Часть 1
18 марта 2018 г., 22:48
Неужели в твоей жизни нет любви, Александр?
Ночь была в самом разгаре. Несмотря на согревающие объятия, Александр не мог уснуть и по кругу прокручивал в голове слова Гефестиона. Возлюбленный Александра безмятежно уснул, как только они подарили наслаждение друг другу, и его неровный храп был единственным звуком, нарушавшим тишину комнаты: шумный пир во дворце уже затихал, и его отголоски перестали доноситься через открытое окно.
Глаза Александра блуждали по телу лежащего рядом с ним мужчины. Он не переставал восхищаться красотой крепкого тела Гефестиона. Он скучал по нему, скучал по его близости, и не только по присутствию в царской постели. Управлять Персидской империей — непростая задача, и, хотя Александр был окружён множеством советников, самым важным для него было мнение его ближайших сподвижников — и одного самого надёжного, его дорогого Гефестиона.
Александр принялся водить пальцами по телу возлюбленного, и эти невесомые касания напомнили ему, что реально только происходящее здесь и сейчас, а его эксперименты последних нескольких недель пусты и эфемерны. Многообразие удовольствий Вавилона, которым, казалось, не было конца — каждый день приносил что-то новое, — может, и могли заставить его хотя бы на несколько часов потерять из виду свою следующую цель, но ничто из них не шло ни в какое сравнение с его другом детства.
Даже Багой.
Евнух был, пожалуй, лучшим сюрпризом, который мог предложить ему Вавилон; и хотя новизны и прелести юноши было более чем достаточно, чтобы расслабиться в конце дня, это было ничто по сравнению с покоем, который дарили объятия Гефестиона.
Александр обвёл пальцами потихоньку заживающий шрам на щеке любимого — и на секунду замер: Гефестион чуть нахмурился во сне, вздох сорвался с его губ. Однако он не проснулся, и Александр продолжил осторожно прикасаться к нему, наслаждаясь красотой их украденных мгновений.
Армия зашла дальше, чем кто-либо ожидал, но Александр знал, что есть ещё много неоткрытых — непокорённых — территорий. О восточных землях они знают только понаслышке и даже не уверены, существуют ли те, и все ждут, когда же он их достигнет.
Пальцы Александра, погружённого в свои мысли, всё ещё скользили по коже Гефестиона; он скорее почувствовал, чем увидел, как его возлюбленный пошевелился, прежде чем окончательно проснуться.
— Александр? — послышался шёпот. Гефестион заворочался и поморгал несколько секунд, фокусируя взгляд ярко сияющих в тёмной комнате глаз на царе.
— Я не хотел тебя разбудить, — понизив голос, произнёс Александр, получше укрывая Гефестиона сбившейся простынёй.
Устраиваясь поудобнее, тот зевнул и похлопал ресницами, разлепляя заспанные глаза, после чего посмотрел на Александра и склонил голову набок, изучая его.
— Ты до сих пор думаешь о своих завоеваниях, — чуть укоризненно констатировал Гефестион. Повернувшись, он прижался к Александру и положил руку поперёк его живота. — Мы продолжим двигаться на восток, знаешь? Войску просто нужно отдохнуть.
— Они смогут это сделать, — заверил Александр и, слегка наклонившись, чтобы поцеловать его, нечаянно задел губами свежий шрам.
В битве при Гавгамелах он был на волоске от непоправимого. Они все привыкли получать ранения в битвах, но именно эта едва не стоила Гефестиону зрения — или, хуже того, жизни. Александр внезапно вздрогнул от этой мысли и схватил Гефестиона за шею, исступлённо целуя его; вздох удивления растаял на их губах.
Когда они отстранились друг от друга, Гефестион тихо спросил, перебирая золотые локоны Александра:
— Какая муха тебя укусила?
— Ты мне нужен. Рядом. Всегда, — серьёзно сказал Александр.
Эмоции промелькнули на лице Гефестиона. На этот раз он поцеловал любимого первым, несильно потянув его за волосы и ложась сверху. Слова стали лишними: их тела говорили за них. Александру было невероятно хорошо в тепле, исходящем от тела Гефестиона. Это было не удовлетворение физической потребности, нет, это было что-то намного чище — что-то, что выходило за пределы их бренных тел и стремилось к богам.
Если Зевс и вправду был отцом Александра — он был склонен верить в это, учитывая, как часто орлы представали перед его взором в переломные моменты его жизни, — то, возможно, он смог бы защитить его любимого Гефестиона? Несомненно, боги знают, как ему нужен его Патрокл, — иначе как бы он исполнил свою судьбу?
Как бы он стал великим завоевателем без поддержки Гефестиона?
— Я никогда тебя не оставлю, — поклялся Гефестион, после того как они наконец оторвались друг от друга.
Он плотно прижимался всем телом к Александру, а тот нежно поглаживал возлюбленного по спине, умиротворённый глубиной синих глаз напротив. Так много раз он терялся в этих глазах — с юности по сей день, — очарованный яркостью их цвета, меняющегося в зависимости от освещения.
— И я тебя, — помолчав, ответил Александр, как никогда уверенный в этом теперь, когда Гефестион лежал рядом, переместившись так, чтобы не давить на него весом своего тела. — Вавилон — это лишь начало пути, — спустя несколько минут продолжил он, повернув голову и смотря на Гефестиона, который задумчиво чертил круги на его груди. — Я чувствую. Это только начало, для тебя и меня, для всех остальных.
— Полководцы предпочли бы, чтобы дело шло к концу, — заметил Гефестион. — Воины тоже хотят домой.
— Только не сейчас, когда Дарий ещё не в плену! — вскинулся Александр, тут же успокаиваясь от ласкового прикосновения Гефестиона к его волосам.
— Само собой. Но после этого… Они могут не захотеть идти на другой конец света, не зная, когда смогут вернуться домой.
Александр задумался на какое-то время, и его рука неподвижно лежала на спине Гефестиона; но потом он продолжил ласкать её. Даже хотел было поддаться соблазну зайти немного дальше, но игривые прикосновения Гефестиона тоже были очень даже приятными. Они так редко проводили ночи вместе; он не собирался упускать возможность сполна насладиться каждой секундой, проведённой с возлюбленным.
— Я займусь этим, как только появится необходимость, — наконец сказал Александр. — Ты же будешь со мной, да?
— А когда я не был? — серьёзно ответил Гефестион. — Я последую за тобой в преисподнюю, Александр, ты это прекрасно знаешь. Хотя, — выражение его лица немного изменилось, — скорее ты последуешь за мной туда… мой Ахиллес.
Александр поцеловал его, переполненный эмоциями, не зная, что сказать. Он иногда терял дар речи и жалел, что не может выразить свои чувства так, как Гефестион этого заслуживал. Боги одарили его многим — но, к несчастью, не поэтичностью.
— Я не пойду туда, куда ты не сможешь пойти за мной, Гефестион, — вполголоса пообещал он. — Этих завоеваний, — он обвёл руками пространство вокруг, — не могло бы быть, если бы тебя не было рядом. Не уходи.
— Не беспокойся, мой Александр. Я с тобой. И всегда буду, — успел услышать Александр до того, как его вовлекли в настойчивый поцелуй.
Каждое движение Гефестиона вносило ясность в мысли Александра и его планы на будущее; он с радостью позволял себе быть ведомым, жаждая безмятежности, охватывавшей его всякий раз, когда они вот так растворялись друг в друге. В искренности Гефестиона не приходилось сомневаться, и Александр в который раз поблагодарил богов за величайшее сокровище — вторую половину его души.
* * *
Снова и снова я вижу твоё лицо повсюду. О Гефестион, почему ты должен был уйти? Почему ты оставил меня? До Александра доносятся приглушённые голоса полководцев, уже распоряжающихся его смертью, умоляющих назвать имя нового правителя, — как они не понимают, что лишь одному человеку в мире он охотно отдал бы свою империю, зная, что она будет в надёжных руках, и этого человека больше нет? Никто не справился бы с управлением империей лучше Гефестиона, но он ушёл, ушёл уже несколько месяцев назад, оставив его одного в мире, ставшем с тех пор холодным и бесцветным. Он больше не видит звёзд — и разве не сказал однажды Гефестион, что он как солнце? Но только зачем нужно солнце, если не сияют звёзды, даже в самую тёмную ночь? Сквозь пелену он слышит, как ему втолковывают о катастрофах, которые постигнут всех, если он не назовёт имя; но он слишком устал, слишком болен, слишком сильная лихорадка его бьёт, чтобы ему было до этого дело. Он видит орла, что снизошёл к нему, чтобы забрать домой; он знает, что его время наконец пришло. Он заплатил скромную цену — в самом деле, чего стоит какое-то кольцо, если он знает, что скоро воссоединится со своим Патроклом? Он сделал это. Он пошёл по стопам Ахиллеса и добился триумфа, затмив своего великого предка. Теперь он готов умереть. Жди меня, Гефестион. Я иду.
