Привилегия

Райнер наклонился за уроненным мылом, и Порко быстро отвёл глаза. Убрал мокрой рукой мокрые волосы со лба, вспомнил, что рука в пене, выматерился и встал под душ. Одна из привилегий воинов — улучшенный быт, а значит — удобная помывка. Не отдельная душевая, конечно, но можно прийти самим, выгнав всех, чтоб не тёрлись и не пялились, чем там воины отличаются от обычных людей. И воды горячей всегда достаточно. Порко помнил свои солдатские времена, когда мылись всем отрядом холодной, потому что опять не завезли угля в котельную, и греть не на чем. Теперь такого не было даже в условия военных походов, всегда находилось место, чтобы нормально вымыться, а уж тут, в родных казармах, и подавно. А демоны Парадиза, по словам Райнера, вообще мылись в банях, в деревянных бадьях. Горячей воды сегодня не жалели, и в душевой так напарило, что пот потёк по спине, едва Порко закрыл воду. Жарища. Хорошо. Райнер всё копошился, полусогнутый, то ли пальцы на ногах рассматривал, то ли что, а потом вдруг наклонился ещё глубже, и Порко отвернулся так резко, что в шее хрустнуло. Ладно, ладно, сказал он себе, это просто Райнер, и это просто его голая задница. А задница у него почти такая же твёрдая, как у его титана. Бронированный титан с бронированной жопой. — На хера тебе броня на жопе? — спросил как-то Порко доверительным тоном, чтобы Райнер не понял, что он ржёт. — Очень, — серьёзно ответил Райнер, — уязвимое место. И очень белое место, как сливочное мороженое, и на нем, если приложиться, не сдерживаясь, малиновым горит отпечаток ладони. Недолго, но зато как смотрится! Почти так же призывно, как бледные волоски между ягодиц, а дальше не видно, если не встать прямо сзади на колени и не развести эти ягодицы руками. Но зато можно нащупать скользкими пальцами и толкнуться, и Райнер сперва будет делать вид, что ему всё равно, а потом начнёт подаваться навстречу. Ему нравилось — пальцами. Двумя. Средним и указательным, и ещё чтобы Порко чуть сгибал их внутри, нащупывая нужные точки, и тогда уже Райнер не сдерживался, ни в движениях, ни в стонах. Порко повозил ладонью по ещё не высохшему мылу, и этой же скользкой рукой быстро взялся за ствол, провёл к головке, и она нырнула в кулак, а у Порко чуть искры из глаз не посыпались. Да ну не может человек так долго поднимать мыло, это какой-то бред! Порко убрал опять упавшие на лоб волосы предплечьем, переступил через решётку в полу, и встал так близко, что головка мазнула по Райнеровой заднице. Порко подался вперед, и головка устроилась ровно между ягодиц. — Порко. — Блядь, — сказал Порко сдавленно. — Нет? Райнер медленно распрямился, и Порко подумал, что это удобно, что он выше. Если бы Райнер был ниже, пришлось бы за ним приседать, а так он сам чуть сгибает колени и… Порко выдохнул ртом и вцепился Райнеру в поясницу, когда ягодицы стиснули его член, отпустили и сжали снова. Порко с рыком подался вперёд, упёрся и завозился сам, а потом замер, и Райнер повторил снова: сжал, отпустил. Сука, подумал Порко, он просто дрочит мне задницей, и от сформулированной мысли об этом едва не кончил прямо туда, между этих крепких ягодиц. Райнер, почувствовав, как Порко напрягся весь, замер и отстранился, и теперь в гладких и ласковых тисках осталась только головка. Райнер качнулся, и Порко уже не смог удержаться, обхватил его за грудь, мазнув пальцами по соскам, прижал к себе, повернул голову за подбородок и поцеловал мокрый рот. Райнер высунул язык, Порко взял его губами, пососал и нехотя выпустил. Провел ладонью по твердому животу и нашел часть тела ещё твёрже, обхватил, провёл, стискивая кулак, и Райнер откинул голову назад. Порко укусил его за шею. Надавил на затылок, Райнер упёрся руками в стенку и дышал сквозь зубы, пока Порко возил мыльной рукой, ощупывая сжавшийся вход. Надавил, палец скользнул легко, в жаркое и тесное. Только палец — и так тесно. А масла, подумал Порко, у нас с собой нет, есть мыло — но мыло щиплет. Можно и так, без ничего, зарастёт потом задница, ничего ей не сделается, но… зачем? — Стой крепко, — сказал Порко. Похлопал Райнера по бёдрам, чтобы тесно свел ноги, и вошёл между ними скользким членом по скользкой коже. Едва удержался от вскрика, но застонал, вцепившись зубами Райнеру в плечо. Даже близко не так тесно, как внутри, но так жарко, так гладко, и Райнер так напрягает мышцы, так стискивает, что можно совсем не двигаться, приятно и так, но двигаться хочется. Хочется толкаться, протискивать головку между каменных мышц, и вздрагивать от каждого толчка. Райнер потянулся к своему члену, но Порко увидел, отвел его руку и взялся сам. Накрыл ладонью головку. Райнер дёрнулся, Порко не отпустил, подвигал рукой. Почти на сухую, но Райнер не возражает, значит, нормально, значит, ему приятно, как приятно и Порко. Очень. Всё быстрее с каждой секундой, туда, между жарких и твердых ног, ни на что не похоже, не так, как в рот, не так, как в задницу. Что-то совершенно иное, и от этого такое подзадоривающе-грязное. Давай, Райнер, сожми ещё, ещё, уже почти!.. Райнер дёрнулся, и между пальцев Порко потекло горячее семя. Порко с рычанием отпрянул назад, натёртую головку обожгло воздухом. Он схватил член перепачканной и от этого скользкой рукой, упёр Райнеру ладонь между лопаток, заставил нагнуться, приставил головку ко входу, надавил так, чтобы почувствовались чуть расслабившиеся от удовольствия мышцы и кончил. Сперма потекла Райнеру по бёдрам щедрыми ручейками. — Какой ты неожиданный, — сказал Райнер, встав под душ. Не до конца опавший член смотрел головкой вниз, на ней ещё блестели белёсые капли. — Я? — возмутился Порко. — Это я по полчаса мыло стоя жопой кверху подбираю? Райнер усмехнулся, провел рукой себе по груди, по животу, но не успел тронуть член, Порко подскочил, отвел её, опустился на корточки и слизал, широко мазнув языком, не поддавшиеся воде солоноватые остатки. В конце концов, если это их привилегия: мыться в душе отдельно, то смешно не пользоваться ей, как следует. Порко улыбнулся, поглядел на Райнера снизу, и взял его член в рот.