Canis Major

Как бы долго ни длились проклятия, они не должны тянуться целую вечность, но некоторые из них длятся почти так же долго и вдвойне болезненнее. И даже если кажется, что само проклятие исчезло, его последствия все равно могут проявиться тогда, когда этого меньше всего ждут. Сириус сжимал в пальцах стакан с огневиски, наблюдая за бормочущим под нос Кричером. Он устал, очень устал, а еще волновался. Сириус чувствовал, как с каждым днем сдерживаться становится все сложнее. Гарри, казалось, находился в постоянной опасности в Хогвартсе, да еще и эта Амбридж… И когда перед ним внезапно появилась женщина, Сириус удивленно вздрогнул и палочка мгновенно оказалась в его руках, а стакан покатился по полу, расплескивая содержимое. Брови его удивленно взлетели, а рот приоткрылся, сам же Сириус не мог поверить, что женщина перед ним реальна. — Гермиона? — хрипло прошептал он. Она была старше, намного старше, чем он помнил. И она тоже смотрела на него шокировано, а лицо ее заливала смертельная бледность. — Черт, — выпалила она, и Сириус нервно рассмеялся. — Сколько? Насколько далеко в этот раз, Гермиона? — торопливо спросил он, мечтая приблизиться, и не решаясь сделать хотя бы шаг. Он видел, как Гермиона судорожно сглотнула. — Десять лет, — проговорила она тихо. — Мне сейчас двадцать пять. — И ты подумала обо мне? После стольких лет, что заставило тебя вспомнить обо мне сегодня? Гермиона поджала губы и ничего не сказала. Вместо этого она продолжала безнадежно смотреть на него. А затем внезапно дернулась, руки ее обхватили его шею, и Сириус вцепился в нее так, словно от этого зависела его жизнь. Вихрь эмоций закружил его, когда он почувствовал знакомый аромат ее кожи и пружинящие под пальцами волосы, которые так любил. Она отодвинулась, обхватила ладонями его лицо и взглянула с отчаянием. — Все хорошо. Уверена, ты должен об этом знать. Все в порядке. Мы сделали это… мы правда справились. — Гарри? — сразу же спросил Сириус, и сердце его лихорадочно забилось. — Он в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что с ним все хорошо. — С ним все хорошо, — заверила она его, и улыбка мелькнула на ее дрожащих губах. — Мы упорно сражались. Я обещаю тебе, теперь все будет хорошо. — Я люблю тебя, — выпалил Сириус. — После всего… после Азкабана, увидев тебя вновь, когда ты была еще так мала, после потери Джеймса и Лили… ты и Гарри — это все, что у меня осталось. И я никогда не просил ничего больше. Гермиона ошеломленно смотрела на него, но потом зарылась пальцами в его волосы и проговорила. — Я всегда буду любить тебя, Сириус. Возможно, ему стоило догадаться еще в тот момент, когда Гермиона только появилась в его гостиной, догадаться, когда смотрел в ее опухшие от слез глаза, что сегодня был тот самый день… Возможно, Сириус должен был догадаться, когда слезы покатились по ее щекам, стоило ей только увидеть подаренный давным-давно кулон, который он носил не снимая… Но когда в тот же день он очутился в Отделе Тайн и, улыбаясь, сражался со своей кузиной, его глаза на долю мгновения встретились с глазами пятнадцатилетней Гермионы, лицо которой стало пепельным при виде его… и Сириус понял. О да, теперь-то он все понял. И все же в душе его не было ни малейшего сожаления.