Крошка

      Очнулся Авилай рано утром. Приподнявшись, он перевёл взгляд на спящего мужчину. У него были светлые и довольно длинные, до лопаток, волосы. Черты лица приятные, благородные: прямой нос с горбинкой, тонкие губы, бежевый оттенок лица, идеально контрастирующий с небольшой родинкой под глазом.              Авилай наблюдал за императором около минуты, а потом осознал, в какую ситуацию попал. Тут же поднявшись, он спрыгнул с кровати, понадеявшись на свою ловкость, однако он не приземлился, как кот, а с громким глухим звуком упал плашмя, звездой распластавшись по полу. Нет, он — не грациозный кот, каким считал себя, он — неуклюжий бегемот.              Закусив до крови губу, омега приподнялся и потёр поясницу, что болела и саднила. Кажется, именно из-за событий вчерашней ночи он не мог свободно двигаться.              — Крошка, ты в порядке? Не ушибся? — раздался бархатный голос рядом с ухом, заставив Авилая вздрогнуть.              — Чёрт! Это всё из-за тебя, поганец! Жопа болит, что пиздец! Убью, придушу, укокошу! — кричал он, силясь встать и ударить обидчика.              — Ну прости-прости. Хочешь, сниму боль?              Омега тут же успокоился, прекратив попытки встать. Он начал злобно, недоверчиво сверлить взглядом альфу.              — Ты что, маг? Как ты её снимешь?              — О, милый мой, это очень просто, — усмехнулся триасец, подняв Авилая на руки и уложив на кровать животом. — Потерпи, а потом станет легче, — ласково пробормотал Арвен, достав с полки баночку. Открыв её, он зачерпнул лечебной мази двумя пальцами, а потом вставил их в Авилая, приподняв халат.              — У-ух! Блядь, б-больно! Хватит! Не надо мне это… — он начал вырываться, цепляясь за простынь и выгибая спину.              Триасец настойчиво прижал его к постели и покрутил пальцами внутри, слыша поначалу только мат и угрозы, а после — совсем тихое и нежное мычание.              — М-м, н-нха-а… Ха-а, м-м-н-н…              Арвен облизал пересохшие губы и медленно вытащил пальцы из горячего, влажного и узкого лона, услышав разочарованный полувздох.              — Что такое, крошка? Хочешь большего? — с улыбкой прошептал альфа. Триасец перевернул его на спину и обомлел: у омеги блестели глаза, подёрнувшиеся дымкой от возбуждения, по подбородку стекала слюна, а коралловые губы были приоткрыты и обдавали горячим дыханием. Опустив взгляд, он через халат увидел, что член приподнимается и дрожит, а сама ткань чуть заметно промокла.              Арвен не стал дожидаться ответа. Он наклонился и впился в горячие губы; последние ответили ему, но не сразу. Император оглаживал тело Авилая под халатом, а после и вовсе избавил омегу от него, заодно подмяв его под себя. Взяв подушку, он подложил её под спину солианца. В этот раз Авилай не сопротивлялся, поэтому можно было быть мягче, к тому же он уже пострадал от вчерашнего. Омега выглядел так, что Арвенион просто не мог быть с ним жестоким.              Император смазал свой член и надавил на влажную дырочку, проникая внутрь. Он не спешил, входя в него по сантиметру, пока наконец не толкнулся до упора.              Авилай дрожал, сжимая пальцами одеяло и выгибая спину ещё сильнее. Боль была, но слабая. Он слишком быстро привык к этой приятной наполненности, что пугало. Его член дрожал, грозя снова излиться на кубики пресса. Да его даже собственный голос предавал — солианец не мог перестать стонать, хотя Арвен ещё даже толком не начал в нём двигаться.              Омега был податлив, и потому альфа мог ласкать его везде, рассматривая. Арвен медленно двигал бёдрами, делая толчки как можно более плавными, при этом целуя Авилая в шею. Одной рукой он гладил его соски, а другой — ласкал член.              Столь приятные прикосновения к самым чувствительным местам привели Авилая к пику наслаждения очень быстро. Омежка стонал, кусал губы, поджимал пальцы на ногах и выгибал спину, дрожа всем телом; голова была налита свинцом, он не мог ни о чём думать, пока вдыхал этот потрясающий запах альфы. Вся его омежья сущность трепетала, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнуло бы из груди.              Авилай настолько приятно сжимал его внутри, что сам император долго тоже не продержался. Впившись в губы солианца, он застонал даже громче самого омеги, вновь кончив в него. Сцепка была для последнего хоть и болезненна, но всё-таки в большей степени приятна: член, увеличивающийся и содрогающийся внутри, заполнял Авилая до самых краёв, доставлял ни с чем не сравнимое блаженство, и омега снова излился на свой живот, оцарапав императору плечи.              Первым отошёл от оргазма альфа. Он встретился с омегой взглядом.              — Чёрт, ты такой милашка, когда молчишь. Но грубым и злым ты мне нравишься, — он поцеловал его в висок, ощутив, как руки Авилая упираются в его грудь.              — Заткнись. Бесишь меня.              Император ухмыльнулся, а потом клюнул его в щёку, в подбородок, в губы.              — А-а, да хорош тебе! — он всё же оттолкнул его от себя, но сцепку остановить никак бы не получилось: пришлось ждать, пока всё закончится. Всё это время Авилай смотрел куда-то в сторону, потому что альфа невероятно раздражающе пялился на него.              — Да когда там уже? Заебало! — он закрыл лицо руками — смущался, но не хотел, чтобы триасец это видел.              — Почти всё, — терпеливо ответил император, стараясь не провоцировать Авилая. Медленно отстранившись, он смог расцепиться с ним. — Надо в ванную. Ты один или вме… — не успел он договорить, как омега поднялся и убежал в дверь по правую сторону от кровати. Поняв, что там кабинет, он побежал к стене напротив и там уже хлопнул дверью, закрывшись.              Арвен зажал рот рукой, чтобы сдержать смех, рвущийся наружу.