Погрешность три процента

В нормальное русло их жизнь вернулась не сразу. Как Стивен и обещал, он выставил пост о том, что они всё обсудили и приняли решение остаться друзьями. Конечно, Джафар ему такого не предлагал, что не помешало Итану бросить на него несколько хмурых взглядов, но самой проблемой оказались журналисты. Их еще долго лихорадило в попытках угадать истинную причину такого решения. Под эти танцы с бубнами Джафар переживал лишь о том, чтобы никто не увидел документов на Андреса. Правда опасения оказались напрасными: журналистам больше нравилось придумывать, чем вынюхивать. Но стоило только истории со Стивеном начать забываться, как перца и огня в их жизнь добавили Честер и Барри, которые действительно решили попытаться построить свободные отношения. И если в интимном плане их действительно все устраивало, то характерами они притирались до искр. Оба своевольные, самостоятельные, эгоистичные, но вместе с этим такие обидчивые… Выслушивать же их стенания и уверения в очередном разрыве, который вот на этот раз окончательный, приходилось Итану и Джафару. Правда уже максимум через сутки Барри и Честер вновь проверяли на прочность мебель в квартире Честера и уверяли, что встретили любовь всей своей жизни. Куда сложнее складывались и выстраивались отношения у Луи и Сетлера. Как оказалось, Сетлер был приемным ребенком. Выяснив правду о себе и своей семье, он узнал, что все омеги его семьи погибали либо при родах, либо от травм, полученных во время них. На почве этого страха Сетлер старался не думать об отношениях с альфами, но усугубила ситуацию та самая попытка изнасилования. Сетлер стал бояться альф, избегать их общества. Но когда он стал взрослеть, то стал замечать, что его куда больше привлекают запахи омег, нежели альф. Тогда он сам себя заклеймил неправильным, посчитав, что это у него психологическое отклонение. И несмотря на прогрессирующую симпатию к Луи, Сетлер молчал, вечерами мечтая о том, чтобы мистер Ларссон перестал видеть в нем сотрудника и маленького бедного мальчика, о котором нужно по-оммовски заботиться. Правда взаимные чувства не привели к тому, что они оказались в одной постели через пару дней, этого Луи добивался очень долго, часто отлынивая от работы. То, что отношения Луи сказывались на качестве его работы, конечно, выводило Итана из себя, отчего он все же выполнил данное себе обещание: отправил Луи в длительный отпуск. Так по крайней мере он сидел в его приемной не в свое рабочее время. Разумеется, когда было нужно, Луи мобилизировался и выполнял работу на «Ура», как было, например, в дни презентации альфийских контрацептивов, которые, как и предполагалось, пользовались у альф огромным спросом, но сразу после он вновь убегал к Сетлеру, распушая павлиний хвост. - Мне иногда тошно от них, - однажды признался Итан, смотря на то, как Сетлер и Луи выходили из здания компании, держась за руки. – Настолько сладкие, что аж на зубах скрипит. - Любовь у всех разная, - ответил ему тогда Джафар, просматривая готовые макеты рекламы с его участием. Последующие четыре года шли для Итана и Джафара своим чередом. Несмотря на более оптимистичные прогнозы, Ирвину понадобилось еще полтора года, чтобы окончательно вывести все блокаторы из организма Джафара и устранить последствия. Предупредив Джафара еще раз, что отныне все гормональные препараты для него под запретом, Ирвин стал заниматься излечением таких же жертв системы, поедающих подавители, как конфеты. Взяв начинание Ирвина «под свое крыло», Итан профинансировал открытие Ирвином своей небольшой клиники и покрывал расходы на исследования, которые бы помогли найти способ лечить омег медикаментозно, а не с помощью сексотерапии. Будучи также благодарным Ирвину, Джафар, хоть и не рассказывал свою историю, но был лицом рекламной компании, призывающей относиться к подобным препаратам с крайней осторожностью. Рабочие отношения Итана и Джафара обрастали таким количеством связей, что со временем фанаты и журналисты стали относиться к их совместному времяпрепровождению крайне обыденно. Никого не удивляли их совместные поездки на одной машине, совместные завтраки-обеды-ужины в разных кафе и ресторанах города и, конечно, уже мало кого изумляла их «семейная» идиллия, когда с ними оказывался Андрес. Журналисты пускали слухи, фанаты судачили на форумах и в чатах, что у Ширази и Мура давным-давно роман. Кто-то этому радовался, кто-то не очень, но все равно продолжали обсуждать, даже несмотря на то, что сами Джафар и Итан комментариев по этому вопросу не давали. И если уж некоторые журналисты и прорывались к Джафару с выкриками о Муре, то тот лишь отшучивался, что он ревнует, когда с ним говорят не о нем. Решение о том, что нужно начинать готовить публику к правде, пришло к ним случайно и после непредвиденного случая. По прошествии стольких лет обсуждения законопроекта, разрешающего регистрации гражданских однополых союзов, его всё же приняли. Одними из первых этим правом воспользовались Луи и Сетлер, закатив шикарную церемонию под открытым небом. И именно открытость пространства позволила папарацци наделать не только фото с нестандартной свадьбы, но снимки, вызвавшие сенсацию в СМИ. Хоть Джафар и Итан старались на публике держаться вполне прилично, под объектив камеры попал их танец, в котором они прижимались друг к другу куда теснее, чем того требовали сами движения. Однако еще больший взрыв вызвали фото того, как Итан и Джафар держались за руки, а чуть позже, уже за праздничным столом, Итан положил ладонь на бедро Джафара, пока они о чем-то шептались, склонившись друг к другу. Объяснять им тогда ничего не пришлось, потому что внимание прессы быстро переключилось на Луи, который подал на них всех заявления в суд за нарушения права на частную жизнь. Но именно тогда Итан и Джафар осознали, что нужно давать понять людям, что они пара, чтобы потом, вместо потрясения, они все сказали: «Ну я же говорил!». На помощь в этом вопросе к ним пришли Барри и Честер, которые наперебой предлагали всевозможные варианты. Решив остановить это безумие, Джафар выбрал вариант «поимки» их за свиданием в парке Седр. Так как никто не мог вспомнить, кто предложил эту идею, дискуссии быстро перешли на обсуждение деталей. Однако тут уже проблем Джафару доставил Итан. Изначальная идея о том, что их застанут за купанием, потерпела крах под критикой Итана: ему категорически не нравилась идея наличия фотографий Джафара в таком виде, ведь он, как никто, знал, что купальник Джафара это просто плавки и всякое отсутствие верха. В итоге согласившись с доводами Итана, Джафар предложил встречу рассвета в парке. - Все прям как в нашу молодость, - подстегивал его Джафар, напоминая их ночные прогулки. В итоге Итан и Джафар, облаченный по настоянию Итана в короткий шелковый комбинезон, дурачились ранним-ранним утром на берегу реки, пока Барри и Честер делали их фотографии специально не самого лучшего качества. Отобрав фотографии, при этом обязательно оставив фото их поцелуя, Джафар передал их Барри, чтобы те выставили их якобы от имени фаната, рано утром гуляющего с собакой и заставшего такую картину. Шуму было много. В целующихся и стоящих по щиколотку в воде людях пытались найти детали, подтверждающие, что это именно Ширази и Мур, однако плохое качество позволяло лишь либо верить в слова «фаната», либо не верить. Большинство, конечно, поверило, особенно после того, как Итан и Джафар резко отказались давать комментарии. Сомнений уже мало у кого оставалось. И со временем Джафар наблюдал, как его форум все больше и больше наполнялся сторонниками и откровенными любителями их пары. Окончательное же решение о том, что правду об их отношениях нужно рассказывать, они приняли, когда выяснилось, что Джафар беременный. Те самые пресловутые три процента погрешности сыграли с ними злую шутку: Итан забыл принять противозачаточные в предтечные дни и самой течки они уже не дождались. Рады были все, в том числе Барри, который понимал, сколько на его плечи упадет забот по сокрытию беременности его подопечного. Желание Джафара дождаться родов было объяснимо. Он хотел это время прожить спокойно, без негатива людей, который в любом случае будет, и позволяя Итану сполна насладиться его беременностью, раз прошлую беременность Андресом он пропустил. Первые месяцы Джафар жил обычной жизнью, на усиление детской ноты никто и не обратил внимания. Когда же живот стал заметен, он стал носить более объемные и многослойные вещи, продолжая выполнять своё обычное расписание, которое по мере увеличения живота Барри все урезал и сокращал. Под предлогом подготовки альбома Джафар скрылся от фанатов все в том же загородном доме, где Итан пристроил к гаражу домашнюю звукозаписывающую студию. Полноценные альбомы Джафар там, конечно, не записывал, а вот для музыки и набросков это было самое то. Отводя внимание фанатов своей активностью в Инстаграме, Джафар никогда не показывал что-либо, кроме своего лица. Разумеется, были и те, кто отмечали изменения во внешности, но большинство списывало их на недосып от работы. Когда же «Медигалэкс» анонсировало выпуск косметики и лекарств для беременных, а на рекламных плакатах был Джафар с семимесячным животом, то общество лишилось слов. На здании «Медигалэкс» разместили огромный черно-белый постер, где лежащего на спине Джафара фотографировали сбоку. И все было бы вполне обычно, если бы не то, что грудь и пах Джафара прикрывали длинные, но узкие куски белой плотной ткани, оставляя его большой живот и точеные ноги на всеобщее обозрение. Люди замирали перед плакатом и спорили о том, фотошоп ли это или же правда. Чувствуя, что градус кипения в обществе достиг своего пика, Джафар согласился на одно единственное интервью у Карла Дюсье, который на протяжении последних лет проводил с Джафаром очень качественные и высокопрофессиональные интервью. Зайдя в студию, Джафар, конечно, заметил, что взгляды всех присутствующих сразу же обратились к его плоскому животу, но выдавать правду раньше времени не стал. - Волшебно выглядишь, - восхитился Карл, осмотрев Джафара с ног до головы. – Словно и не был беременным, - решив пошутить, сказал он, уже открывая рот для другого вопроса. - О, так то фото было сделано месяца четыре назад, - легким тоном произнес Джафар, с трудно скрываемым наслаждением наблюдая за тем, как вытягивается лицо Карла. - В смысле? – в совсем несвойственной себе манере спросил он, но тут же подобрался и исправился: - То есть я хотел сказать, это получается настоящее фото и ты стал оммой? - Да, фото настоящее, - подтвердил Джафар, посмотрев на появившееся сбоку от них изображение. – Тут живот действительно на семь месяцев, сейчас нам уже два месяца, - с улыбкой закончил Джафар. - О, Боги, у меня столько вопросов, - посмотрев на свои карточки с заготовленными вопросами, как на тараканов в руке, Карл отбросил их себе за спину, - и я даже не знаю, с какого начать, - судорожно соображая, он все же выдал: - Давай тогда самое главное, кто аппа? Неужели все же Итан Мур получил доступ к телу? – с кокетливыми нотами спросил Карл. Звонко засмеявшись, Джафар запрокинул голову, испытывая небывалый восторг от того, что, наконец-то, он расскажет всю правду. - На самом деле, - все еще лукаво улыбаясь, Джафар перешел на спокойный тон, - Итан получил его очень давно, - дождавшись, когда первая волна охов потухнет, Джафар добил: - тогда, когда мне было семнадцать. Итан Мур был моим первым альфой и до сих пор остается единственным. Поэтому восприятие меня как девственного омеги с трехгранным запахом всегда было ошибочным. Это был запах моего альфы и нашего с ним ребенка – Андреса. - Но… Как такое могло произойти? – спросил Карл, понимая, что интервью будет наполнено сенсациями и импровизациями. Рассказав Карлу хоть и всю, но сглаженную историю, Джафар вышел из здания телекомпании с ощущением полета. Впервые тайна прошлого на него не давила, впервые он видел для них нормальное будущее, впервые он мог спокойно подойти к Итану и поцеловать его прямо на улице, не озираясь по сторонам. Что, впрочем, он и сделал. - Все хорошо прошло? – спросил Итан, стоящий у машины, где через открытую заднюю дверь можно было увидеть двух спящих детей: одиннадцатилетнего Андреса и двухмесячного альфу, нареченного Лиам Фатхали Мур. - Да, все хорошо, - кивнул Джафар, обходя машину и садясь на пассажирское сидение. – Все, конечно, в шоке, но думаю, всё будет нормально. Закрыв дверь, не боясь, что дети проснутся, ведь качество сна они оба унаследовали от аппы, Итан сел за руль и поинтересовался: - Не передумал устраивать публичную церемонию союза? – заведя мотор, Итан выехал с территории телекомпании, вновь возвращаясь к волнующей его теме. – Мы вполне можем обойтись домашним праздником. - Нет, - ответил Джафар. – Я так долго скрывал огромную часть своей жизни, что я просто обязан разделить нашу церемонию с теми фанатами, которые от меня не отвернутся. Да и к тому же, я хочу, чтобы весь мир знал, что мы вместе, и видел наши обоюдные метки. Улыбнувшись, Итан взял руку Джафара в свою и, поднеся к губам, оставил на ладони, где красовалось обручальное кольцо, долгий обещающий поцелуй. The end.