Под звуки скрипки

      Сережа слышал каждую ночь. Каждую ночь он слышал скрипичную музыку. Впервые он понял, что в его голове поселилась скрипачка в день своего совершеннолетия. Тогда он отчетливо различил терзающие душу звуки инструмента. Он испугался за то, что уж слишком неумело звучала эта мелодия. Его соулмейт только училась играть, это стало понятно в ту секунду, когда скрежетание превратилось в более или менее отчетливую мелодию. Сколько бы времени ни прошло, Матвиенко все больше и больше прикипал к этой необычной родственной душе.       Она была нежной, могла ночами наигрывать что-то до ужаса романтичное, отчего на душе уже двадцати семи летнего Серёжи становилось тепло.       Только у него самого не было никаких талантов. Он просто работал в офисе, заключал сделки по важнейшим контрактам с поставкой машин. И, несмотря на свой катастрофически официальный вид, проводить время со своей машиной он любил до сумасшествия.       Как-то он копался в своем гараже, закатившись по привычке под ласточку на скейте. Он с большим трудом дотягивался до ключа, как ему подали его чьи-то тонкие пальцы в кольцах.       — Ничего себе, — доносится голос откуда-то сверху, — твоя тачка?       Серёже становится не по себе от этого голоса. Как-будто он его знает… дышится тяжелее, когда шаги внезапного гостя оказываются совсем рядом с его головой. Сраженный внезапным появлением молодого человека в его гараже, Сережа с трудом сейчас собрался, подкрутив шаткую гайку, и подтянул себя руками так, чтобы голова показалась его собеседнику.       — Вестимо, моя, — голос чуть хрипел от долгого молчания, и Матвиенко прочистил горло, чтобы больше так не звучать.       — Сам собирал? — усмехнулся наконец представший взору армяна парень.       И это стало мгновением, которое пошатнуло его реальность, заставив ухватиться руками за края собственного сознания, чтобы не провалиться в бездну своих мыслей. Это был очень высокий, худой, но необъяснимо притягательный парень, с вихрами русых волос на голове и с непомерным количеством колец и браслетов на руках. Спортивная толстовка, драные джинсы, на редкость очень белые кеды. Зелёные глаза казалось, искрятся детским любопытством и теплом, которого Сережа очень давно не видел ни у кого. Он был непосредственно прост и мил. Так хотелось просто смотреть на него, позабыть про все дела и просто залипать в него сутками.       Но Матвиенко одергивает себя, встряхивая как тряпку и свой внутренний мир… у него есть родственная душа — прекрасная скрипачка, с нежной душой и потрясающим музыкальным вкусом. И явно этот гопник-экстрасенс не может ей составить конкуренцию. Но сердце не хотело слушать своего обладателя, настукивая ритмы, схожие с мотивами мелодий, что играла ночами его очаровательная соулмейт.       — Гнал через пол России, перебирал, в общем, почти ее родил, — шутит Сережа, на что получает искренний, светлый смех в голос от парня.       И сердце как подначивает его, мол, видишь, я право! Он прекрасный, чем тебе не в радость? И Сережа сдается, поддаваясь уговорам, рассказывая новому знакомому, сколько времени потратил на то, чтобы подобрать своей красавице идеальные диски на колеса, как несколько раз менял подвеску из-за ухабов на местной дороге и как с особым удовольствием подогнал машинке персональный тюнинг с ночным «сюрпризом».       Парень слушал его не отрывая взгляда, изредка задавал вопросы по мелочам типа «а сколько жрет?» или «сколько раз зимой прикуривал ее от проезжающих», но в основном не перебивал, впитывая каждое слово, произнесённое Серёжей. Только долго длиться разговор не мог, приятному слушателю надо было торопиться по своим делам.       — Увидимся ещё, — спрыгнув с капота, проговаривает русоволосый, — я — Антон, кстати.       — Сережа, — усмехнулся он, провожая взглядом улыбающегося ему парня, накинувшего капюшон толстовки.       — Будем знакомы, машинных дел мастер, — отсалютовав, Антон скрылся в стене дождя.       — Будем, солнце, — сказал уже в пустоту Матвиенко, заметно погрустнев.       Ночью, Сережа ожидал услышать очередную колыбельную от своей прекрасной половинки. Он корил себя за то, что он поддался дурацкому веянию сердца и провел с Антоном весь день. Теперь образ парня не выходил из его головы, и перед своей соулмейт ему было не по-человечески стыдно.       Но едва он взял в руки кружку, чтобы привычно налить себе чая перед сном, как услышал в своих мыслях быстрые наигрывания мелодии совершенно не похожие на нежные и ласковые мотивы, звучащие раньше. Это было нечто, что звучало бы на гитаре. Сережа едва не разбил кружку узнав мелодию… тема из фильма «Такси», быстрая, забойная, настолько, что заходилось само сердце, подстраиваясь под нее. Матвиенко простоял так все время, пока мелодия не завершилась… Он не мог понять, ему с трудом верилось в то, что его очаровательная скрипачка способна на такую смену репертуара. Только если ради кого-то… но так профессионально и филигранно сыграть партию, которая вовсе не рассчитана на скрипичное исполнение. Это должны быть очень ловкие пальцы. Длинные, аккуратные… как назло в мысли лезли только окольцованные пальцы Антона…       И тут все замерло… музыка, связанная с машинами, уютные разговоры в гараже, светлый взгляд зелёных глаз…       Сережа срывается с места, наскоро накидывая на себя кожанку и вылетая из квартиры. Он чувствовал ускоряющимся ритмом сердца, что он отыщет сейчас же своего соулмейта. Сомнения просто разбежались в страхе от уверенности парня. Его. Он ищет его, а не ее.       Матвиенко оказывается на просохшем от дождя поле, вечер уже наполнил воздух приятным запахом мокрой травы, звуки вокруг становились все тише. Только теперь он расслышал, как тихо его родственная душа наигрывала из более спокойного, мягкого, желая убаюкать по привычке свою половину.       И Сережа с диким чувством радости слышит, как музыка, что играет в его голове, доносится откуда-то издалека. До нее можно дотянуться, до нее можно дотронуться рукой. Он идёт на звук инструмента, без труда ориентируясь в заросшем колосьями поле.       Парню, оказавшемуся у берега реки, так далеко от цивилизации, мир казался совсем первобытным. Но в него никак не вписывалась высокая фигура в удлиненной черной футболке, бережно играющая на скрипке. Пальцы в кольцах заботливо удерживают инструмент, пока другие ласково держат смычок. Звук разливается нежно, заботливо, касаясь края берега, оглаживая поверхность воды, трепетно гладя разогнавшееся от радости сердце Серёжи.       — Антон…- еле сдерживая улыбку, шепчет армян, замерев на месте.       И парень прерывается, отстраняя смычок от скрипки. Он медленно опускает руки и осторожно разворачивается на месте, теперь смотря на своего так сильно жданного гостя. Он улыбается мягко, тепло, и подобно музыке, что извлекают его руки из инструмента, улыбка согревает душу Сергея.       Матвиенко не может себя остановить, шагая к своему (как приятно становится на душе от одного слова) соулмейту, распахивая руки для объятий. И Антон не отказывает ему в стремлении, подорвавшись с места, молниеносно оказываясь в руках парня с хвостом.       — Я думал, что никогда тебя не найду, машинных дел мастер, — сжимая кожанку на плечах Серёжи, заразительно улыбчиво шепчет парень, зарывшись носом в шею, — каждую субботу слышать, как звенят твои инструменты… ты не изменяешь своим привычкам.       — Так же как и ты, любитель укладывать меня спать, — неконтролируемо улыбается парень с хвостиком, прижимая худое тело к себе ближе.       Антон снова смеётся, только тихо, спокойно, потому как находится в объятьях своего соулмейта. Становится абсолютно все равно, что уже вечер, почти ночь, рядом с тем, с кем ты точно хочешь провести всю свою жизнь, ничего не имеет значения.       Сережа отпускает талию парня, протягивая руки лицу, тем самым мягко прося посмотреть ему в глаза. Светлый мальчик, сама непосредственность в обличии серьезного парня. Невероятный скрипач его сердца. Антон, нежно улыбаясь, наклоняется ниже, даря полный мягкости и ласки поцелуй своей родственной душе, обвивая его шею руками.       В этом прикосновении все: страх одиночества, страх никогда не найти своего соулмейта, радость встречи, трепет сердца от мысли о нем, глубокое уважение к его таланту и искрящаяся, слегка покалывающая губы страсть от предвкушения чего-то нового. Ведь когда находишь того самого, через один только поцелуй становится понятно, что рядом с тем, кто тебе сужден, нет места сомнениям и страхам.       Сережа чувствует то же самое, судорожно вдыхая, углубляясь, стараясь всеми силами сказать то, что родственная душа поймет и без слов: «Я так долго ждал тебя. Я так сильно тебя люблю»…