Крошка

      Авилай хоть и был омегой, но служил в элитном подразделении своего королевства Солиан. О характере его знали не понаслышке и никогда не подходили к нему с подкатами — убьёт к чертям собачьим. Особенно он был грозен во время течек, которые заглушал отварами, чтобы не биться в конвульсиях и не страдать. Авилай не был похож на обычных омег хотя бы потому, что был воином: у него были и мускулы, и отличный пресс, и натренированные ноги, да и немало различных техник боя он знал. Силы, конечно, было не так много, как у альф, зато ловкости хоть отбавляй. Умом он тоже обделён не был — частенько приходилось думать головой, прежде чем атаковать альфу, а именно с альфами он и работал, именно против них и сражался. Всё же не омежье это дело, драться.              На самом деле Авилай выбрал такой сложный путь не просто так. Его отец тоже был воином и растил его очень сурово: никаких нежностей, никаких сюсей-пусей, только жёсткие тренировки и учёба в школе. Казалось, он хотел альфу, но муж родил омежку, которого он и решил воспитать подобающе желаемому после смерти любимого.              Авилай не чувствовал себя особенным. Росший среди воинов-друзей отца, он мог похвастаться умением много пить, материться похуже сапожника и сражаться так, что даже альфы в его спецподразделении проигрывали ему.              В казарме только идиот не знал Авилая. Однажды новичок, учуяв манящий запах спелой сливы, решил подкатить к смазливому сероглазому брюнету, — пожалуй, только маленький шрам на левой щеке портил образ этого милашки в доспехах. Он был уверен, что под бронёй скрывается милый и нежный омега, но не тут-то было.              — Слышь, ты чё мне втираешь? Пизды получить охота? — после этой фразы последовала оплеуха новичку, а в следующий момент его же ударили коленом в живот, долбанули рукой по шее, снова двинули ногой в бок — тот не смог удержать равновесие и повалился на землю, тихо взвыв. Поведение омеги его, разумеется, немало шокировало.              — Авилай, а не слишком ли жестоко? Он же не знает, что у тебя скоро течка, — рассмеялся командир отряда. Омега лишь недовольно фыркнул.              — Мне похер. Пусть вообще сдохнет, — надменно и мрачно произнёс Авилай, стабильно начинавший ненавидеть всех и вся в тот период, когда из его зада что-то лилось. Другим омегам и отвар не помогал, а вот у него всё легко проходило даже без него: и смазки мало выделялось, и желание его с ума не сводило, да и запах не был такой, чтобы альфы кидались. Впрочем, никто на него и не кинулся бы: жизнь всё-таки дороже.              Сложно ли ему было всё это время? Хотел ли он детей, семью? Хотел ли альфу? Хотел ли лишиться невинности? Да чёрт его знает. Смог бы он найти мужчину сильнее себя самого, найти того, кто спокойно принял бы его грубость, просто заткнул бы и спокойно взял? Авилай очень в этом сомневался и просто сжимал кулаки, стараясь ни о чём таком не думать.              Возможно, ему было суждено всю жизнь провести в одиночестве. Раз так, он принял бы это — не преклонился бы ни перед кем слабее себя. Безусловно, ему встречались и альфы посильнее, но ни сам Авилай не испытывал к ним тяги, ни они к нему.              Да и вообще, альф обычно привлекают нежные омежки, те, что ластятся к ним во время течки, а не матерят их и уж тем более не пытаются их придушить. Его же чёртов характер в это время менялся в худшую сторону, и сделать он с этим ничего не мог.              Оказалось, что командир пришёл не просто так: спецотряд должен был проводить посла королевства Солиан в империю Триас, с которой они были на грани войны. В последней недавно сменилась власть, и новоявленный император стал причиной острого, серьёзного конфликта, потому все шедшие за каретой посла солдаты прекрасно понимали, что их на задании могли просто-напросто казнить.               Когда все тридцать восемь воинов вошли в Триасов дворец, двери за ними захлопнулись, а испуганный посол настороженно выбрался из повозки. Уже через несколько минут их всех бросили в темницу. Позже, правда, от них забрали посла — ему повезло покинуть тёмное помещение с затхлым, спёртым воздухом; впрочем, запах в комнатёнке постепенно становился приятнее — аромат Авилая усиливался без отвара.              Омега тихо сидел где-то в углу, прислонившись к стене и поджав под себя ноги.              — Чёрт тебя дери! Грёбаный король Арвен Глоус! Да чтоб он... Н-нгх... Ублюдок! — ворчал Авилай, мучаясь от жары.              Альфы отсели от него подальше, — его запах дурманил, кружил голову. Ситуация сложилась идиотская: вместо того, чтобы переживать о грядущей опасности, они вдыхали аромат столь же опасного для жизни омеги, который, казалось, сейчас и постоять за себя не мог.              — Послушай, Авилай, может, тебе нужна помощь?              Он распахнул глаза и уставился на товарища.              — Может, мне череп тебе проломить, а? Я убью и тебя, и короля этого, всех уничтожу! — выкрикнул он, порывисто дыша. Тут же ему стало как-то не по себе; он сам не понял, что произошло, но ощущалось что-то очень странное.       В следующий миг воины услышали приятный бархатный голос неизвестного:              — Вообще-то, я не король, а император Арвенион Глоус де Куталион. Длинное имечко, согласен, но не нужно коверкать хотя бы мой титул, крошка.              — К-крошка?! — подавился от шока омега, тут же вскочив на ноги и пошатнувшись; кажется, без отвара в самый пик течки и правда было сложно контролировать тело. Когда омега наконец встал, выделений стало только больше. — Да я тебя прикончу! Задушу! Изобью! Ублюдок, подонок... — он прерывал шквал ругательств только тогда, когда начинал задыхаться, но после, отдышавшись, продолжал угрожать императору страшной расправой.              В какой-то момент на лице длинноволосого блондина появилась улыбка. Он достал какую-то тетрадь из-под халата и принялся записывать до сего момента неизвестные ему ругательства, будто не обращая внимания на крики Авилая, доведённого до белого каления. Когда омега замолчал, озвучив все известные ему бранные слова, Арвен подошёл ближе, принявшись его разглядывать. Его запах манил, сводил с ума, и император понял, что готов вдыхать его всю жизнь.              — Кхм, успокоился? Ты высказал мне всё это только потому, что я назвал тебя крошкой?              — Ннгх, т-ты... Да я тебя...              — Выпустите его одного. Вымойте и переоденьте в омегу, — приказал император и вышел из темницы, по пути услышав, как Авилай в отчаянии пригрозил оторвать ему яйца.              Арвен рассмеялся. Кажется, он наконец встретил своего омегу, и характер у него был весьма любопытный...       

* * *

      Авилай сопротивлялся, кусался, дрался, избил половину прислуги и учинил такой переполох, что пришлось звать не просто стражу, а воинов из казарм, чтобы те держали его, пока его мыли и переодевали.              По прошествии двух часов император удивился тому, что омега всё ещё не добрался до его покоев. Пришлось даже расспросить, в чём дело. Узнав, сколько человек пострадали от его строптивости, он удивился и забеспокоился, но после рассмеялся, удостоверившись, что с ними всё в порядке. Ну и омега ему попался, — дикий, иначе не назовёшь.              Спустя ещё четверть часа к нему наконец зашёл Авилай. Волосы его отливали блеском, лицо было чистым и немного бледным — да, ванна определённо пошла ему на пользу; в темнице он выглядел как бездомный, весь был в дорожной пыли и слякоти. Вместо доспехов на нём красовался тонкий шёлковый халат белоснежного цвета. С виду он теперь был ну просто ангел.              Только вот у этого ангела был такой оскал, что император снова невольно рассмеялся, схватившись за живот.              — Бессмертным себя возомнил?! Я же тебя тут просто убью! Ты же один!              — И что с того? Думаешь, я не справлюсь с омегой?              — Хах, такая самоуверенность мне нравится! Уж скорее я тебя прикончу, выродок.