляд на Сансу, неуверенный даже сейчас, даже в зале, полном людей, громогласно объявляющих его своим королем. Он видел, как она мягко улыбнулась брату. Прекрасно, задумался Петир. Прекрасная легкая улыбка. Это был все тот же талант ко лжи, что убедил когда-то лордов Долины. Больше не было песен и сказок, принцесс и героев. Ребенком, она была похожа на Кет, когда он впервые увидел ее. Но она больше не ребенок. Когда их глаза встретились в тот день в Долине, ее глаза были влажны от фальшивых слез, а его глаза изображали искреннее раскаяние. Он понял тогда, что она стала гораздо более интригующей, чем ее мать. Да, это был именно тот момент, когда Петир Бейлиш влюбился второй раз. Прошлое ушло навсегда. Удовлетворенный своим ответом, он снова сфокусировался на шумной сцене перед ним. Джон продолжал стоять, пока толпа продолжала кричать. Петир с удовлетворением отметил, что она все еще улыбалась. Их глаза встретились. Он подумал, что если она могла понять его, разглядеть то страстное желание к ней, что он скрывал глубоко внутри. Это был их маленький секрет, и ни один рыцарь или одичалый, ни даже бастард Сноу не смогли бы почувствовать это, даже когда истина была прямо у них перед носом. Кровь быстрее побежала по венам, когда он ощутил ее взгляд, и почувствовал, что она думает о том же, что и он, что за желание скрыто в глубине ее глаз. Он знал, что она могла понять, увидеть ту греховную картину в его разуме. Прекрасная картина. Мое будущее. Она больше не была похожа на свою мать. Она была лучше. Она была его, пусть даже не сейчас, но скоро будет — он об этом позаботится. Моя любовь. Она отвела взгляд от Джона, и ее улыбка исчезла. Его мысли обрели четкость, пульс участился в предвкушении. Ты — мое все.