Борьба

      Кот не помнил точно, когда это началось — когда он почувствовал, что болен. Сначала не обращал никакого внимания: простуда, само пройдет, просквозило где-то — так он отвечал каждый раз, когда о его состоянии стали справляться Смерчи. Мура чаще других интересовалась его самочувствием, видя, что «простуда» никак не проходит. Только Кот, кажется, ее не слышал. Проще было выпить таблетку. Обычная простуда — ничего более. Зачем делать из мухи слона? Поначалу все и правда не обращали внимания на его кашель и легкое недомогание. На заданиях Кот не филонил, всё было четко и слаженно.       Вопреки ожиданиям, болезнь не отступала, таблетки не помогали сбить температуру, и теперь Кота, всего раскрасневшегося, с головной болью и слабостью, решено было временно отстранить от заданий. Больничный. И снова та же история — препараты его не брали. А последняя командировка «Смерча», казалось, усугубила ситуацию. Он слабел на глазах. Появлялась одышка. Таблетки, сиропы, уколы — мало что помогало хоть немного сбить температуру или ослабить кашель. Ночами спал плохо, ворочался. Было жарко. Открывать окно зимой — еще больше усугубить ситуацию. Проветривал, когда мог, но чувствовал с каждым днем, просыпаясь, что легче ему не становится, а как раз наоборот — еще меньше хочется куда-то идти, что-то делать, аппетит пропадал.       Врачи разводили руками. Осложнения простуды. Странная реакция организма. Само пройдет. Подождите еще немного. Проколите и пропейте вот это. И многие другие советы. Только не помогали они ему. В конце Кот просто плюнул на все препараты. Всё уже болело от уколов, а легче не становилось. Горькие таблетки стояли поперек горла. Ему просто надоело биться о кирпичную стену, и друзья его, хоть и в глубине души, понимали. Понимали, что он просто устал так долго бороться со странной болезнью. Ему становилось хуже — все видели. Он давно не смеялся. Он осунулся. Он пытался скрыть от них свое состояние, но получалось не просто плохо — не получалось совсем. Он больше не был тем Котом. Но как хотелось, чтоб он вернулся…       Дурные мысли стали посещать его, когда стало тяжело вставать. Когда он почувствовал себя по-настоящему слабым и беспомощным — это добило его и поселило в голове одну лишь мысль: «Это конец. Всё идет к концу». Тогда-то Мура и взяла всё в свои руки, увидев, в каком он состоянии. Вопреки его отказам, она лишь сказала, что одному ему не справиться. А в ответ на стандартное: «Я не инвалид», — сказала: «А я и не навсегда к тебе. Размечтался».       Женя была уверена, что сможет поставить его на ноги, но с каждым днем надежда гасла. Не хотелось пугать его. Говорила лишь о выздоровлении. А с Физиком делилась худшими догадками. И он лишь поджимал губы и говорил, что Кот справится. И сам тоже лукавил, лишь бы не дать Муре пасть духом. Так и крутилось: все всё понимали, но молчали.       Сегодня Мурашова почти не спала. Несколько раз проведовала беспокойно спящего Кота. На его лбу выступил пот. Он горел. Постоянно ворочался. И даже казалось, что-то бормотал. Уже с утра Мура сидела около него: ему делалось хуже. Сжимала его горячую ладонь и время от времени касалась лба. Она и без градусника определяла — дело плохо. Кот весь горел, будто еще больше, чем ночью. Выпитое жаропонижающее никак не действовало. Сегодня ему было по-настоящему плохо. Он понял это еще ночью. Он слышал сквозь сон тихие шаги Жени. Чувствовал, как она заботливо и осторожно коснулась его лба сначала ладонью, а потом губами. Он помнил прикосновения ее губ, и с ужасом понимал: они могут быть последними в его жизни.       На предложение вызвать врача Кот лишь отрицательно помотал головой, сжал ее ладонь посильнее и сказал: «Умереть — так рядом с тобой, а не в холодной палате со старым дядькой…». Он впервые открыто сказал ей о смерти. О своей. О собственной. И она впервые осознала, о чем говорила Физику, о чем думала перед сном — о том, что его не будет. Вот что таилось под этим «умрет». И Мура почувствовала себя выпотрошенной. Внутри что-то оборвалось — та нить надежды, связывающая их, грозилась вот-вот оборваться.       — Ты не умрешь! Даже не думай об этом! — судорожно запричитала Женя, перебирая его пальцы и едва удерживая слезы.       Кот лишь блаженно улыбнулся и оглядел ее. «Дай хоть поцеловать тебя напоследок», — усмехнулся он, а Мура с ужасом осознавала смысл его слов: умру, напоследок… Она сама поцеловала его в щеку, ощутив на своих губах пылающий жар. Кот улыбнулся. Женя потрепала его по волосам и попробовала выдавить улыбку при словах: «Серега, Боря, остальные уже едут…». Вася кивнул.       В его взгляде она прочитала что-то, что сама не могла понять. Его глаза блеснули, словно вспышки. Он крепко, как раньше, с былой хваткой и силой, сжал ее руку и что-то прошептал. Что-то, что она поймет позже, позже, вспоминая движения его губ, его слова врежутся ей в память, он знал. Знал, что когда-нибудь она поймет его, а пока она не понимала ничего. Не хотела понимать и принимать, что это конец. Мура еще сильнее сжала его ладонь, почувствовав, как его пальцы обмякли; глаза были уже закрыты.       Женя не отпускала его ладонь. Еще сильнее сжимала ее. Всё замерло. Она не видела ничего вокруг. Не понимала. Мура посмотрела на Кота — он не дышал. Неведомая паника охватила ее. Женя начала бить его по щекам, тормошить, сквозь слезы просила очнуться — никакой реакции. Он лежал, не шевелясь. Всё было кончено. Слезы обжигали ее щеки. Руки тряслись уже давно. Даже когда она не смогла нащупать пульса — они дрожали и срывались. Она не знала, куда броситься, к кому бежать. Смотрела на тело и не могла поверить, что он не спит — он умер…       Звонок в дверь разрезал гробовую тишину, разбавляемую лишь всхлипами Жени. Серега… Она кинулась к нему, вздрагивая и трясясь, лишь шептала еще в прихожей: «Его больше нет… Нет…». Шептала то, чего так боялась. Что всё-таки произошло… Физик прижимал ее к себе, гладил по волосам и шептал что-то. Шептал что-то, наверное, успокаивающее. Он плохо помнил. Старался помочь ей, а сам лишь думал о том, что не успел даже попрощаться по-человечески. Она не отпускала его от себя и боялась идти в комнату, где лежал он. Боялась видеть его уже другим — не живым.       Совсем скоро приехал и Бизон. Увидев всхлипывающую Муру и не менее потерянного Физика, он всё понял и без слов — Кота больше нет. Боря прошелся по комнате, лишь вполглаза заглянул в ту, где лежал Ионов. В груди что-то рухнуло, следом — кольнуло. Ему показалось, что Вася вдохнул. Помотал головой, отгоняя ненужные иллюзии. Они потеряли не просто коллегу, они потеряли друга, хорошего человека, которому бы еще жить да жить. Рана от этой потери болела, ныла нещадно.       Войдя в гостиную, он увидел выпутавшуюся из объятий Сереги Муру. «Я должна быть с ним! — твердила она. — Должна быть с ним!». Словно она до сих пор боялась его потерять, словно что-то могло измениться. Женя, слегка пошатываясь, пошла в комнату к Ионову, глотая слезы и отрицая происходящее. Вошла. При взгляде на него Мура и подумать не могла, не хотела думать, что он умер, что это лишь оболочка. Присела на край дивана, теребя край простыни. Она не отойдет от него сегодня. Она не оставит его.       Что-то дернулось. Мура вздрогнула. Прикусила губу и поправила подушку под его головой, все еще не веря, что он уже ничего не чувствует. Уставилась куда-то в угол. Не могла смотреть на него. Боялась. Вдох. Не ее вдох. Резко глянула на него, позабыв обо всех страхах. Сердце забилось в панике. Ей почудилось? Это чья-то шутка? Она сходит с ума? Он жив?! Схватила его запястье и пробовала нащупать биение пульса. Руки все также дрожали — ничего не получалось. Да она и у Сереги бы сейчас ничего не нащупала! Так, может, и тогда, с Васей, ошиблась?       Ионов слегка наморщил лоб, вдохнул воздух и следом выдохнул. Мура сидела в оцепенении. Неужели она ошиблась?! Неужели она правда ошиблась, и он не умер?! Боже! Боже! Пусть она ошибется! Судорожно схватила его ладонь и приложила к губам. Вася повернул голову в ее сторону, а затем медленно открыл глаза, с удивлением глядя на взъерошенную, бледную Муру. Такой напуганной и растерянной он ее никогда не видел. А она сидела и не могла поверить, что она не сошла с ума, что он жив и не умер! Боже… «Господи, спасибо!» — пролепетала она и провела ладонью по его волосам. Наклонилась над ним и привычно поцеловала в лоб, а затем в щеку — теплую, живую щеку!       — Серега! — крикнула она уже с улыбкой на лице. — Боря!       Вошедшие Бизон и Физик пошатнулись — Кот лежал с открытыми глазами и держал Муру за руку. Когда окоченением спало, Физик присел на диван около Муры и начал говорить, что подозревал, что Кот простуда правда была простудой, но при взаимодействии с другим, неизвестным им вирусом могла пойти реакция, объяснить которую не могли даже врачи. И вот, сегодня оба вируса нейтрализовали друг друга, видимо, вызвав временное «отключение» сознание, принятое всполошенной Мурой как смерть.       — А мне даже полегчало как-то, температура спала, — уже улыбаясь, сказал Вася и крепко сжал ладонь Жени.       — Еще бы, — хохотнул Бизон, — друг, ты уж остывать начал, — и похлопал того по плечу.       — И на том спасибо, — протянул Вася. — Теперь-то мне что, жить или умирать?       — Живи ты, сколько хочешь, — искренне сказал ему Физик, — теперь всё позади, на поправку пойдешь.       Проводив Физика и Бизона, Мура вернулась к Коту. Он и правда выглядел куда более живым, чем еще утром. Села рядом. По привычке приложила ладонь ко лбу. Кот перехватил ее и приложил к своим губам. Женя вздрогнула. Улыбнулась.       — Раз теперь мне можно не умирать, — усмехнулся Ионов, — то тебя я точно не отпущу.       — Можно подумать, кто-то собирался от тебя уходить, — вытащив свою ладонь из его и ехидно усмехнувшись, сказала Мура, за время его «смерти» успев расшифровать те слова, что он прошептал, и эти слова ему даже не нужно повторять громче — она их услышала тогда, и большего было не нужно, — это был такой тактический ход!