То, что Ямато давно хотел понять

В этом году зима в Конохе впервые была такой снежной. Снег засыпал землю большими белыми хлопьями три дня подряд, и теперь местная детвора строила себе снежные замки, прорывая ходы в больших сугробах. Детишки резвились и кричали, веселились, как и положено их возрасту, и не знали о том, с какими трудностями приходится сталкиваться шиноби. Они были ограждены от войны, жили в мире и спокойствии. И Ямато считал, что это не так уж и плохо. Ведь шиноби для того и нужны, чтобы оберегать покой тех, кто не может сделать это самостоятельно. В такой день, как сегодня, когда небо было затянуто серой дымкой, полностью скрывшей солнце, а от белого цвета резало глаза, Ямато предпочел бы остаться дома, отдохнуть немного от напряженных миссий или понежиться в горячих источниках. И так много случилось за тот период, что его выдернули из АНБУ и приставили к Наруто в качестве наставника. Сразу эта миссия на мосту, потом Саске, смерть Асумы, Акацуки. Ямато считал, что после такого следовало бы взять небольшой перерыв, восстановить силы. Но кто его вообще спрашивать-то будет? Какаши-семпай попросил его помочь, а ему отказывать не стоило. Ведь Ямато, как никто другой, знал характер и нрав своего семпая. И лучше бы с ним лишний раз не сталкиваться, если не хочешь с улыбкой получить между глаз. Да Ямато и сам был не прочь помочь. Не просто потому, что уважал и немного побаивался Какаши, а потому, что это было нужно еще и Наруто, который не желал отсиживаться долго в госпитале из-за своей руки. Этому ребенку всегда нужно было тренироваться, изучать новые техники и становиться сильнее, чтобы догнать Саске. Ямато всегда лишь молча удивлялся. Ведь Узумаки и так достаточно силен для своего возраста. Особенно теперь, когда у него есть эта ужасающая техника. Но Наруто – это Наруто. И тут ничего не поделаешь. Ямато он даже нравился. Парень был простым, открытым и честным. Люди тянулись к нему, словно растения – к солнцу. Он был чересчур шумным, крикливым, но верил в свои слова до самого конца, и в них вскоре начинали верить другие. Ямато тоже не стал исключением. Его только одно настораживало. Или скорее не настораживало, а казалось ему любопытным. Он часто замечал, что его семпай проявляет к Наруто снисхождение, какое не проявлял ни к кому. Возможно, причиной тому было то, что Наруто – сын Четвертого, некое наследие, оставленное Какаши от его погибшего учителя? Сначала Ямато так и подумал, ведь Хатаке был привязан к Четвертому, но вскоре капитан АНБУ уже не был так уверен. И все из-за взглядов. Мимолетных, украдкой, когда никто не видит. Осторожных взглядов, таких, какими смотрят скорее не на ученика или учителя, а на любимого человека. Сам Ямато никого особо не любил, но почему-то ему казалось, что именно так должны смотреть. И прикосновения. Трудно рассмотреть в них некий смысл, подтекст, если не присматриваться, но Ямато присматривался, поэтому он подмечал. Чуть сильнее сжатые пальцы, чуть дольше ладонь задерживается на плече, а пальцы мимолетно пробегают по шее. Ответная улыбка Наруто, когда ладонь Какаши зарывается в его волосы. Все это – те мелкие детали, которые не видит никто, если не хочет их видеть. И Узумаки кажется поразительно взрослым человеком в такие моменты, ведь он старается ничем не выдать то, что эмоций от каждого прикосновения больше, чем он выдает на лице. Для Ямато все это выглядит странно. Непривычно, наверное, потому что он знает Какаши давно, но никогда не видел его таким, каким тот становился рядом с Наруто. Он улыбался чуть чаще, пусть под маской этого было не рассмотреть. Тянулся к Узумаки, словно только этот человек мог спасти его из пучины кошмаров, где Какаши всякий раз переживал смерть дорогих ему людей, которых не смог спасти. И Наруто вытаскивал его оттуда, из этих кошмаров. Ямато не знал это наверняка, но видел. Ниндзя ведь наблюдательные. Они умеют анализировать и подмечать самые мелкие детали. Только вот Ямато не должно было так сильно заботить, что на самом деле происходит между учителем и учеником. Но его заботило. Он надеялся прийти на тренировочный полигон, где они уже тренировали ранее расенган-сюрикен Наруто, первым, но понял, что не судьба, потому что среди белого снега, устилавшего все вокруг, он заметил две фигуры. Значит, Какаши-семпай и Наруто уже здесь. Снег хрустел под ногами при каждом шаге. Ямато подходил медленно, не спеша, и присматривался к тому, что делают эти двое. Кажется, они тренировались и до его прихода, поскольку Узумаки уже успел грохнуться без сил, а Какаши сидел на корточках, поддерживая своего ученика. Вроде бы, все было привычно и знакомо. Хатаке не раз не давал своему ученику поцеловать землю, когда тот терял все силы. Но в этот раз все было иначе. Ямато чувствовал. Он был уверен, что о его присутствии уже знали. По крайней мере, Какаши. Но тот даже не обернулся, продолжая держать Наруто на руках, наклонившись к нему непозволительно близко. Ямато прищурился, присматриваясь, и удивленно распахнул глаза. Потому что никогда не думал, что окажется свидетелем чего-то такого, где не нужно присутствие постороннего человека. Ему стало неловко, но одновременно прояснилось все то, о чем он думал это долгое время. Какаши целовал Наруто, осторожно сжимая пальцами его подбородок. Длинные ресницы Наруто подрагивали, на его светлые волосы налипли большие снежинки неустанно падающего снега. Он выдыхал облачка горячего пара всякий раз, когда Хатаке отрывался от него на короткое мгновение, чтобы вдохнуть воздуха и посмотреть в глаза, после чего снова целовал. Ямато не должен был наблюдать. Ему здесь не место, но его природная наблюдательность, развитая с детского возраста, брала верх. Он снова видел, как аккуратно сильные пальцы семпая сжимают подбородок подростка, как они буквально делят один воздух на двоих, как обмениваются короткими взглядами, в которых чувств больше, чем Ямато когда-либо видел за свою жизнь. Ему заметна каждая мелочь, каждое подрагивание ресниц, движение губ. Все. И он понимает, что это не просто влечение, какое бывает у подростков к взрослым и наоборот. Это было чем-то серьезным, тем, чем стоит дорожить, потому что не каждому выпадает такое испытать. Значит, Наруто все же мог быть не просто задорным и взбалмошным ребенком, уверенным в своих словах и идущим до самого конца. Сейчас, что-то коротко выдыхая в губы Какаши и смотря на него из-под полуопущенных ресниц, он казался намного взрослее, спокойнее. Ямато улыбнулся. Он не собирался осуждать отношения между учителем и учеником, у которых была приличная разница в тринадцать лет. Это не в его праве. Шиноби часто не успевают любить, погибая до того, как смогут кому-то открыться, поэтому стоит ли уделять место предрассудкам там, где каждый ходит под руку со смертью? Нет. В мире шиноби проще не выбирать, кого любить, а просто любить. Потому что времени может оказаться не так много. Поэтому он просто развернулся и ушел, решив все же устроить себе выходной на сегодня, ведь этим двоим будет явно не до него и не до тренировок. Конечно, Ямато предпочел об этом не думать, потому что чужая постель – это еще нечто более интимное, чем поцелуи. Когда шаги Ямато стали удаляться, Какаши оторвался от покрасневшего и тяжело дышащего Наруто и посмотрел через плечо. Все же, потом нужно будет поблагодарить Тензо за то, что не стал вмешиваться. Стоило бы угостить его чем-нибудь. - Какаши-сенсей, что случилось? – спросил Наруто, и Хатаке повернулся к нему, рассматривая покрасневший от мороза кончик носа и порозовевшие от смущения щеки. Поддавшись еще одному порыву, джоунин прикоснулся губами к длинным подрагивающим ресницам, к которым прилипло несколько снежинок. Наруто смешно поморщился и рассмеялся. - Что на вас нашло сегодня, тебае? – спросил он, холодными руками прикасаясь к лицу Хатаке и внимательно сверля голубыми глазами. - Ничего, - Какаши улыбнулся, выдыхая облачко теплого воздуха. – На сегодня закончим с тренировкой. - Но вы же позвали капитана Ямато! – воспротивился Наруто, подскакивая, но не удерживая равновесие и падая на своего наставника, утыкаясь носом тому в плечо. Какаши осторожно придержал парня, приобняв за талию. Его пальцы зарылись в мягкие волосы Узумаки, припорошенные снегом. - Капитан Ямато заслужил отдых, как и мы с тобой, - резонно заметил он. – Все равно снегопад усиливается, а у тебя не осталось сил. Поэтому сделаем передышку и продолжим завтра. Наруто подозрительно прищурился и тихо выдохнул, когда мужчина поцеловал его открытую шею. - Ага, конечно, вы же мне спать не дадите, так какое уж тут отдохнуть, - фыркнул он, обнимая наставника за талию. Ноги его действительно не держали, а от холода он перестал чувствовать свой нос. Мужчина же продолжал покрывать короткими поцелуями его шею, касаясь всех оставленных им ранее меток. - Не исключено, - Какаши улыбнулся, неожиданно поднимая парня на руки. Тот ойкнул, инстинктивно обвивая руками шею мужчины. - Вы чего делаете, даттебае? – заворчал джинчурики, пряча пылающее от смущения лицо. - Согласен пойти домой? – Какаши потерся носом о висок ученика, смотря на него с улыбкой. Все же Наруто еще такой ребенок. Но он целиком принадлежал Какаши, а большего тому было и не нужно. Домой. Наруто вздрогнул, услышав это слово. Раньше его дома никто не ждал, поэтому он не спешил туда возвращаться. Что толку сидеть одному в четырех стенах? Но теперь «дом» значил куда больше. Теперь там не было пусто. Теперь там был Какаши. Наруто просыпался и засыпал не один, а по утрам все наполнялось запахами кофе и рамена, который Хатаке на дух не переносил, пытаясь пичкать Узумаки овощами, но все равно исправно его заваривал. - Согласен, - Наруто кивнул, слегка закусывая губу и смотря на мужчину из-под упавших волос. – И, Какаши-сенсей..., - позвал он. Тот удивленно вскинул брови. - Ммм? - Мне холодно. Согреете меня? Какаши опешил на мгновение, а потом улыбнулся, наклоняясь и касаясь холодных губ Узумаки своими. - А потом еще меня называют извращенцем, - запричитал он, исчезая вместе с Наруто в облаке дыма. Намек Хатаке понял правильно.