После петли

Медленно просыпаясь, Джим досматривал обрывки чехарды событий, которые затягивали, не давая открыть глаза. Двигаться не хотелось, под одеялом установилась та идеальная температура, когда не жарко и не холодно. Не хватало еще какой-то составляющей для полного душевного равновесия. Он пошарил рукой по кровати, однако там было ожидаемо пусто. Будильник молчал, но за стеной едва заметно зашумел ионный душ. Джим скорее это почувствовал, чем услышал. Спок приводил себя в идеальное состояние перед сменой. Совместный санузел никогда не был проблемой благодаря пунктуальности вулканца и большой занятости обоих. Спок вставал чуть раньше, Джим — позже. Они даже на мостик ходили разными путями, потому что Спок успевал перед сменой зайти в лаборатории и раздать указания. Душ умолк, и Джим отчетливо представил, как Спок доводит до совершенства прическу, аккуратно орудуя расческой. Ощущение было такое реальное, что Джиму пришлось запустить обе руки в собственные волосы и немного подергать, избавляясь от наваждения. Пискнули часы. — Свет! Начался очередной рабочий день. Первая смена прошла спокойно. Разве что документов, требовавших подписи капитана, было слишком много. А еще отчеты за два месяца, скопившиеся на падде. Джим вчитывался в сухие формулировки и все больше задумывался. То и дело мелькала его фамилия, результаты исследовательских миссий, удачных переговоров, он всюду был, но ничего этого не помнил. Команда тоже вела себя подозрительно тихо. Ни тебе историй от навигатора, ни привычной перебранки между Споком и Маккоем, который околачивался на мостике с самого утра, пытаясь незаметно просканировать Джима одним из своих маленьких приборчиков. Спок отвечал быстро и по существу, разве что чуть сдержаннее, чем обычно. Только Ухура бросала долгие задумчивые взгляды и отворачивалась до того, как у Джима вылетал вопрос «Что?!» Какая-то неопределенность витала в воздухе, не нарушая рабочего процесса и не облегчая его. И эта чертовщина с числами… Если у него с головой не в порядке, то как Боунс допустил до смены? Если в порядке, то почему? Вопросы крутились на языке, но упорно не срывались. Едва открывал рот, горло перехватывало, и мысли перескакивали на другое. Пискнул комм. — Да, Скотти. — Капитан, вы можете подойти? Мне легче показать, чем объяснять на пальцах. — Иду. Спок, мостик ваш. Шагая в инженерный, задумался и обнаружил себя у дверей собственной каюты. Выругался, повернул обратно к лифту, потом решил все же зайти, очень уж пересохло в горле. В коридорах каждый встречный здоровался и улыбался, будто видел его после долгой разлуки, приходилось отвечать. Одна энсин даже дернулась обнять, но стушевалась и спрятала руки за спину, краснея и бормоча, как рада, что капитан в полном здравии. Комната встретила тишиной и аккуратно сложенной пижамой посреди кровати. Попытался вспомнить, когда он успел её сложить, не преуспел. Не глядя ткнул в меню напитков, где на быстром доступе по умолчанию стоял кофе, а получил… Две чашки дымящегося вулканского чая появились из репликатора, одна за другой. Не ожидавший такой подлянки Кирк плюхнулся на стул, и уставился на ниточки пара, поднимающиеся от горячей жидкости. От раздумий отвлек мигающий огонек одного из паддов, кучей наваленных на столе. Джим осторожно взял его в руки и включил сообщение. «Джеймс Тиберий Кирк, к тебе обращается…» Слушать собственный мальчишеский голос было странно. Зато все стало понятнее и запутаннее одновременно. Провалиться во времени и выбраться обратно, что ж, вполне в духе Кирка. Можно гордиться собой, что, несмотря ни на что, миссии выполнены, корабль и экипаж в порядке, потерь и повреждений нет. Стали понятны и напряженное молчание и радостные приветствия. Боунс, зараза, решил ничего не рассказывать, а наблюдать, как выкрутится капитан. Как всегда на «отлично»! И Спок хорош, куча докладов, ни одного по делу. Он еще раз переслушал запись. Сам себе не поможешь, никто не поможет. Кстати, его же ждет Скотти! Вот кого можно потрясти. Решительно выпив залпом чай, развернулся к двери и уже на ходу осознал, что вкус нравится гораздо больше, чем раньше. Это тоже надо прояснить. Джим чувствовал себя шпионом в тылу врага, в крови разлились азарт и предвкушение. В инженерном взгляд упал на робота-уборщика, взял его в руки, перевернул. Робот тихонько гудел, вращая колесиками. Будто ориентируясь на звук, одно за другим выплыли воспоминания. Пыль, чихающий Кинсер, Джейла, пена, обожженные руки, доктор, беготня по коридору и спаситель Спок. Вот оно! Работает! Огляделся, ища другие зацепки, но тут подошел Скотти. Главного инженера интересовала только его леди «Энтерпрайз», поэтому Кирк почти час бродил следом и выслушивал, что и насколько срочно требует замены, иначе за последствия отвечать будет некому. На взгляд капитана он сильно преувеличивал, но так как они шли к базе, где можно было затребовать если не все, то многое, посоветовал составить перечень необходимого и прислать на падд. — Да, капитан, — просиял Скотти. — Я знаю, что два месяца вам всем пришлось со мной нянчиться, постараюсь не остаться в долгу. — О, это было совсем не трудно, даже наоборот. Мальчиком вы тоже были весьма изобретательны, — улыбнулся Скотти. — Он хочет сказать, что ты был еще той занозой в заднице, и радуется, что не в его, — подошла Джейла, сжала Джима за плечи и быстро отпустила. — Док сказал, что ты сам должен все вспомнить или ничего не знать, но я не представляю, как это скрыть. — Заноза досталась ему? — прищурился Кирк. — Ему, — рассмеялась Джейла. Джим покраснел, ставя мысленную пометку прийти к Боунсу с самой большой бутылкой бренди, которая найдется на станции. — Зато Спок оказался в шоколаде, — не переставала просвещать девушка. — Столько внимания от любимого капитана не каждый день перепадает. Хотя, ему тоже досталось. Джим уже вдохнул, чтобы потребовать подробный рассказ, но тут в системе охлаждения что-то фыркнуло паром, датчики отчаянно запищали и механики рванули устранять мелкие неполадки, пока они не переросли в крупные поломки. Одновременно Джима вызвали на мостик, один из адмиралов проявил желание срочно выдать новые ценные указания. После разговора с начальством Джим загрузил всех работой и незаметно потрошил внутрикорабельные чаты, выискивая информацию о себе. Некоторые сообщения сопровождались фотографиями, и требовалось все самообладание, чтобы не выдавать бури эмоций. За две минуты до конца смены Джим крутанулся в кресле, и уставился в идеально стриженый затылок вулканца. Тот немедленно обернулся, будто почувствовав взгляд. — Коммандер. — Да, капитан. — Как вы отнесетесь к предложению сыграть партию в шахматы? — Положительно, — чуть кивнул Спок и отвернулся к научной станции, там что-то запищало и требовало незамедлительного внимания. Джим вернулся к прерванному занятию, не задумываясь, что время встречи они не назначили. Просто знал, что это 2000. До назначенного часа он бродил по кораблю, то и дело останавливаясь. Трогал какой-нибудь предмет, здоровался с членами экипажа и задавал вопросы про то, о чем знать не мог. События прошлых месяцев существовали, но не желали осознаваться. Будто шалящие дети выскакивали из-за угла, делали «Бу!», и убегали обратно. Кирк решительно пошел по другим помещениям, позволяя подсознанию вести, и большинство воспоминаний заканчивались коммандером. Почему так, вспомнить не получалось, хоть бейся лбом в переборку. Значит надо спросить. Кого? Первым в голову пришел Чехов, хотя для самого Кирка более логичной кандидатурой был бы Маккой. Хорошо, пусть будет Чехов. Паша нашелся на беговой дорожке. — Паша, ты можешь мне помочь? — Конечно, Джим, ой, кэптан, — юноша спрыгнул с дорожки, вытер лицо краем белого полотенца, висящего на шее. Они устроились у стены на стопках степ досок. Кирк никак не мог сформулировать вопрос, но Паша и так понял. — Вы хотите знать, какими были два прошлых месяца? — Хочу, и давай на «ты». Мы же были на «ты», не ошибаюсь? — Нет, — тряхнул кудрями навигатор и задорно улыбнулся. Паша рассказал свою версию. Джим слушал, то краснея, то бледнея, в голове будто лопались мыльные пузыри, освобождая скрытые воспоминания. Захотелось обойти всех и расспросить каждого, но время приближалось к двадцати часам, а Спок ужасно педантичен… Спок. Пашин рассказ один за другим ломал стереотипы, прочно сидевшие у Джима в голове по отношению к своему первому офицеру. Или другу? Поблагодарив за информацию, рванул к каюте, и только на полдороги понял, что бежать совершенно не обязательно и не солидно, перешел на шаг, одернул форму. «Мы заключили связь. Родственную», как кот со шкафа прыгнула мысль и вцепилась болью в висок. Теперь они родня?! Джим внезапно остановился, вынуждая шедших сзади энсинов быстро притормаживать и огибать его с извинениями. В голове пульсировала боль, и разрастался кавардак из воспоминаний, но ничего такого, что идентифицировалось бы как «связь с вулканцем», не обнаруживалось. Спок постучался во внутреннюю дверь между комнатами, ровно в двадцать ноль-ноль. — Входите, коммандер! — вскакивая с кресла, крикнул Джим и огляделся, все ли в порядке. Не отпускало ощущение, что они сейчас увидятся впервые. Спок шагнул от двери и остановился. Как всегда прямой, серьёзный и чересчур напряженный. — Капитан. — Джим. Мы не на мостике, — он сделал жест, приглашая сесть. Спок устроился на своём обычном месте, Джим расставил шахматы. Первые ходы не изменили атмосферу, так же как и неудачные попытки Кирка завязать нейтральный разговор. Сплетни Спока не интересовали, рабочие темы тоже гасли через пару фраз, спросить напрямую об их общении в предыдущие месяцы язык не поворачивался. Желание знать о каждой совместной минуте казалось извращением, которое оттолкнет Спока настолько далеко, что возврата назад не будет. Этого Джим категорически не хотел. Пусть только видеть, пусть нейтральные разговоры, главное знать, что он рядом, что можно улыбнуться и даже хлопнуть по плечу. Хотя, сейчас Джим не решился бы прикоснуться. Спок казался цифровой галлюцинацией, пикселями, способными рассыпаться смерчем цветных точек. — Капитан. Джим! — Спок чуть повысил голос, пытаясь привлечь к себе внимание. — Извини, задумался, — Кирк потер переносицу, пытаясь прогнать наваждение. — Шах и мат. — Оу. — Думаю, вам надо отдохнуть. — Вам, — огорченным эхом откликнулся Джим. — Почему-то мне казалось, что мы перешли на «ты», — он попытался поймать взгляд Спока, но не преуспел, тот упорно смотрел мимо, а потом и вообще встал. — Спокойной ночи, — кивнул Спок и ушел прежде, чем Джим ответил. В груди билось совершенно нерациональное желание в голос зареветь от обиды и безысходности. Рассудив, что отважные капитаны космических кораблей не могут поддаваться таким порывам, он выудил из тайника в изголовье кровати бутылку контрабандного алкоголя и отправился к Боунсу. Кто лучше старого друга поймет… не такого старого друга. Маккой встретил его настороженным взглядом, рефлекторно убрал в шкаф подставку с пробирками и скрестил руки на груди. — А я к тебе, — ставя бутылку в центр стола, улыбнулся Кирк.  — Составишь компанию? Я ни хрена не помню, но Паша сказал, что мне стоит извиниться. Доктор расслабился и закатил глаза. Полторы бутылки спустя — Джимовой не хватило, и Боунс выставил еще — они сидели на полу, обнявшись, и пытались вывести закономерность в череде неприятностей, в которые влипал Кирк, учитывая такую постоянную, как Спок и переменную — удача Кирка. Получалось, что надо выпить еще немножко, чтобы ответ стал очевидным. К тому времени, как вертикальное положение, даже сидя, удавалось сохранять, только вцепившись друг в друга, заглянул Чехов. Некоторое время он не мог понять, откуда доносятся голоса, потом догадался заглянуть под стол. — О, Паша, иди к нам, — махнул ему Маккой. — Почему вы под столом? — А мы в домике, — широко осклабился Джим и икнул. Маккой помахал у носа рукой и отстранился. — Джим, пора спать, — серьёзно заявил он и полез из укрытия, путаясь и спотыкаясь о руки и ноги, как чужие, так и свои. — Паша, прихвати гипо с хитил… витал… — Верхний ящик тумбочки, пять штук, — пытаясь поймать равновесие и увести доктора в каюту, пропыхтел навигатор. — Запасливый и предусмотрительный! — поднял палец Боунс и попытался посмотреть на Кирка, резко повернувшись назад. Движение было явно лишним, его повело, утаскивая Чехова следом, и только крепкая хватка Спока на плечах доктора, не дала им рухнуть. — О, Джим, а это за тобой! — радостно сообщил Боунс выползающему на четвереньках Джиму. Тот сел, стукнулся головой о край стола, ойкнул и схватился за затылок. Маккой рванул на помощь, ставя Паше подножку. Спок опять спас положение и почти насильно выставил доктора в коридор, успев спросить у Чехова, где найти те самые протрезвляющие гипо здесь, в медчасти. Джим уже вполз в кресло, когда был подло ужален в шею. Его подняли и доставили в каюту с нечеловеческой скоростью. — Спок, поставь меня на пол, иначе я обблюю тебе всю спину, — промычал Джим, пытаясь сползти с чужого плеча. — Ванная, — сообщил Спок, сгружая капитана. — Ты научился говорить коротко, — переставая выпутываться из форменки, замер Кирк. — У меня было много практики, — помогая с одеждой, лаконично пояснил вулканец. — Я запрещал тебе говорить? — Не давал вставить больше пяти слов. — О, прости. — Извиняться не логично. Это был полезный опыт, — он забрал у Джима штаны и включил холодную воду. — Спок, холодно, черт! — пытался увернуться от струи Джим. Спок потянулся к переключателю, чтобы изменить температуру, но отдернул руку, потому что Джим замахал руками и завопил: — Помню, помню! Я не удержал душ и залил все и тебя тоже, а потом боялся, что поколотишь и очень удивился, что ты не стал орать, — от холода и возбуждения зубы у него уже приплясывали, а ледяные руки хватали Спока за плечи. Спок все же выключил воду и подал полотенце, тактично отвернувшись. Джим скинул мокрые трусы и быстро замотал бедра. Он бы закутался с головой, но полотенце оказалось маловато, пришлось быстро шлепать в кровать. Холодная вода вкупе с лекарством, протрезвили если не до конца, то вполне основательно. Опять навалилась тоска и плохие предчувствия. Соорудив из одеяла кокон, он уселся среди кровати, прижав коленки к груди, и молча наблюдал за Споком со все возрастающим удивлением. Вулканец хозяйничал в его комнате, как будто так и надо. Он собрал и аккуратно убрал в шкаф разбросанную одежду, навел порядок на столе, убрал в коробку шахматы, добыл чай из репликатора. — А чай вместо кофе поставили, когда мы с Пашей собирали репликатор? — С Чеховым вы его разбирали, — он сделал ударение на последнем слове. — Весьма успешно, до последней микросхемы, — легким движением брови он выразил отношение к их сомнительному достижению. — Чай по умолчанию ты сделал позже, — Спок подал кружку, и Джим с удовольствием глотнул горячий напиток, ощущая, как тепло прокатывается по пищеводу и растворяется в желудке. — Мы опять на «ты», — улыбнулся в кружку Джим. — Пока вы с доктором травили себя сомнительными жидкостями, я провел весьма плодотворную медитацию и пришел к выводу, что лишать нас достигнутого уровня взаимодействия не логично. Тем более что тебя очень огорчило, когда я попытался вернуться к прежним паттернам поведения. — Ты заметил? — Почувствовал, — Спок присел на край кровати. — Связь, — Джим потрогал висок. — Да? — Да. — Такие жертвы ради меня. Хочу знать, как я этого добился. — Не сегодня. Пора ложиться. Джим качнулся в его сторону, быстро поцеловал в щеку, и завалился, укладываясь головой на бедре, и утыкаясь лбом в живот. — Ты теплый и хорошо пахнешь, — пробубнил он и поелозил, устраиваясь удобнее. — Надо уточнить у шамана, действительно ли обратное превращение прошло полностью. Судя по моим наблюдениям, процесс затянулся. Кирк фыркнул, переместился на подушку, с наслаждением вытянул ноги и поймал насмешливый взгляд. Такого Спока видеть было более чем странно, но жутко приятно. Он на секунду закрыл глаза, а открыл под настойчивую трель будильника. Если бы не аккуратно сложенная одежда, вчерашнее показалось бы бредом пьяного воображения. Еще раз взглянул на время и подскочил, через пять часов прибудут на станцию, а списки на увольнительные еще не подписаны, да и других дел полно. Он ощутил прилив энергии и растущий энтузиазм. Первое, чем ответило мироздание — чередой ударов статическим электричеством. Когда его дернуло, уже в двадцатый раз, от собственного капитанского кресла, связался с Боунсом. — Что за ерунда творится? Я стреляю молниями, как Зевс-громовержец! — И тебе доброе утро, — проворчал Маккой в коммуникатор. — Я врач, а не физик, поэтому понятия не имею, как это прекратить. Узнаешь — скажи мне. Ай, черт. Подозреваю, что виновата та бурда, которую ты притащил вчера. Надо отдать её на опыты научникам. Джим задумчиво кивнул, потом опомнился и пообещал решить проблему. — Спок, а у нас есть нейтрализатор электростатического разряда? — Разумеется, капитан. — Давай. И Маккою такой пусть отнесут, а то он пациентов переубивает. Едва его перестало дергать током от каждого прикосновения, Кирк с энтузиазмом принялся за дела. К положенному сроку экипаж был готов сменить маленькое замкнутое пространство корабля на большое — космической станции. Как бы то ни было, свежих впечатлений хотелось всем. Кирк с завистью посмотрел в спину уходящим товарищам и прибавил шаг, стараясь не отстать от Спока. Их пребывание вне корабля начиналось со встречи с адмиралом. Официальная часть перешла в банкет, а потом и в совершенно восхитительный вечер с лазерным шоу, которое так удобно смотреть с галерей адмиралтейства. Джим вертел головой, перегибался через перила балкона и пытался рассмотреть то, что закрывали части здания. Несколько раз Спок напоминал, что его действия небезопасны, но капитан только отмахивался. Что он, маленький что ли? Тогда Спок подошел сзади и зацепил его двумя пальцами за пояс брюк. Джим резко выпрямился и замер, чуть подаваясь назад и всем телом ощущая пальцы, прижатые к талии. — Коммандер, что вы делаете? — голос предательски сел. — Не даю вам вывалиться с балкона, — невозмутимо пояснил вулканец. — Думаете, что сможете удержать меня двумя пальцами? — Так будет надежнее? — Спок переложил руку ему на живот, прижимая к себе. Джим опешил от неожиданности, замер, боясь неуместным шевелением спугнуть момент и сдержанно вдохнул. Внезапно стало жарко, потом страшно. Спок, проявляющий тактильную инициативу… это уж слишком. Что надо было вытворять, чтобы поколебать его, казалось бы, незыблемые устои? — Спок, ты хорошо себя чувствуешь? Тебе удобно? Спок обнял его второй рукой и сцепил пальцы. — Действительно, так удобнее. Повисла напряженная тишина, нарушаемая музыкой и шумом толпы где-то далеко внизу, в ответ на особо эффектные картины шоу. — Джим, моё поведение более чем логично. Только такое положение наших тел позволяет мне контролировать твою активность и не допускать необдуманных действий. Джим тут же подумал еще об одном сочетании тел, которое предпочел бы лично он в ближайшее время. От одних мыслей кровь вскипела и прилила к лицу, каждый сантиметр чужого тела жег через слои ткани и требовал действовать. Еще немного и он разложит сумасшедшего вулканца прямо тут, на балконе. — Джим, твоё сердцебиение резко участилось, — спокойно констатировал Спок и переступил, становясь удобнее. Джиму стало еще жарче. Черт, он же понимает, отчего колотится сердце. Понимает и делает вид, что совершенно не при чем. Хваленая вулканская выдержка в действии. — Отпусти, обещаю не выпрыгивать с балкона. И вообще предлагаю пойти куда-нибудь выпить. Что-то в горле пересохло. — Как скажете, капитан, — делая шаг назад, так же ровно сказал Спок, но Джим почему-то знал, что ему жаль разрывать контакт. — Я знаю отличное местечко, тебе понравится, — Кирк хлопнул его по плечу и пошел к выходу. — Не думаю, — почти про себя заметил вулканец, но поспешил следом. Держать капитана в поле зрения из обязанности перешло в потребность. Бар оказался очень уютным и тихим, пока не завалила шумная толпа в знакомой форме. — Везде родные лица, — ухмыльнулся Кирк и помахал Маккою, которому что-то старательно втирал Чехов. — Бани изобрели в России! Еще скифы строили примитивные бани из веток и шкур. Баня имеет колоссальное значение для укрепления здоровья людей и возможности исцеления различных заболеваний, — старательно выговаривал юноша. — Понял, прилетим на Землю, пойдем в баню, — устало согласился доктор. — Сейчас-то что ты от меня хочешь?! — Так я нашел баню здесь, на станции! Соответствие не идеальное, но лучше, чем ничего. — Лучше синица в руках, чем… — начал Сулу. — Чем журавль в небе, — завершил Чехов. — Приглашаю всех в баню! Я уже время забронировал. — И когда? — Через час, — сверился с хронометром навигатор. — Отлично. Я успею так напиться, что пропущу вашу голую вечеринку. Не хочу светить старым задом. — Да ладно тебе, отличная задница, — не понимая в чем проблема, Паша опустил глаза на предмет обсуждения, для верности добавив руку. — Кхм, — подавился Маккой. Чехов отдернул ладонь и потянул горло формы, заливаясь неровным румянцем. — Что-то тут жарко. — Как в бане, — рассмеялся Джим и подмигнул. — Боунс, разговор есть. Выйдем? — прихватил со стойки две высоких кружки с местным пивом и решительно двинулся в сторону террасы, лавируя между прибывающими посетителями. Найти тихий уголок оказалось непросто, но им повезло, парочка андориан вынырнула из-за искусственного куста, освобождая столик на двоих. Не давая Маккою возмутиться и начать ворчать, Джим вывалил все, что думает о новой политике Спока относительно охраны капитанского тела. — Он теперь всегда так будет делать?! — У него и спроси, — откровенно веселился доктор. — Я же не выдержу и трахну его где-нибудь в темном углу! — А может, он только этого и ждет, — успокаиваясь, предположил Боунс и посмотрел Джиму в глаза. — Ты сам всегда говорил, что нельзя тащить в койку все, что вижу, а теперь предлагаешь нарушить устав и переспать с зеленокровым гоблином? — Джим постарался собрать в одну фразу все претензии Боунса разом. Маккой отпил еще глоток, задумчиво повел стаканом. — Хочешь пари? Спорю на ящик виски, что гоблин больше к тебе никого на пушечный выстрел не подпустит. — Спорим. Ничего у него не получится. Я прямо сейчас пойду и подцеплю себе самую красивую инопланетянку. Он даже не узнает. — Сейчас мы пойдем париться в бане, иначе Чехов проест мне плешь, — Маккой наклонил голову и постучал себя по темечку. — Вот такую дыру. И будет дуться три дня, а у меня другие планы. И Спок узнает. Применит свою вулканскую тумбаюмбу и узнает. Я бы, на твоём месте, его не расстраивал. Придушит. По лицу Маккоя было непонятно шутит он или предупреждает серьёзно. Джим потер шею, залпом допил пиво и встал. Ему требовалось время, чтобы решить, как быть дальше. Слишком много за и против назревающих отношений навалилось разом. Баня оказалась сауной с горячим сухим воздухом и широкими полками, на которых так удобно сидеть и вести пространные разговоры. Джим краем глаза понаблюдал за Споком, устроившимся на одной из полок. Завернутый в простыню и в шапочке, прикрывающей уши, он напоминал римского императора на отдыхе. Остальные бродили без штанов, демонстрируя подтянутые тела. Паша вызванивал кого-то, пытаясь раздобыть веники или, хотя бы, синтетический аналог, Скотти толкал речь в защиту последнего эксперимента с двигателями, Спок подкидывал ему коварные вопросы, Джим с Сулу развлекались нырянием в бассейн разными способами. Маккой быстро перегрелся, нырнул пару раз и устроился в комнате отдыха у стола, заставленного едой и выпивкой. Из бассейна прискакал Кирк, попрыгал, вытрясая воду из уха, завернулся в простыню, плюхнулся под бок Маккою, успев в полете схватить в одну руку бутерброд с чем-то комковато-зеленым и бутылку пива. — Надо вызвать девочек, — с энтузиазмом предложил он. — Не надо, — отбирая пиво, не согласился Боунс. — Обоснуй, — отобрал бутылку обратно Кирк, открыл и сделал несколько долгих глотков. — Некому. Кирк аж поперхнулся. — В смысле? — Мне не надо, Чехову тоже. Джим посмотрел на навигатора, который все же получил вожделенные веники и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, хлестал Скотта, приговаривая, как это полезно. Девушек для него вызывать было просто опасно, запорет. — Спок отпадает по определению, он против одноразовых связей, это тебе Ухура подтвердит. — А что, они не-не? — Этот цветок достанется супругу нетронутым, — хмыкнул доктор и продолжил, — Сулу семья ждет, а главному механику скоро понадобится серьёзная медицинская помощь, если мы не отвлечем от него Чехова. — И кто будет отвлекать? — Ну, не я же. Я старый сельский доктор, мне такие процедуры противопоказаны. Ты капитан, вот и вперед, спасай члена экипажа. — Ты это нарочно все подстроил, — зашипел Кирк. — Чтобы пари выиграть. — Очень надо. Я и так выиграю. Отбери у Паши веник, будь человеком. Он же синтетический, не рвется, не ломается, сто лет гарантии, а мне лечить поротые зады. — Пока один. — Пока. Ты Пашу не знаешь. Джим решительно вошел в парилку и заговорил с Чеховым. Пять минут спустя, совершенно не понимая, как это получилось, Паша охаживал уже его спину и задницу, приговаривая и ухая. Видя, что капитан с треском провалил задание, попав в плен, Маккой нехотя встал, пошептался со Споком и они в четыре руки закинули разошедшегося Чехова в бассейн. Тот возмутился, как только вынырнул, но Маккой взял его на себя, увел к столу и пристроил между собой и Сулу, что-то тихонько втолковывая. Джим хотел встать, но кожа отозвалась саднящей болью, он охнул и лег обратно. Спок пару минут рассматривал его раскрасневшуюся спину, будто полотно знаменитого художника, потом сходил в предбанник и вернулся с банкой мази. — Капитан, разрешите намазать вас маслом, оно снимет воспаление и боль. — Джим. Тебя. И ты уверен, что на него у меня не будет аллергии? — Все претензии к доктору, это он выдал это средство. — А-а, тогда не будет, мажь. Чтоб я еще раз поверил Чехову с его страстью ко всему русскому! Ай, оно холодное! Спок сдержал улыбку и накрыл лужицу масла ладонью, стараясь отгородиться от чужих эмоций, хлынувших через контакт. Джим некоторое время продолжал айкать и ругаться, потом примолк и расслабился. Спок тщательно исследовал пальцами каждый миллиметр его кожи, не осознавая до конца, какое получает удовольствие. А может это удовольствие Кирка просачивалось через щиты и разбегалось по крови мелкими пузырьками. Первоначально Спок был уверен, что оказывает помощь и больше ничего, но минуты текли одна за другой, нужное количество масла было втерто и даже оказало анестезирующее и противовоспалительное действие, а он все водил ладонями по скользкой коже, очерчивая мышцы и позвонки. — Ты решил сделать мне массаж копчика изнутри? — тихо, но четко поинтересовался Джим. Спок дернулся и убрал руки. Он был почти уверен, что Кирк уснул. — Я не против, если что, — весело блеснув глазами, улыбнулся Джим, немного отводя ногу в сторону для лучшего доступа. Спок поджал губы, и ушел мыть руки. Джим полежал еще немножко, вздохнул, ополоснулся и нехотя поплелся к столу. — Сорвалось? — язвительно поинтересовался Боунс. — Вот такая рыбина, — развел руки Джим и рассмеялся. Чуть позже прибыла женская часть команды, Ухура заставила мужчин прикрыться, прозрачные стены парилки затемнили, лишив возможности подглядывать. Правда, стеснялись не долго, ровно до момента, когда созрели до прыгания в холодную воду бассейна. Визг, писк, утащили Чехова, Кирк с гиканьем присоединился сам, и даже доктор совершил несколько заплывов. «Если понадобится медицинская помощь, я должен быть максимально близко к потенциальным пациентам». «Не оправдывайтесь, доктор». Неделя увольнительной пролетела незаметно, как и всякий отдых. Каждый развлекался по своему, но Спока интересовал только Джим, а Джима — выиграть пари. Поэтому он пять раз пытался закрутить одноразовые интрижки, но каждый раз что-то срывалось. Дважды его потенциальные партнерши уходили «попудрить носик» и не возвращались, один раз он перепил и уснул на партнерше, один раз анатомия прекрасной инопланетянки оказалась столь альтернативной, что пришлось вызывать Боунса с медицинским чемоданчиком. «Ты бы еще в мясорубку свой хер запихал!» Последний раз в разгар прелюдии в комнату ворвался двухметровый осьминог и устроил драку с присасыванием. Джим удрал, но крупные кольцеобразные засосы по всему телу доктор сводить отказался. «Жизни не угрожают, а память будут освежать до отлета». Днем же капитан был образцовым офицером звездного флота. Они встречались со Споком в холле гостиницы и отправлялись по различным мероприятиям. Чаще всего это были научные выставки, где каждый находил что-то полезное для себя. Один раз посетили вулканское собрание, ради которого Спок оделся в робу. Джиму стоило больших усилий не выдать восхищение, плескавшееся внутри. Не у каждого капитана первый офицер не только умный, но и красивый. Спок тоже посматривал в сторону Кирка, пока тот беседовал с одним из послов. Он вел себя образцово и чуть не испортил впечатление, когда подошел к Споку слишком близко, чтобы прояснить для себя некоторые детали. Пришлось быстро увеличивать расстояние между ними до приемлемого, и тихо предупредить: — Когда мы будем на Новом Вулкане, не забывайте держать дистанцию. Отец строго относится к соблюдению традиций. — Ты собираешься везти меня знакомиться с вулканской родней?! — Не исключаю такого развития событий. — Дома поговорим. Что Джим считал «домом» узнать так и не удалось. Капитан ни на минуту не оставался один, а потом ушел, сославшись на внезапные дела. Нашелся же в баре, в обнимку со Скотти, пьяный и веселый. Спока передергивало изнутри от одного вида пьяного Кирка, но долг перевешивал брезгливость. Укрепив разум ментальными щитами, решительно повел капитана в номер. Утром им опять идти к командованию, получать новые задания, а Кирк еле переставляет ноги. — Вот зачем так упиваться?! Даже из вулканца может вырваться крик души. — А может, я страдаю, — тут же откликнулся Кирк, и сел на бортик ванной, куда его доставил Спок. — Не вижу связи. — Тебе это не дано, — отмахнулся Джим и чуть не свалился, пытаясь раздеться. Споку пришлось помогать с одеждой и держать его одновременно. Джим все же залез внутрь, обхватил себя за колени и ткнулся в них лбом. Душ оказался мелкодисперсный, пришлось задвинуть специальные полупрозрачные жалюзи, чтобы не намочить все вокруг. Спок развернулся, чтобы уйти. — Я страдаю и я пьян, — донеслось из-за шума воды и вулканец замер. — Только такое сочетание позволяет сказать вслух, что нихуя я не пойму, чего хочу больше, тебя или свободы. И зачем мне свобода, если есть ты. Но тебя нет! Вот меня тут облапал разумный осьминог. А я представлял тебя. Хотя нет, дурацкий пример, с осьминогом мы дрались, и я победил, а ты меня одной рукой можешь придушить, я помню. Рассмотрим эту ситуацию под другим углом. Джим попытался встать, поскользнулся и сполз на дно ванной. Посидел и опять встал, теперь успешно. Видимо, так лучше было видно другой угол ситуации. — Осьминог кинулся на меня, потому что ревновал. Он защищал свою женщину, значит она ему не безразлична. А ты ревновал меня к ней или к той, с зубастой задницей? Нет. Ты отчитал меня, как мальчишку, и вызвал Боунса. Который тоже отчитал. А я не ребенок! — Кирк прервался, намыливая себя и тихо чертыхаясь. Спок мог много чего сказать по каждому пункту обвинения, особенно, что ему безразлично, и он не ревнует, потому что это было полнейшей чепухой, но язык прилип к нёбу. Кирк был пьян и утром мог отказаться от любых слов. Обычно утром он ничего не помнил. Но, не зря Чехов твердил: «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке». Был простой способ проверить, что же действительно у него на уме, но противозаконные методы относительно капитана не рассматривались. Раз мелдинг отпадал, приходилось действовать вслепую. Спок убедился, что капитан приходит в норму и все тверже стоит на ногах, развернулся и ушел. Последний день прошел в делах и суете. Надо было закупить и отправить на корабль все необходимое, попрощаться с новыми знакомыми, насладиться видами с запасом на несколько месяцев вперед, и официальную часть никто не отменял. Скотти поднялся на борт рано утром и теперь доставал Кирка и Спока по очереди, перечисляя, какие еще детали не были доставлены на «Энтерпрайз» за предыдущие дни без его личного контроля. — Что ты звонишь мне? Звони в отдел обеспечения и доставки, их тряси! — не выдержал капитан после тридцать седьмого звонка. — Капитан. — Да, Спок. — Разрешите переводить звонки Скотта на мой коммуникатор? — Буду весьма обязан. И без него головной боли хватает. — Вы плохо себя чувствуете? Вызвать Маккоя? Вчера вы выпили непозволительно много алкоголя и едва стояли на ногах. Джиму показалось или Спок позволил просочиться в голос нотке волнения? — Непозволительно много, это когда едва лежал, а если стоял, значит вписался в норму, — расхохотался Джим. — Но, спасибо, что заботишься обо мне. Последняя фраза была сказана таким голосом, что Спок предпочел кивнуть и вспомнить о неотложных делах. Последний вечер в баре гостиницы подходил к концу, когда Маккой остался в гордом одиночестве, и Спок воспользовался моментом. Обычно он пропускал большую часть неформального общения команды, предпочитая общество книги, но сегодня просидел в углу полтора часа, наблюдая за людьми. И наблюдения за человеческой психологией заводили его в еще больший тупик. Вулканец потратил тридцать семь секунд, решая, как лучше обратиться в неофициальной обстановке. — Леонард, разрешите к вам присоединиться? — Праздник непослушания? — вместо приветствия кивнул Маккой на коктейль в руках вулканца. Спок опустил глаза на стакан. Он действительно заказал шоколадный коктейль, от которого отпил всего пару глотков. Разбираться в человеческом поведении «на сухую», как выразился бы Скотти, было тяжело даже для него. — Скажите, как вы относитесь к ревности, — глядя в стол спросил Спок. — Надеюсь, ты не меня собираешься ревновать? — Нет, — вышло более поспешно, чем хотелось бы. — Я изучал вопрос и знаю, что ревность — крайне негативное деструктивное чувство, возникающее при мнимом недостатке внимания, любви, уважения или симпатии со стороны очень ценимого человека, в то время как это мнимо или реально получает от него кто-то другой. Она представляет собой исключительную претензию на «владение» другим человеком, с которым существует эмоциональная связь. — Все верно. И в чем проблема? — Если это деструктивное чувство, почему оно желаемо? — Потому что доказывает, что ты нужен и тебя не хотят потерять. В бар вошел Паша в сопровождении двух девиц вольного поведения. Они плотной группой проследовали к пустому столику и расположились на диване, так, что навигатор оказался зажат между двух пышных тел. Боунз напрягся, черты лица заострились, хотя с места он не сдвинулся. Спок проследил за его взглядом, увидел Чехова и его спутниц, которым принесли коктейли. Они пили, о чем-то весело переговариваясь, юноша явно блистал эрудицией, за что получал восхищенные взгляды и поглаживания смелеющих конечностей барышень. Спок хотел вернуться к обсуждению, но Маккой явно не был расположен говорить. Взгляд потемнел, рука, которую мог видеть Спок, судорожно сжимала стакан, грозя раздавить его в стеклянную крошку. — Доктор? — А сейчас, коммандер, практическая часть. Ревность — это плохо, просто отвратительно, но иногда некоторым надо напоминать о соблюдении правил и договоренностей. Решительно встав и одернув форму, Маккой твердым шагом направился к веселой компании. Одна из девушек уже перебралась на колени к Чехову, чего он, кстати, особо и не заметил, так как увлеченно рассказывал что-то другой. — О, Леонард! — обрадовался Паша и попытался встать, с удивлением замечая, что зажат со всех сторон. — Вот блин, — выругался по-русски и посмотрел растерянно. Боунс резким движением отодвинул стол и одним взглядом дал понять, что девушкам пора. Они оказались весьма сообразительны. Одна даже слишком. — Что, правда? — соединяя взглядом двух мужчин, улыбнулась она. — Да! — Мы не знали, простите. Доктор проводил их хмурым взглядом, вернул стол на место и плюхнулся на диван, собственнически подгребая к себе довольного Чехова. Подошел Спок, отдал Маккою недопитый стакан, получил приглашение присоединяться и устроился на краю дивана, рассматривая парочку. — Только попробуй что-нибудь сказать, — рыкнул на него Боунс. — Лео, что ты на всех кидаешься? Расслабься. Я рассказывал девушкам историю происхождения пельменей. Это весьма интересно! Боунс залпом допил коктейль, откинулся на спинку дивана, притянул Пашу еще ближе, уткнулся носом в кудрявую макушку и согласился слушать все что угодно, хоть частушки, в его исполнении. Дослушать рассказ о сакральных кусочках мяса в тесте не удалось. В бар вплыл Кирк, сияя, как новенький отражатель, в сопровождении возмутительно зеленых орионок. Теперь пришла очередь Спока напрягаться, а Маккоя — следить с интересом. Спок продержался гораздо дольше. Кирк успел выпить пять рюмок чего-то яростно красного, облапать обеих девиц и залезть одной под топик, не иначе как для инспекции груди, в ответ заполучив ладошку в штанах на заднице. Это стало последней каплей. Спок чувствовал, как в нем непростительно эмоционально закипает кровь, а в руке что-то хрустнуло. Осторожно отставив в сторону треснувший стакан, он плавно встал из-за стола, прошел между столиками и отдыхающими, ухитрившись ни к кому не прикоснуться, и оказался за спиной Кирка. Первыми его почувствовали орионки, разом обернулись и внезапно начали прощаться. Джим было возмутился, хватая одну за талию и притягивая к себе, мол, еще рано и впереди много интересного, но вид взбешенного вулканца отбивал любопытство напрочь. Похватав свои стаканы, девушки растворились в толпе. — О, Спок, а ты тут зачем? — наконец заметил его Кирк. — Правильнее было бы сказать, за кем. За вами, капитан. — Фу, опять «вы», опять официально, — скривился Джим и потянулся за очередным стаканом. — На сегодня хватит, мы уходим. Джим. — А может, я еще не готов! — едва не падая с высокого стула, резко повернулся Кирк. — Готов, — привычным движением вскидывая своего человека на плечо, буркнул Спок и покинул бар под одобрительный свист и поздравления. Джим уперся рукой в Споково плечо, выпрямился, нашел глазами Чехова и вскинул руку, показывая знак победы. Паша отсалютовал бокалом. Маккой смотрел то на одну, то на другую довольную физиономию, постепенно понимая, что эти мальчишки их здорово развели на чувства. Едва вышли из бара, Джим постучал Спока по спине. — Отпусти, сам пойду, — попросил совершенно трезвым голосом. Спок сделал еще два шага и нехотя поставил Кирка на пол. — Капитан, я… — Джим, — упрямо повторил мужчина. — Пошли, а то я отдамся тебе прямо здесь, а тут пол холодный. Насладившись ошарашенным видом коммандера, он подхватил его за локоть и решительно повел в свой номер. Следующим вечером, «Энтерпрайз», каюта капитана. — О, нормальная кровать. Спок, посмотри, Скотти установил правильную кровать! Спок вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и застыл посреди комнаты, разглядывая широкую кровать, застеленную чёрным постельным бельём. Джим с серьёзным видом тряс металлические столбики, расположенные по углам. — Крепкая. Попробуй согнуть. Спок не стал спрашивать зачем, смирившись с фактом, что понять течение капитанских мыслей ему не дано. Схватился за металлический шар, венчавший каждый столбик, потянул, услышал восхищенное «Ух, силища» и довольное «Скотти, молоток, прав был, без титана никак». — Зачем это? — Это поле для экспериментов, — сделал широкий жест Джим и плюхнулся на пружинящую поверхность. — Иди сюда, — похлопал рядом с собой. Спок аккуратно сложил полотенце, сел, положил его на колено. Вчера у них была первая совместная ночь, и это оказалось потрясающе. Утром он боялся, что Джим будет вести себя слишком фамильярно, но тот проявил чудеса тактичности. На людях вел себя даже сдержаннее, чем раньше и это успокаивало. Зато наедине отыгрывался за официальные часы. Двадцать минут назад они занимались любовью в ванной, потому что «Ко мне сейчас нельзя, у тебя жарко, а в ванной хорошо и терпеть больше не могу!» тараторил Джим, и так выгибался и томно посматривал через плечо, покусывая губу, что устоять было невозможно. Теперь было понятно, какой сюрприз готовил капитан. Джим потянул его к себе, вырывая из плена мыслей, и впился поцелуем. — Уже поздно, — заметил Спок, когда удалось глотнуть воздуха. — Угу, — покладисто согласился Джим и запустил одну руку в волосы, а другой провел по боку, вызывая толпу мурашек. — Будет тяжело вставать, — еще раз попытался Спок, поглаживая его скулы большим пальцем. — Ничего не тяжело, уже все встало, — хихикнул Джим и положил ладонь Спока на свою ширинку. — Раздевайся, я подарю тебе новые ощущения, — сообщил с нескрываемым энтузиазмом. И Спок понял, что даже не подозревал, на что подписался, но отступать было поздно, жизни без Джима он себе уже не представлял.