Далеко до рассвета

      Лохматые серые тучи второй день сеяли мелкую водяную пыль, отсыревшие дрова нещадно дымили, так что не успевшие простыть солдаты кашляли наравне с больными. Лагерный лазарет, под который командующий Северной армией генерал Тайриз Тайгер выделил дом деревенского старосты, был заполнен под завязку. В последнем бою с веймарцами одна из лучших армий Танаара понесла значительные потери ранеными и застрявшими в жидкой грязи воинами. Поле боя превратилось в огромную лужу еще прошлым вечером, вода текла ручьями, собираясь в небольшое озеро у выхода из долины.       Генерал Тайгер предложенное сдавшимся перед стихией противником перемирие принял и даже пригласил командующего веймарской армией разделить кров и пищу, как предполагала военная традиция княжества. Генерал Первой имперской армии Его императорского величества Фредерика Третьего вежливо, но весьма пафосно отказался и отбыл в свой лагерь в сопровождении погрустневших адъютантов. Тайриз не настаивал. Веймарайнен давно уже растерял свое имперское величие, от него остались только традиционные наименования и титулы да возможность отхватить кусок от владений соседа. Вот и сейчас камнем преткновения стал спорный участок территорий в несколько десятков лиг, из-за которого Северная армия торчала в долине, неумолимо превращающейся в болото, и мокла под надоевшим дождем. Тайриз встряхнулся, отгоняя нелестные мысли о венценосной сестре и ее советниках, решивших продемонстрировать военную мощь Танаара докучливому соседу.       Генерал дошел до своего шатра, заглянул, чуть не напугав личную охрану. Ребята прятались от дождя внутри, передавая из рук в руки флягу с подогретым вином. Тайриз на испуганные взгляды только повел плечом и прошел вглубь шатра, задернув плотный полог. Молодой служка, ворошивший угли в жаровне, на шаги господина обернулся, согнулся в поклоне. Тайриз отпустил его, рассыпавшегося в благодарностях, и устало опустился в походное кресло. Пластины доспеха протестующе скрипнули. Генерал пообещал себе при первой же возможности заняться броней, тем более что отрядные маги предрекали затяжные дожди и делали все возможное, чтобы лагерь не смыло. Он еще немного бездумно изучал синий потолок шатра, а потом поднялся, услышав тихое, но грозное «Стой, кто идет». И такое же тихое, но более грозное ворчание в ответ. «Простите, господин полковник, темно, дождь. Не признали». Приученная к частым визитам неожиданных гостей, охрана быстро сообразила, что и как отвечать вспыльчивому командиру пехоты. Тайриз хмыкнул, стянул латные рукавицы, водрузил шлем на голову деревянного манекена-распорки. Полог за его спиной шевельнулся, впуская ночного гостя. Полковник снял тяжелый непромокаемый плащ, бросил на спинку кресла.       Тайриз солнечно улыбнулся, словно не было бессмысленной битвы под бесконечными потоками воды, льющимися с неба, упрямых веймарцев с их проснувшимися империалистическими амбициями и грязи, медленно заполняющей все вокруг. Полковник улыбнулся в ответ, в два шага оказался рядом и заключил в объятия, такие крепкие, что доспехи на обоих возмущенно заскрежетали. Танаарцы были почти одного роста, Тайриз чуть наклонился вперед, прижался губами к щеке и облегченно выдохнул:  — Живой.  — Да что мне сделается, — полковник подвел своего генерала ближе к пышущей теплом жаровне, — всем известно, что драконы бессмертны.  — О, великий и могучий дракон, помоги мне доспехи снять, — подначил Тайриз.  — Конечно, храбрый тигр. Только услуга за услугу: я помогаю тебе, ты — мне, — золотые глаза озорно блеснули.  — Это ты так радуешься, что мы оба выжили, Каармэ? — уточнил Тайгер, расстегивая ремни наручей.       Дракон не ответил, подставил руки, в которые Тайриз сложил снятые части доспеха. Избавившись от наплечников, тигр подобрался еще ближе к жаровне, насколько позволяло идущее от нее тепло. Каармэ помог снять кирасу, поножи и тяжелые латные ботинки, а затем подхватил генерала на руки и понес к походной кровати, застеленной стегаными одеялами, не обращая никакого внимания на его возмущение. В золотых глазах оборотня плескалась хитринка пополам с предвкушением. Оказавшись в постели, Тайриз усмехнулся, принимая игру, потянулся жадными пальцами к застежкам драконьих доспехов. Каармэ замер, позволяя любовнику делать все, что он хочет, следя за его движениями внимательным взглядом. Когда оба комплекта доспехов оказались на своих манекенах, Тайриз затянул партнера на одеяла, устроился так, чтобы на узкой койке поместились оба. Дракон обнял вертигра за талию, притягивая ближе, почти втащил на себя сверху. Тайриз чуть поерзал, скользнул руками под рубашку Каармэ, положив ладони ему на грудь. Сердце дракона ровно и гулко билось, отдаваясь эхом пульса в костяшках пальцев. Тайриз уткнулся лбом в изгиб шеи любовника и тихонько замурлыкал. Каармэ прикрыл глаза, усталость брала свое, в постели было тепло и уютно, тигр мурлыкал все громче. А задуманную им игру вполне можно было отложить, учитывая затянувшие небосклон тучи и нелюбовь веймарцев к дождю. Сонно взмахнув рукой, дракон погасил свечи, освещавшие шатер, подтянул одно из одеял, накрывая обоих.       В конце концов, до рассвета еще далеко.