В чужой шкуре

      Идея была дурацкая: ходить по городу и горланить на каждом углу, что Бьёрн заплатил им два кошеля серебряных монет. За это время они бы успели прочесать часть леса и наверняка нашли бы следы бандитов. Но Улль считал иначе. Он уже пытался выследить Коршуна после особенно жестоких грабежей — без толку. Так что теперь Тор и Улль ловили бандитов «на живца». После разговора с Куном они обошли чуть ли ни все городские кабаки. Улль везде заказывал выпивку и орал, как щедр господин Бьёрн. А Тор показательно таскал на себе «пьяного» охотника.       И вот, солнце почти село. Через полчаса будет темно, хоть глаз коли. А ими так никто и не заинтересовался. Как Тор ни оглядывался — ни намека на слежку. Они шли к рыночной площади, где оставили повозку, и по настоянию Улля продолжали свой спектакль.        — Замолчи, во имя Браги! — вполне искренне взмолился Тор, когда Улль вжился в роль и заголосил непотребные куплеты.        Из окон домов выглядывали люди. Кто-то смеялся, кто-то ругался. Подошла городская стража.        — Это что за вопли? — строго спросил стражник.       А вот они тут абсолютно лишние. В Асгарде стража кланялась и быстро уходила, едва узнав в пьяных дебоширах наследника и его друзей. Если же стражу посылал отец, чтобы вернуть загулявшего сына, то их убалтывал Локи. Он почему-то обычно оказывался самым трезвым. И пока брат рассказывал стражникам небылицы или плел свои чары, пьяные друзья успевали уйти подальше. А теперь вот Тору самому надо как-то не попасть за решетку. Что самое обидное — оба трезвые. Но не объяснять же страже, что они собрались грабить разбойников.        — Простите, — Тор сгреб охотника, ладонью заткнул ему рот и попытался выдавить из себя виноватую улыбку. — Улль перебрал на радостях. Господин Бьёрн одарил милостью, вот он и празднует. Не каждый день жалуют два кошеля. Я сейчас отвезу его домой. Только дойдем до повозки.       Брату подобные разговоры давались легко. Он умел заговорить кого угодно. Тор же чувствовал себя полным идиотом. А может и нет? Что если Локи каждый раз точно так же внутренне краснел, бледнел и хотел провалиться сквозь землю от стыда за недостойное поведение брата. Потому и шипел рассерженной гадюкой утром после веселых гулянок. Плевался ядом, костерил Тора и его друзей. Но не бросил ни разу. А чем платил ему за это Тор? Похмельной бранью да злыми насмешками на тренировочном корте. Хорош старший брат, нечего сказать.        — Надо же! Никогда не видел Улля пьяным, — стража в ванахеймской городе была явно добрее, чем в Асгарде. — Уводи его быстрей, а то не дай Небо градоправитель услышит, разгневается. У него младшему сыну и года нет. Так после заката велено, чтоб ни звука, — поделился стражник.        — Уже уходим, — закивал Тор и потащил Улля дальше.        — Ты смотри-ка, два кошеля за кабана, — услышал он разговор за спиной. — Господин Бьёрн верно стал ещё богаче. Повезло Уллю.        — Фух! Наконец-то! — Тор с облегчением сгрузил Улля в повозку, сам сел вперёд и направил лошадь в сторону леса. — Зря всё это. Никто за нами не идёт и не едет.        — Клюнут, — уверенно прошептал Улль.       Стоило им въехать в лес, как охотник заголосил:        — Как по утренней заре-е-е… Ехал на кривой козе-е-е… Тьфу! Подвинься! — и сел рядом с Тором.        — Не орал бы ты от греха подальше, — громко попросил он, вглядываясь в деревья и кусты вдоль дороги. Ничего.        — Да кого тут бояться? Тут кроме белок нет никого! Ну-ка, посмотрим, на что там расщедрился господин Бьёрн, — Улль вынул из-за пазухи туго набитый кошель и стал рассматривать его содержимое. — Теперь можно месяц дома сидеть! Живём! — и с размаху больно хлопнул Тора по плечу.       Стоило дороге свернуть, как путь повозке преградили несколько крепких мужчин.        — Доброго пути.        — Доброго, — отозвался Тор, останавливая лошадь. Улль от толчка упал обратно в повозку.        — Говорят, у вас сегодня день удачный, — ухмыльнулся один из незнакомцев.        — Вроде того, — мрачно кивнул Тор. Сейчас и у вас такой же удачный будет. Обзавидуешься.        — А чтоб удача не отвернулась, делиться надо, — озвучил этот же незнакомец, подходя ближе. — Давай монеты и езжай дальше.        — Бери! — Тор прицельно метнул кошели, туго набитые мелким щебнем, в головы разбойников, они упали, закатив глаза. А Тор схватился с подошедшим разбойником и скрутил его в два счета.        — Ты Коршун?        — Нет, — прохрипел разбойник. — Коршун в лагере остался. Он нас послал. Сказал, что с пьяным и мальчишкой мы справимся.        — Не справились, — заметил подошедший Улль, вытирая кровь с ножа.        — Веди нас в лагерь, — рыкнул Тор.        — Что? — не понял разбойник.        — Говорят же тебе, в лагерь веди, — повторил Улль.        — Ты не пьяный, — удивился разбойник.        — А ещё я очень злой, — и Улль приставил к горлу разбойника нож. — Вы украли моего племянника из моего же дома. Так что веди, пока я не пришёл в ярость.        — Коршун вас убьёт, — видимо, попытался напугать их разбойник.        — Да неужели?! — ухмыльнулся Тор.       В небе полыхнуло несколько молний. Разбойник повернул голову, присмотрелся к Тору и заголосил.        — Ты! Один Всемогущий! Говорил я Коршуну, чтоб не трогал мальчишку. Говорил, добром это не кончится. Ещё в тот раз еле кости собрали. А он упёрся. Позарился на золото. Вот теперь пусть сам расхлебывает. Я с магами в жизни дела не имел, и теперь не буду. Я мальчишку пальцем не трогал, клянусь!        — А кто трогал? Кто посмел его тронуть? — самоконтроль держался на волоске, в небе опять загрохотало, ещё немного — и Тор не удержит свою ярость.        — Никто. Никто, — залепетал разбойник. — Коршун хотел, но Бьёрн запретил. Сказал, за порченого не заплатит.       Тор заметил, что сжал пленника слишком сильно, только когда тот захрипел и начал краснеть.        — Пусти! Да пусти же его! Удавишь — не найдём Коршуна! — рявкнул над самым ухом Улль.       Пришлось отпустить. Хотелось дожать, прибить мерзость. Но он им нужен. Разбойник упал, хватая ртом воздух. Улль быстро вздернул его на ноги.        — Веди, пока тебе шею не свернули.       Шли не долго: через чащу, где-то по звериным тропам — скоро оказались на поляне, в центре которой горел костёр, стояло несколько шалашей из веток. У костра грелось человек семь. Тор, не долго думая, направился к самому огню, пока Улль усмирял часового.        — Кто из вас Коршун? — спросил он, обводя взглядом обалдевших от такой наглости разбойников.        — Ну, я Коршун, — встал перед ним долговязый мужчина с чёрными грязными волосами и выдающимся носом. — А ты кто и что тебе здесь надо?       Тор ничего не ответил. В небе громыхнуло. В шалаши ударили молнии, и те загорелись.        — Это он! Он! — завопили разбойники, разбегаясь.       Коршун заметно побелел, но с места не сдвинулся. Мало боялся. Ничего. Это не на долго.        — Мстить пришёл?        — Нет. Просто решил познакомиться с самоубийцей, рискнувшим поднять руку на моего брата аж два раза, — ухмыльнулся Тор.       Схватка с Коршуном получилась до обидного короткой. Уже после второго удара он неудачно напоролся грудью на острую обломанную ветку.        — Легко отделался, сволочь. Локи бы его велел засечь насмерть. Или четвертовать, — едва ли не впервые в жизни появилось желание предать негодяя мучительной смерти.        — И я бы даже с ним не спорил, — согласился подошедший Улль и отдал кошель с золотом.        — Я тоже, — в горле появился противный ком. За кошель золота продать мальчишку богатому мерзавцу. Падаль! Ведь знал же, зачем Локи Бьёрну. Понимал, что обрекает на насилие, возможно, на смерть. И всё равно продал. Жаль, что нельзя воскресить его и убить снова, но на этот раз иначе. Чтобы он на собственной шкуре испытал унижения и боль, выпавшие Локи. — Пошли отсюда, — прохрипел Тор.       Норны, за что вы так с моим братом? Казните меня, но довольно мучить его. Пощадите!       Ветки хлестали по лицу, ломались в ладонях, словно щепки. Молодая зелень впиталась в ладони, смешавшись с кровью Коршуна. Только оказавшись снова на дороге у повозки, Тор смог нормально вздохнуть. Оглянулся назад и увидел почти что просеку из обломанных веток — прямой путь к бывшему лагерю разбойников. С неба лил дождь.        — Значит, всё-таки принц?        — Можно подумать, ты сразу не догадался? — Тор сел в повозку рядом с охотником и заставил себя сосредоточиться на погоде. Ни к чему Уллю мокнуть под дождем.        — До сегодняшнего дня думал просто знатного рода. Мало ли магов на свете. Сказать кому, не поверят! Царевичи Асгарда у меня в подмастерьях. А Бьёрну я не завидую. Правитель отдаст его голову, или что там ваш отец потребует как компенсацию, только бы сохранить мир.       Дождь прекратился. И Тор смог ответить.        — Ничего отец не потребует. Он сам нас сюда сослал. В наказание. Только вот напортачил я, а отдувается Локи. Если он не выжил после плети…        — Ты сам прекрасно знаешь, что вы, асы, очень выносливы. Поэтому он не умер сразу на крюке. Ты, главное, с заклинаниями не напутай. А лучше неси его ко мне. Выходим.       Только вот Локи был не ас — йотун. И одни Норны ведали, как он пережил порку. Да ещё и в ошейнике. Но Уллю об этом не скажешь. Никому не скажешь.        —  Спасибо, но нет. Нам нужно в Асгард и как можно скорее. Ошейник убивает Локи. Ещё пара недель, и ему нельзя будет помочь. А после порки Бьёрна… Я боюсь за него. Да и не хочу навлечь на тебя беду. Ты был добр к нам.        — Локи с тобой бы не согласился.        — Вот увидишь, он ещё придёт к тебе с благодарностью.        — Да не нужна мне никакая благодарность. Он ведь действительно дельный парень. Ловкий, умный, ученик хороший. Да и не злой по сути своей. Только спесь эта всю жизнь ему может искалечить.        — Спесь его сойдёт. Я позабочусь. Мне бы только вытащить его.        — А ты тоже сначала думай, а потом говори. Уверен, если б не ты, он бы отлежался у меня пару дней и пешком пошёл в горы. Не остался бы он вкалывать. Он ради тебя это делал.        — Я знаю. Но вот… Его порой и не поймёшь. Он же нормально никогда не скажет. Но я пытаюсь.        — Получается пока не очень. Ты даже колдуешь лучше, чем понимаешь собственного брата. Не напутал бы ты с заклинанием опять. А то окажетесь — не приведи, Небо! — ещё дальше от гор.        — Я листы с собой взял, которые Локи рисовал. Должно получится.       Тор и не заметил, как они доехали до города. Улль остановил повозку у самой стены.        — Сумку не забудь. Мало ли что. Там еда, вода на пару дней и всякие мази, травы. Что успел достать в городе.        — Спасибо, Улль, — Тор перекинул сумку через плечо. — Прощай.        — Прощай, Тор. Удачи!       Тор спрыгнул с повозки и пошёл в город, полный мрачной решимости. У него было два пути: действовать по плану, доверившись Куну, или разнести проклятый дом заодно с половиной города, забрать Локи и уйти. От воплощения второго варианта его останавливало только отсутствие точной информации, где именно держат Локи, и в каком он состоянии. Больше всего Тор боялся навредить брату, поэтому пока решил действовать по начальному плану.       Он легко нашёл дом Бьёрна, бесшумно перелез через ограду, подкрался к караульной и осторожно заглянул в маленькое мутное окошко. Внутри Тор с трудом разглядел шестерых спящих охранников и одного бодрствующего — Куна. Он коротко стукнул в створку, привлекая внимание охранника. Кун быстро вышел на улицу, схватил Тора за локоть и, поминутно оглядываясь, оттащил подальше от караулки в тёмный угол сада.        — Ты чего так долго? Мне вот-вот заступать в караул к воротам.        — Предлагаешь мне до рассвета погулять?        — Деньги принёс?        — Вот, — и Тор показал набитый золотом большой кошель, но как только Кун протянул руку — убрал за пазуху. — Сначала дело. Где Локи?        — В подвале.        — В каком конкретно подвале?        — Значит так, слушай меня. Сейчас мы устроим потасовку, якобы ты вор. Дом богатый, порой не один раз в месяц обокрасть пытаются. Идиоты. Тут только охранников человек тридцать ночью, не считая прислуги. Так вот, устроим потасовку. Я тебя скручу, потом закуем в кандалы и отведём в подвал. Только магов у нас держат отдельно. И просто так тебя к брату никто не посадит.        — С этим проблем не будет, — Тор продемонстрировал белые искры на кончиках пальцев, а в воздухе запахло грозой.        — Один Всемогущий! — Кун даже нервно сглотнул, жажда наживы в глазах сменилась страхом. — Ты, смотри, не перестарайся. В общем, мы с мужиками тебя скрутим, ошейник оденем и к брату. До завтрашней ночи вы сидите тихо как мыши. Завтра во время обхода я принесу еду, воду и ключи от кандалов и твоего ошейника. Но пообещай мне, что вы сбежите не раньше, чем завтра ночью, когда закончится мое дежурство.        — Посмотрим. Я плачу тебе немалые деньги. Помощь с побегом мне не нужна. Все ключи отдашь сразу. Сумку мою не смей забирать. Там лекарства для брата. Как он?        — Утром был без сознания. Мне кажется, он так и не приходил в себя. Сколько еду не приносили — она остается нетронутой. Но он живой. Сердце бьется. Я проверял утром.        — Сволочь! — слушать как жадный охранник безразлично рассуждает о едва живом Локи не было сил. Хотелось разорвать мерзавца на куски. Тор сгрёб его за грудки и прижал к дереву. — Сколько он получил плетей? Сорок? Пятьдесят? На нём наверняка живого места нет, а ты…        — Без меня тебе его не вытащить, — прохрипел Кун. — Сегодня в охране трое магов, служивших при дворе Правителя. У них зачарованные сети, веревки, амулеты. А завтра ночью будут дежурить двое сопляков и старик. Тебе — на пару ударов.       Тор нехотя разжал кулаки. Маги — это плохо. С магами он один не справится.        — Ключи дашь сейчас.        — Но до ночи завтра ошейник и кандалы не снимай. Увидят при обходе — тебе же хуже.        — Обход часто?        — На закате, на рассвете, в полдень, в полночь. Так уговор в силе? Ждёшь до завтра? Мне не нужны неприятности. Бьёрн меня самого на рудники отправит, если узнает.        — Уговор, — нехотя кивнул Тор и отдал Куну кошель. Пусть подавится.       Потасовка с охраной была бы смешной, если бы на вопли одного труса «Маг!» не подоспели настоящие маги. И тут Тору стало не до смеха. Не долго думая, на него набросили сеть, блокирующую магию. И Тор взвыл! Перед глазами побелело. Тело не слушалось, дёргалось в припадке паники. Пальцы пытались разорвать зачарованные верёвки. Без толку! Те лишь жгли кожу, пока внутренности как в лаве варились. Кровь рвалась через поры, в венах ей было тесно. Магическая сила стремилась на волю, металась, запертая в глупом теле, искала выход. Тщетно. А ещё Тор хотел дышать! Хоть немного воздуха вместо ядовитой пыли. Вздох. Ещё один. Хотя бы глоток…       Крики. Всюду крики, кровь, огонь. Терпеть этот жар было невозможно. Он страшнее Суртурова пекла. Кости ломило, суставы крутило, дыхания не хватало. От кашля рвало грудь. Куски лёгких словно в глотке застревали. Невыносимо. Пальцы сами тянулись к шее — снять удавку, прекратить страшную пытку. Но руки не слушались. Их держали. Пустите! Задохнусь!        — Тихо ты! Покалечишься!       Голос. Чужой.       Перед глазами бело, сколько ни моргай.        — Я ослеп?        — Нет. Это из-за ошейника. Пройдёт через пару дней.        — Кто ты?       Но вместо ответа снова темнота.        — Давай, парень, приходи в себя! Ну же! — шлепок по щеке заставил Тора открыть глаза. Вместо белой мути — муть серо-чёрная с бурыми разводами. — Вот так. Молодец. Не засыпай. Не смей! Смотри на меня. Смотри!       Невозможно.        — А-а-а!        — Перетерпи. Смотри. Сейчас отпустит.       Бесконечность полная боли, и белая муть начала рассеиваться. Проступили черты тёмных каменных стен, решёток, за ними — факел на стене, совсем рядом — крохотная лампа. И незнакомый старик.        — Вот. Молодец. А теперь пей.       Тор глотал жадно, хотел залить пожар внутри, смыть яд в груди. Но вода не помогла, да и водой не была.        — Что это?        — Вода.       Бред! Тор знает, что такое вода, какова она на вкус. Как она меняется, какая она соленая в океане и сладкая в источниках. Она чиста и свежа, наполняет силой. А это… Это просто ничто. Это не вода.        — Не лги мне!        — Я не лгу. Ты не чувствуешь вкуса. Это из-за ошейника.       Тор потянулся к шее, но старик остановил его.        — Не трогай. Покалечишься.        — Где я?        — В подвале в доме господина Бьёрна.        — Локи! Где Локи?        — Кто?        — Мой брат.        — Тебя поймали одного. Наверное, он сбежал.        — Да нет. Он должен быть здесь. Его Бьёрн высек.        — Ты про него? — старик чуть отодвинулся, и Тор увидел тёмную кучу в дальнем углу.        — Локи!       Встать не получилось — только ползти, гремя цепями от кандалов. Приблизившись, Тор разглядел изорванные лохмотья, пропитанные кровью, ошмётки кожи и глубокие следы от плети везде, куда ни посмотри. На спине Локи не было живого места.       Из горла вырвался рык, перешедший во всхлип. Дотронуться до брата было страшно — кругом запёкшаяся кровь и воспалённая плоть. Собственные руки не лучше. Тряслись, точно у пропойцы, ладони — в волдырях. Тор коснулся спутанных колтунов на голове Локи, а пальцы будто иглами пронзило. Даже стона не сдержал.        — Это ты сеть руками драл, — пояснил старик.       А Тору вспомнилась пустыня, точно такие же волдыри на пальцах Локи. Он же этими руками мечом дрался. А потом Тора на себе тащил, лечил. Как?! Небо, как?! Тор же до волос едва дотронулся.       Как же ты терпел это, брат? Как не сошел с ума?        — Локи, ты меня слышишь? — собственный голос — сипение, чужое, будто не его. — Это я, Тор.        В ответ - тихий стон и больше ничего. Мысли путались… Жар, боль, жажда, страх за брата — все перемешалось. Холод каменной стены за спиной — благодать Богов. Звон кандалов отдавался в мозгу набатом Рагнарёка. Думать не получалось. Надо, Суртур тебя дери!        — Он приходил в себя?        — Пару раз, — ответил старик. — Но он очень плох.        — Нам нужно выбираться. Срочно, — Тор с трудом сел и стал выворачивать карманы в поисках ключей. — Да куда ж он их положил?!        — Ключей нет. Кун умер три дня назад, когда пытался снять с тебя ошейник. Ты ничего не помнишь?        — Нет.       В голове царил хаос. Последнее, что Тор ясно помнил — сеть.        — Тебя схватили в саду неделю назад. Будто бы ты хотел ограбить дом. Ты бился в сети как бешеный пёс. Трое магов едва смогли тебя заковать. Отволокли сюда. Ты не приходил в себя. Ночью Кун во время обхода решил снять ошейник. Твоя сила вырвалась наружу и убила его. Маги почувствовали, прибежали и смогли справиться с тобой. Теперь понятно, зачем Кун полез снимать ошейник.        — У нас был уговор. Я пришёл за братом.       Перед глазами плыло, дышалось с трудом, магической силе было тесно внутри, и она рвалась на волю. Тор убил Куна. Ключей нет. Весь план Фреки под хвост. Как теперь вытаскивать Локи?! Нужно собраться.        — Ты кто?        — Я — Квазир, слуга господина Бьёрна. С тобой хотят поговорить. Во всех Девяти Мирах немногие обладают подобным даром. И лишь у одного из них есть брат по имени «Локи», Тор Одинсон, царевич Асгарда.       Хоть небылицы теперь сочинять не надо.        — А раз ты знаешь, кто мы, какого цверга сидишь здесь? Готовь лучшие покои, зови лекарей.        — Твое имя известно только мне. Твой брат назвался Лофтом. Он оскорбил господина Бьёрна и его друзей, за что поплатился. Неужели ты думаешь, мой господин так глуп, что сам отдасться в руки палачу, вернув вас отцу? Один не простит подобного обращения со своими детьми. А Правитель Хёнир не станет мешать отцовской мести. Запомни, царевич, вы оба живы, пока Бьёрн не знает, кто вы.       Локи — умница, сообразил, что богатый дом — не лесная избушка. А Торов язык вечно мелет.        — Помоги мне! Сними ошейник. Я заплачу.        — Не могу — ключа нет. Да и нельзя. Ты убьёшь меня, как Куна. А сам сойдёшь с ума.        — Но я задыхаюсь в нём!        — Эй, Квазир! Неужели очнулся? — появился охранник.        — Как видишь, — подтвердил старик, вставая, и подошёл к решётке.       Скрипнул ключ, отпирая дверь, завизжали петли. У Тора в голове взорвалась планета, не меньше.        — Надо магам доложить, — пробивался голос охранника сквозь гул в ушах.        — Он не готов к допросу. Вон, потный весь, язык заплетается. Ещё сутки, а лучше двое. Иначе не будет толка.        — Я доложу и слова твои передам. А там пусть сами решают. А второй как?        — Пока дышит.        — Живучий дурачок. Что на ужин-то сегодня?        — Хозяину буду за столом прислуживать — увижу.        — А у нас опять похлёбка из рыбьих потрохов. С души воротит…       Охранник и Квазир ушли, но главное Тор услышал — ему предстоит магический допрос. Если повезёт, то хотя бы не сейчас. Но они его выпотрошат, узнают самые сокровенные тайны, а потом… Квазир был прав. Бьёрну проще убить их. Если отец узнает, пощады обидчикам не будет. А убийство — поди докажи. Трупы правду не расскажут. Нужно бежать. Немедленно.