Иммунитеты

Маринетт замолчала, удобно устраиваясь на одеяле. Коту пришлось немного согнуть ноги в коленях, чтобы девушка уместилась на кровати. Дюпен-Чен пыталась придумать какую-то очень логичную ложь, которую бы она потом не забыла и смогла бы воспроизвести снова, только уже в маске в крапинку. Нуар тоже молчал и тяжело вздыхал, глядя на нее из-под мокрого полотенца на лбу. В комнате стояла практически естественная тишина, и Мари даже казалось, что она слышит копошение Тикки в ящике стола. — Ну, так почему? — нетерпеливо переспросил Кот, чуть прикрыв веки. Ему было тяжело, хотелось взорваться от этого ужасного жара внутри, который, казалось, раздирал каждую клетку его тела. В горле опять встал ком, и Нуар почувствовал навязчивое желание заплакать. Наверное, температура начала снижаться до тридцати семи. — Маринетт, почему ты молчишь? Неужели ЛедиБаг я настолько безразличен? Такого оскорбления Маринетт уже снести не смогла. Значит, она тащила этого безмозглого идиота, который приперся на битву даже с температурищей, через весь Париж, принесла в свою комнату, наплевав на конспирацию и возможные выговоры от родителей, укутала в свое любимое розовое одеяло, принесла полотенце, а это чудо со слезящимися то ли от температуры, то ли от душевого расстройства глазами ей заявляет, что ЛедиБаг его, значит, бросила у незнакомой девки на произвол судьбы! Да если бы он только знал… Маринетт прикусила язычок, оборвав себя на этой предательской мысли. Он ни в коем случае не должен ни о чем узнать. Это ее решение, пусть и эгоистичное. — Хочешь сказать, что я о тебе плохо забочусь? — подозрительно спокойно протянула Маринетт, сжав одну руку в кулак. Она мысленно считала до десяти, призывая себя признать, что Кот просто болен, и вряд ли он контролирует свой язык. Хотя, он его и в самые-то лучшие времена едва ли мог придержать! — ЛедиБаг дала бы тебе те же самые лекарства, стала бы так же сбивать температуру — это общепринятые методы ухода за больными. Что-то конкретное не устраивает? — Нет, Маринетт, ты не так поняла, — Нуар вздохнул еще раз, и по его лицу было видно, что он раздумывает, как бы корректнее донести свою мысль. — Я очень ценю твою заботу обо мне! Но просто… Ты ведь не ЛедиБаг. И я не понимаю, почему она оставила меня, получается, чужому человеку на попечении. Извини, но… — Я понимаю, — Маринетт укрыла его одеялом плотнее, послышался тяжелый вздох. Она улыбнулась уголками губ. Все так, а что она еще ожидала услышать от влюбленного в геройское обличье котяры? Да и разве она между Адрианом и Котом выбрала бы Кота? Ей было не в чем его обвинять, но почему-то внутри зарождалась горькая обида. А в голове навязчиво крутились строчки: «Не ЛедиБаг…», «чужому человеку…». Конечно, она могла его понять. — Знаешь, Котик, а ведь ты не прав… Нуар заинтересованно повернулся к ней, но Маринетт встала, чтобы прибрать рассыпанные лекарства обратно в коробку. Она переползла на ковер, но так, чтобы Кот все равно мог видеть ее из-под холодного полотенца. Дюпен-Чен с каким-то неуловимым торжеством слушала его напряженное нетерпеливое сопение. Он явно ждал продолжения фразы. Что же, над больными издеваться — кощунство. А порадовать Нуара немножко можно. — Между прочим, мы с Леди хорошо знаем друг друга, так что она оставила тебя не просто постороннему человеку, а хорошей знакомой, может быть, даже подруге. Хотя это весьма громкое слово… В общем, ЛедиБаг доверяет мне, поэтому и оставила тебя здесь. Между прочим, это именно она тащила тебя сюда через весь город на спине, а ты нелегкий! И это именно она дала мне список лекарств, которые смогут тебе помочь как можно быстрее! Последнее, конечно, было небольшим перебором, но идти на попятную было поздно — губы Кота расплылись в ненормальной улыбке, и все его лицо выражало просто одурение от счастья. Маринетт впервые видела настолько счастливого больного человека. Нуар зарылся в одеяло глубже и радостно засопел. Дюпен-Чен сделала мысленную пометку — промыть ему нос. А то все, что он делает — дышит ртом и иногда слюнявит ее одеялко. — Марине-етт, — вдруг загадочно протянул Кот, перекатившись на бок. Маринетт только сдавленно выругалась, поднимая с пола упавшее от такой резвости полотенце. И откуда только энергия взялась! Только что ведь лежал вялой больной колбаской, закутанной в одеяло. — Что? — уточнила девушка, заходя в ванную, чтобы смочить полотенце ледяной водой — оно снова нагрелось. Нуар терпеливо ждал ее. — Чего ты хотел? — А ты видела Леди без маски? — Маринетт вздохнула. Вот кто о чем, а вшивый все о бане. — Ну, она же тебе доверяет. — Нет, я не видела ЛедиБаг без маски, потому что ее личная безопасность нарушится, если она раскроет такую важную тайну! Никто не знает, кем может оказаться Бражник. Для Нуара это прозвучало подозрительно знакомо, и голос Маринетт сделала такой же серьезный, какой обычно у Леди, когда та читает ему нотации. С одной стороны, его это огорчило — возможность узнать, кто же ЛедиБаг на самом деле, отодвинулась еще дальше. С другой — порадовало: скорее всего, он станет первым, кому она откроет свое лицо. И это осознание грело душу! — Знаешь, постарайся сейчас заснуть, — проворчала Мари, снова закутывая Нуара в одеяло. — Тебе нужно отдыхать. Уверена, утром ты проснешься гораздо здоровее! Давай, спокойной ночи! — Спокойной ночи, Маринетт, — Кот повернулся на другой бок, а потом вдруг дернулся и распахнул глаза. — Стой, а ты где спать будешь? Если твоя кровать занята… — Не беспокойся, на кушетке, — вздохнула девушка, достав из шкафа чистую простынь. — Там тоже очень удобно. Спи спокойно! Нуар довольно мурлыкнул и уткнулся носом в подушку. Подушка пахла Маринетт, одеяло пахло Маринетт, в комнате было по-маринеттовски уютно, а если немного повернуться вправо, то можно увидеть и саму Маринетт, которая устроилась неподалеку на кушетке, свернувшись калачиком. Так уютно он уже давно не засыпал…

***

Маринетт не помнила ночь, когда бы она спала настолько плохо. Неожиданно для самой себя, девушка стала прислушиваться к дыханию Кота, попеременно подскакивая, чтобы приложить прохладную ладонь к его лбу и проверить на температуру. Спустя два часа таких скачек ей все-таки удалось задремать возле своей кушетки, но через пару минут Мари растормошила обеспокоенная Тикки, лепеча о том, что у Нуара начался жар и бред. Дезориентированная в пространстве Маринетт несколько раз врезалась в мебель, прежде чем дошла до настольной лампы и щелкнула выключателем. Мягкий свет озарил комнату. Кот ерзал на кровати, одеяло сковывало его движения, и Маринетт была уверена, что если бы не оно, то он двигался бы явно усерднее. Термометр, наскоро сунутый под мышку, показывал тридцать девять и один. Маринетт чертыхнулась, потому что именно ей приходилось блокировать руки Нуара, чтобы он ненароком не вышвырнул градусник. Пить жаропонижающее Кот напрочь отказывался и что-то постоянно лепетал о ЛедиБаг и своей любви. Нашел время! — Маринетт, попробуй метод, описанный в книге, что ты читала, — посоветовала Тикки, тыкнув лапкой в щеку подопечной, чтобы та обратила на нее внимание. Маринетт застыла. Обработка информации. Загрузка системы Маринетт 1.0… — Что?! Нет! Я… Я не хочу целовать Кота! — Ты и не будешь его целовать, — кивнула Тикки. — Ты просто вольешь лекарство ему в рот! Это же все во благо, ради спасения твоего драгоценного напарника и всего Парижа в целом. Кстати, в прошлый раз тебе это не составило никакого труда… — Тикки! — лицо Маринетт покрылось красными пятнами от смущения. — Я же просила тебя никогда не напоминать мне об этом! Я просто не придумала ничего лучше. А сейчас… — А сейчас ты тоже не придумаешь ничего лучше, так что давай, — отрезала Тикки, подлетая к лекарству. Маринетт героически взглянула на лекарство, а потом открутила крышку и сделала несколько глотков. С таким же решительным видом она подошла к Нуару и приблизилась к его губам. Кот неосознанно разомкнул губы и вздохнул. Маринетт как-то вдруг потеряла всю свою решимость и героизм. А вообще нормально будет таким образом поступать с беззащитным больным человеком, который даже не осознает действительность? А если он вообще не хочет ее целовать? — Если это сделает ЛедиБаг, он точно протестовать не будет, — Тикки словно ответила на ее мысленный вопрос. — Поэтому давай, соберись, Маринетт! Ты сможешь сделать э… Маринетт вздохнула и рывком приблизилась к губам Нуара, прижимаясь к ним и вливая заветное лекарство.