Одна кровать

      — Ну,… могло быть и хуже, — выдохнула Кларк, опуская сумку на пол своей новой комнаты.       Поправка.       Новой комнаты, которую ей теперь придется делить с, черт бы его побрал, Блейком.       Поехав на дополнительные месячные курсы, Кларк со своими товарищами решили снимать отдельную квартиру, вместо занимания очереди на проживание в общежитии. Денежный бюджет студентов был довольно скуден, поэтому выбрать пятизвездочные апартаменты они и не планировали и довольствовались небольшой квартиркой, которую смогли найти. Вся ирония была в том, что она, черт возьми, состояла лишь из двух, гребанных, комнат.       Кларк, почему-то, имела сто процентную уверенность, что девочки будут жить в одной комнате, а мальчики в другой.       Черта с два.       Рейвен и Мерфи, вот уж неожиданность, начали снова встречаться, и было принято негласное решение, что они займут отдельную спальню.       Это было мелочью.       Блейк, конечно, был тем еще засранцем, но стерпеть одну комнату на двоих, в принципе, было можно.       Это стало проблемой, когда они, наконец, заселились.       При просмотре фотографий квартиры, Гриффин была уверена, что видела вторую кровать в комнате.       Но Гриффин ошиблась.       Кровать всего одна.       Мерфи откровенно ржал над ситуацией.       Беллами гордо сообщил, что накидает одеял на пол и будет спать там.       Кларк удовлетворенно кивнула.       Но вечером, когда они между собой решили устроить маленький праздник и изрядно напились, ни Блейк, ни Гриффин совсем не вспоминали о том, что нужно «накидать одеял» для Беллами.       Они проснулись рядом.       Гриффин благодарила Бога за то, что под разными одеялами и в пижамах.       Ну, кто в пижаме, а кто лишь в черных боксерах.       Об этом, почему-то, никто решил не говорить.       И они продолжили спать дальше: одна в пижаме, а другой в боксерах разных оттенков.       Рейес смеялась:       — И кто знает, чем вы с Блейком занимаетесь за закрытой дверью. На одной кровати.       За что получала укол пальцем под ребра и закатывание глаз Гриффин.       Удивительно, но Гриффин совсем не заботило пребывание Блейка в одной с ней постели. Даже его отличная задница в одних боксерах, что выпирала из-под одеяла.       Ладно, она почти не беспокоила.       — Мы же друзья, — как-то раз сказали они, будто это все объясняло.       Не объясняло.       Тем более, не объясняло это девушкам Беллами, с которыми он практически каждый день разговаривал по видео-вызову и так старательно прятал Кларк.       Как-то в споре Гриффин выкрикнула:       — Ты сумасшедший!       Ответ подействовал как пощёчина:       — Ты спишь с сумасшедшим!       Гриффин замолкла.       Блейк по ночам аккуратно, чтобы девушка не проснулась, убирал книгу из ее рук, с которой она засыпала. Удивительно, но на один из следующих после таких ночей день Кларк застала его читающим ее книгу.       Беллами не был из тех, кто читал книги.       Он был тем, о ком их писали.       Гриффин никому бы не призналась в этом, но и сама бы хотела написать о нем книгу.       Беллами и Кларк, как-то совсем не сговариваясь, готовили завтраки лишь друг для друга, абсолютно не думая о Джоне и Рейвен.       Беллами совсем не заливался краской, заставая Кларк переодевающейся, в отличие от нее самой.       Правильно, его ведь это не беспокоило.       Невероятно длинные ноги Блейка постоянно свисали с кровати, что служило дополнительным поводом для Гриффин уколоть его в шутку.       Они больше дрались и огрызались, чем спокойно разговаривали. По вечерам, в свободное от учебы время, смотрели, удивительно, любимые друг для друга сериалы и фильмы, обсуждая малейшие детали. Перед сном Беллами обязательно что-то рассказывал Кларк либо о своей жизни, либо о чем-то еще, но это всегда было интересно.       Ну, а что еще делать, если у Мерфи и Рейес всегда были дела полюбопытнее, да поважнее, из-за которых они совсем не выходили из комнаты.       Когда они, наконец, решили провести время все вместе, то поехали в ближайший клуб.       Изрядно выпивший Беллами во всеуслышание оповестил, заметив необычные сережки с переплетающимися цепями Гриффин:       — Я бы облизал твое ухо.       На что Кларк только заливисто засмеялась.       У ребят было много негласных правил.       Одним из которых было при сборе вчетвером в клубе следующее времяпровождение: Рейес с Мерфи не отлипали друг от друга, Блейк не отлипал от красивых девушек, а Гриффин не отлипала от своего стакана, с которым оставалась одна.       Это тоже обычно не беспокоило Кларк.       Но в тот раз правило было нарушено в первый раз.       Рейес и Мерфи знатно повздорили. Из-за сущей ерунды, как обычно. Но Джона вывела охрана, а Рейес и Гриффин отправились его искать, что было очень логичным для пьяных девушек. Оставив Блейка со своими, как он их сам называл, шлюхами.       Девушки, так и не найдя долбанного Джона, добрались до дома. Где, кстати говоря, и обнаружили пропажу. Еле угомонив юношу, они уже готовились ко сну, когда телефон Гриффин подал сигнал о своем существовании.       «Открой дверь», гласило сообщение. Кларк, уже облачившаяся в пижаму, проклинала гребанного Блейка, который убеждал всех, что домой он возвращаться в ту ночь не собирался.       Вся покрытая мурашками от холода и укутанная в одно пальто, она вытаскивала Беллами из такси. Пьяного в стельку Беллами. Удивительно, как он напечатал сообщение без ошибок.       Взяв его под руку и еле дотащив до третьего этажа, Гриффин могла бы спокойно выдохнуть.       Могла бы.       Пьяный Блейк был довольно милым и отправлял различным, как догадалась Кларк, ведь он каждый раз называл новое имя, девушкам голосовые сообщения, в которых говорил, как он их любит.       В планы Гриффин такое не входило, и она лишь попыталась сконцентрироваться на том, чего хотела больше всего — она попыталась заснуть.       Черт бы ее побрал, но она все-таки услышала тихое «Люблю тебя», адресованное ее макушке и щекочущее ее волосы.       Совсем отличное от того, какое Блейк отправлял сообщениями.       На следующее утро все было как обычно, за исключением похмелья.       — Ты вчера признавался в любви.       Блейк замялся.       Гриффин сделалось смешно при виде его повергнутой в шок физиономии.       — Кому? — с придыханием спросил Беллами, словно боялся услышать ответ.       Кларк пожала плечами:       — Всем. Может, даже, и таксисту что-то перепало.       За это Гриффин прилетело подушкой, но настроение не испортило.       О том, что они проснулись в обнимку, Кларк решила Блейка не оповещать.       Но если раньше они спали на разных сторонах кровати, вдали друг от друга, то теперь, по неведомым причинам, просыпались исключительно тесно сплетенными между собой телами.       Это тоже так ни разу и не оговаривалось.       Было и было.       Пусть у Кларк каждый раз все внутри переворачивалось.       Какая прелесть, что она всегда просыпалась раньше него и аккуратно меняла позиции, чтобы Блейк не заметил.       Она надеялась, что Беллами не замечал.       Потому что она бы предпочла быть сожженной заживо, чем признать, что Блейк ей нравится.       Гриффин все так же спорила с ним, тщательно старалась проводить в его окружении как можно меньше времени днем и ложилась исключительно на краю кровати ночью.       Но утром все равно просыпалась в его объятьях.       Во второй раз негласное правило времяпровождения в клубе было нарушено перед отъездом домой.       Несколько раз нарушено.       Во-первых, удивительно, но они пробыли все время вместе — вчетвером.       Во-вторых, Гриффин, святоша Гриффин, напилась так, как никогда до этого. За что была награждена полным отсутствием воспоминаний о прошедшем вечере.       В-третьих, Блейк никогда, наверное, не признался бы, что в тот вечер совсем даже не смотрел на чужих девушек.       Удивительно, но утром Кларк проснулась в нижнем белье, с тяжелой головой и кучей синяков, и, первым делом, подумала о неладном.       Кларк не была уверена, что хотела знать, что произошло.       Слова Рейвен подействовали отрезвляюще, и с души упала целая тонна:       — Когда ты отключилась, Беллами нес тебя на руках из клуба до дома. И отпаивал тебя водой, после того, как сидел с тобой в туалете, пока тебя тошнило. И, ну, ему пришлось тебя раздеть, так как платье было не в лучшем виде. И уложить, потому что, отчего-то, ты абсолютно не хотела это делать.       — В смысле?       — Ну, ты брыкалась. И он уложил тебя…повалив и прижав собой…       Гриффин закрыла лицо руками:       — Боже.       Но, судя по довольному лицу Рейес, та не закончила:       — И вы спали в обнимку, — она улыбалась во все тридцать два и протягивала телефон, где, о, Боже, все было запечатлено.       — Ты ужасный человек, Рейес. Ты же не хочешь быть еще хуже?       — Я в любом случае покажу это Блейку.       Черт.       Гриффин простонала.       — И, в любом случае, он и так это знает.       — С чего бы?       — С того, что именно он тот, кто сгреб тебя в охапку, как только лег в кровать.       — Очень смешно.       Рейвен пожала плечами. Гриффин хотелось провалиться под землю. Мерфи, узнав о ситуации от Рейес, снова раскатисто смеялся, несмотря на головную боль. Блейк все еще спал.       Кларк планировала молчать и отшучиваться.       В ее планы не входило что-либо менять.       Голова Гриффин все еще болела, и она решила немного вздремнуть, пока была такая возможность. Как только ее тело коснулось мягкой кровати, Кларк тут же провалилась в сон.       Девушка проснулась от того, что кто-то глубоко дышал ей прямо в ухо. Она открыла глаза и попыталась пошевелиться, но из оков, состоящих из рук Блейка, ей выбраться не удалось, так как он сжал ее еще сильнее и тихо прошептал:       — Привет, принцесса.       Продумывая свой план, Гриффин не учла планы Беллами. В его планах, видимо, было все поменять к чертям собачьим.       Потому что нехрен целый месяц спать в обнимку и каждое утро сбегать от Блейка.