Любовь супергероев

От лица Гарри (я буду Хэри так называть). Даю слово, что когда-нибудь убью Питера Паркера за его длиннющий язык. Мне пришлось рассказать Люси еще и про мою коллекцию супергранат, и показать глайдер, и провести экскурсию по Галерее Зеленого Гоблина, где хранилось вооружение и первые модели глайдеров, созданные еще моим отцом. Во время экскурсии я три раза вспотел, четыре вздыхал и несчетное количество показывал Питу кулак. Вот гад! Я краснею, а он ржет как ненормальный. Но надо отдать должное Люси. Глупыми вопросами она меня не донимала, лишь кивала и изредка дотрагивалась кончиками пальцев до экспонатов. Потом пришла Мери-Джейн, и мы смотрели кино и ели пиццу. Эм-Джей восстановилась в театре, Пит опять стал работать фотографом (не без помощи Эм-Джей) и несколько раз снимал даже меня. Я решил взять с друга пример и тоже подался в супергерои. В газете Дейли Плэнет меня назвали с подачи Пита Черным Ангелом Правосудия, а коротко просто Блек. Я стал Черным и мутузил от нечего делать изредка всяких мелких грабителей и гадов, на которых у его величества Человека Паука не хватало времени. А вечерами я наслаждался покоем, вкусной едой и общением с невероятно красивой и умной девушкой по имени Люси. Она по-прежнему смотрела на меня влюбленными глазами и тихо фыркала, слушая восхищенные голоса журналисток, ведущих репортажи про меня. И по-прежнему ничего не говорила. А я пока не предлагал. Мне она просто нравилась, но не больше. И мне не хотелось бы разбивать ее сердце... От лица Люси. Бог мой, сегодня он опять поздно... Ограбление на Джексон-стрит, девушку столкнули с балкона какие-то шантажисты и три угона. С великолепным изяществом Гарри справился со всем этим, полетал для приличия перед журналистами и публикой, а потом растворился в лучах заходящего солнца. Это его любимый фокус. И шум на балконе означал его возвращение... -Гарри, ты поздно. -Люси ты можешь и не ждать. И вновь я молчу, не желая отвечать, боясь нарушить эту дружбу, зародившуюся между нами, когда Гарри забыл о моих словах в больнице. Он вновь весь в поту, с порога переодевается и в душ, а я жду, когда он зайдет и, чмокнув меня в лоб, начнет с азартом уничтожать мясную запеканку, которую я приготовила в ожидании своего Черного Ангела. Но сегодня он серьезен. Поприветствовав меня, спокойно поел, вышел на пять минут, и позвал меня в свою комнату — поговорить. -Люси, мне хотелось бы, чтоб ты знала. Я долго искал в себе это чувство и нашел. Ты уже три месяца находишься со мной, и все это время ведешь себя, как моя сестра или подруга. Но я не забыл твоих слов после моего второго рождения тогда, в больнице. И сегодня я отвечаю на них взаимностью. Я хотела прервать его, но он остановил меня жестом, и продолжил: -Но ты должна хорошо подумать, прежде чем кинуться в мои объятия. Зачем тебе изуродованный молодой человек с нарушенной психикой и прошлым великого злодея, сын Зеленого Гоблина? Может быть, ты найдешь себе прекрасного принца? Подумай пожалуйста. А сейчас я... Я не дала ему договорить. Мой герой, зачем мне думать? Я готова сию же секунду дать тебе свое обещание вечной любви, так как она окрепла за три месяца! Поэтому я просто поцеловала его, обвивая руками за шею. Минуту он стоял ошарашенный, но потом ответил на мой поцелуй. Мне стало стыдно — я совсем не знала, что дальше! Я ж девственница! Но это и не понадобилось. Руки Хэри обняли меня за талию, потом заскользили вниз и я с легкой примесью ужаса почувствовала, как он расстегивает пуговки моей блузки. Потом я робко начала расстегивать его рубашку. Через несколько секунд Хэри подхватил меня на руки — к тому мгновению на мне оставался сверху только лифчик — и отнес на кровать. От лица Хэри. Мысленно я ругал себя, но остановиться уже не мог. Люси утонула в мягкой перине, я навис над ней и заглянул в ее глаза. Как бы я хотел, чтоб она меня остановила! Но в ее сияющих глазах была лишь мольба продолжать. Кровь стучит в висках, и я обжигаю своим дыханием ее шею, расстегивая на ней джинсы. Она стягивает с меня рубашку, но путается в ремне. Я приподнимаюсь и расстегиваю его сам. Она снимает джинсы слегка дрожащими руками. Волнуется, но не останавливает, а сам я не могу. Застежка на лифчике! Век живи — век учись. Я умею ее расстегивать, но для этого некоторые тратят слишком много времени. Какая у Люси красивая грудь. Как она сама. Целую ложбинку, она вздыхает и прижимает меня к себе крепче. Черт. Я дьявол. И мне самовольно отдается ангел... Все, одежды нет. Она шепотом торопит меня, а я мысленно умоляю ее бежать. Я испорчу ей жизнь. Но она не бежит, и, с шумом вздыхая, крепче обнимает меня, и я беру этот драгоценный подарок — ее девственность... Отзываемся, люди, или действительно автору нужно выпить яду? +открывает пузырек+. Критикуйте, хвалите, говорите, что не так, а то неясно — нрава вам или нет и почему?