a little death.

— Лекса, умоляю тебя, сделай нам всем одолжение и найди себе приличную...Проститутку! — кричит Рейвен сквозь музыку и крики других людей в баре. На девушке уже нету колготок, и Лекса очень сильно пытается найти парня, на котором Рейес их забыла (через пару минут Рейвен бубнит ей имя Октавия, и Вудс быстро находит пропажу в кармане симпатичной барменши). — Мне не нужно её искать, по-моему, она сейчас кричит что-то в моё ухо, — отвечает ей Лекса, стягивая брюнетку с барной стойки. Рейвен ни капли не сопротивляется и даже сама хватает Лексу за волосы и тянет её в другую сторону бара, прямо к выходу. Лекса, кажется, трезвеет с первым глотком воздуха. На улице уже светлеет, и это её первая вылазка с такой концовкой, ведь уже почти четыре утра. Вудс наблюдает за тем, как Рейвен стягивает с себя каблуки и садится на ступеньки, вытягивая из пиджака пачку сигарет. Тонких. Лекса фыркает и садится рядом, пытаясь расчесать мокрые от пота волосы. — Я может быть и в хлам, но я зато честная и меня достало видеть твоё неудовлетворённое лицо на работе. Вчера Миллер спросил у меня почему ты целый день тюкала ногой об рабочий стол. Ты бешеная, — говорит Рейес, затягиваясь снова и снова, а Лекса внезапно заливается смехом. Во что она превратилась? 4 утра, спутанные волосы, в организме около литра водки, а в душе полнейший беспорядок и полное разочарование. — Как будто я не могу найти себе девушку, — говорит Лекса, отбирая сигарету у подруги. Рейвен одаривает её ухмыляющимся взглядом и кладёт свою голову на плечо. — Не моооооооожешь, — смеётся брюнетка. Возможно, Рейвен права. У Лексы не было секса уже месяцев пять. Она уже забыла, какого это — чувствовать возбуждение. Вот что офисная работа делает с человеком. Дряблая задница, почти законченный четвертый сезон "Друзей". Через месяц труда ты уже превращаешься в амёбу, которая знает только три программы: встать - пойти на работу - придти с работы. Это настолько немыслимо, что даже заводит.

***

Лексу возбуждают очень многие вещи. Например испанский язык, синяки на коленках, порванные чулки, размазанный по лицу макияж, острые скулы. Ей нравится, когда девушки берут над ней контроль, заставляют чувствовать себя слабой. Она обожает дождь, грозу и молнию, возможно, потому что она чувствует это в своём характере. Лекса обожает испорченность, хорошее чувство юмора и откровения, поэтому она надевает красное, почти просвечивающееся во всех местах, бельё. Красит губы в самую непристойную помаду красно-лилового оттенка и хочет, чтобы сегодня её, наконец, использовали. Громко и со вкусом. А то что это такое?

***

С третьим шотом текилы музыка становится медленнее, двигать бёдрами под неё становится в тысячу раз проще, и ей уже наплевать, что бармен фыркает, когда девушка оставляет отпечаток помады на отполированном стакане. В баре не включают заезженную на радио попсу или какие-то глупые ремиксы, а действительно хорошую музыку. Танцевать здесь одной, такой чарующей и восхитительной - это уже в каком-то смысле интим. Ещё интимнее понимание того, что тебе некого будет снимать с барной стойки. Прелесть. Если Вы когда-нибудь в 35 лет окажетесь в тесной комнате, полной потных пьяных мужчин и полуголых женщин — ищите перепихон! Для Лексы поиск закончен, хотя, здесь непонятно кто кого нашёл. В другом конце бара за ней уже несколько минут наблюдает какая-то пышнотелая блондинка. Ухмылка на её лице уже знает, чем они будут заниматься этой ночью. Её расстёгнутая белая блуза показывает то, что рутина поглотила и её тоже, а чёрный лифчик указывает на то, что её никогда не учили сочетать вещи. А Лекса научит. Блондинка сидит за барной стойкой, придерживаясь за неё локтём, пока правая нога качается в воздухе. Видимо, нижняя часть тела девушки уже готова действовать, а мозг просит ещё больше текилы, ну, или хотя бы немного куража. Блондинка щёлкает в сторону бармена, не отводя глаз от брюнетки и, каким-то образом, её слышат, и очень скоро по длинному столу к ней скользит ещё один шот. Она готова.

***

Когда включают SoMo, брюнетка закрывает глаза и поднимает руки вверх, тогда места сразу же становится больше. Она чувствует чьи-то руки на своей талии и чей-то язык около своего уха. Она молит всех Богов, чтобы это оказалась та девушка, и, видимо, её понимают, и очень скоро девушка слышит женский дорогой парфюм. Свободными руками Лекса прижимает голову девушки ближе к своей шее, басы от музыки идут по её ногам и выше, и это заставляет её улыбнуться в экстазе. Она любит загадку, поэтому не сразу поворачивается. В таком неприличном месте она надеется, что охрана пускает барышень старше двадцати одного, или, дай Бог, восемнадцати. Её партнёрша шепчет ей что-то на ухо, но Лексу это вовсе не интересует и она довольно мычит, продолжая двигаться в такт песне. Блондинка, видимо, не такая терпеливая и через пару секунду переворачивает Лексу лицом к себе. Зелёные глаза, поглощённые алкоголем и желанием, пухлые губы с размазанной помадой, потные волосы на шее, красивые выпирающие ключицы, тело Богини... В этот раз она сорвала себе джекпот. Девушки обмениваются оценивающими взглядами, начиная от "Ну что же, не так плохо", заканчивая "Мне нравится, что скоро я увижу этот взгляд снизу". Лекса обожает то, как победно ухмыляется блондинка напротив и она тянется первая, чтобы попробовать её на вкус. Но девушка напротив отнекивается, и Лекса уже боится, что поймала не того рода птичку, однако все страхи улетучиваются, когда блондинка кричит Лексе в ухо своё имя: — Меня Кларк зовут, — хрипит девушка, целуя мочку брюнетки. Лекса прижимает тело к себе, а затем встречается с Кларк в поцелуе. Блондинка ведёт, сначала дразня девушку лишь губами, а потом наступает на Лексу всё больше и больше, пока та не стукается спиной об стенку и, прижимая руки брюнетки к стенке, целует. Со всей страстностью, что есть. "Кларк выпила как минимум четыре шота водки с клюквенным соком, выкурила как максимум шесть сигарет и (всё ещё) не переспала ни с кем" — проводит мед. экспертизу Лекса, хотя сама начала стонать с первым прикосновением языка блондинки. Они целуются рядом с Вип-столиками, пока какой-то молодой человек не шлёпает Кларк по ноге и не просит убраться. Лекса одаривает его самым свирепым взглядом и берёт Кларк за руку, чтобы увести девушку в уборную, в которой (по каким-то неизвестным причинам) стоит диван. Блондинка игриво смеётся, радуясь их находке. Кларк плюхается на чёрный кожаный диван, а Лекса умещается прямо на ней, приподнимая свою юбку. — Тебе хоть восемнадцать есть? — шутит брюнетка, исследуя языком шею девушки напротив. — Сочту за комплимент. Музыка звучит здесь как-то по-особенному и света почти нету, лампочка, непонятно от чего, покачивается, освещая только кабинки в двух метрах от них. На Кларк хочется смотреть. Каждый её взгляд - что-то новое. Лекса по пуговичке расстёгивает блузку Кларк, пока блондинка нетерпеливо помогает ей, а затем меняет их местами и уже оказывается на самой Лексе. Юбка брюнетки поднялась настолько, что стала поясом и блондинка умело раздвигает её ноги. Издеваясь, она по одной снимает туфли девушки и лишь потом переходит на ласки. Голубые глаза Кларк завораживают, и Лекса наблюдает за звериным взглядом блондинки. Ей нравится то, насколько сильной кажется девушка, ей нравится, что именно она сейчас возьмёт Лексу. Кларк проводит руками по бёдрам девушки и зубами стягивает красные трусики по загорелым, стройным ногам. Лекса в восторге, всё её тело дрожит, а она сама мечется по дивану. — Я ещё ничего не сделала, а ты уже кричишь, — мурлычит блондинка, возвращаясь к шее Лексы, смакуя девушку как можно дольше. Брюнетка ухмыляется. Девушки сводят её с ума, особенно такие, как Кларк - знают, чего хотят и требуют этого. Как только Кларк убирает свои руки от ненасытного тела Лексы, та сразу же ищет их в воздухе и снова опускает их на себя. Это заставляет блондинку улыбаться, чувствовать своё достоинство и поглощать с ещё большим желанием. Маленькая часть сознания брюнетки задумывается о том, что, возможно, сегодня произойдёт её самая красивая и страстная ночь. Она никогда не любила людей без эффекта "Де Жа Вю". Всё её прошлое повторялось в настоящем, некоторые моменты перепрыгивали друг через друга, но всё равно повторялись. А мужчины в этом тем более не знают толка. В постели с мужчиной Лекса готова была написать все его точные действия по пунктам и ставить галочки. Но Кларк... Как только Лекса готовилась к поцелую - она получала укус, на каждый плюс у Кларк находился свой минус и сейчас брюнетке это было так нужно. — Будь хорошей девочкой - сними блузку, — мурлычет Кларк, пока руки Лексы мгновенно исполняют просьбу или приказ девушки. Блондинка выпрямляется когда видит столь возбуждающую картину: кружевное, красное бельё на смуглой подтянутой коже Лексы. Кларк готова кричать от удовольствия, потому что сейчас до неё доходит, что она занимается сексом с возбуждающей, всепоглощающей женщиной. Именно женщиной. И она контролирует её. Лекса медленно протягивает руку к подбородку Кларк и поднимает его, чтобы встретиться взглядом с блестящими глазами блондинки. Кларк улыбается и протягивает руки к такому желанному телу Лексы. Маленькая часть внутри задумывается, зачем такой богине ходить в такие развратные, в каком-то смысле некрасивые места. Лекса томно выдыхает, принимая ласки от девушки напротив и поворачивает голову направо, чтобы дать девушке ещё больше места для изучения. То, что она получает, почти сводит её с ума: Она замечает зеркало, расположенное почти в полный рост. Оно грязное, в некоторых местах разбитое, в общем, очень подходящее для данного заведения. Впрочем, картина в самом зеркале в тысячу раз неприличнее. Лекса снова притягивает Кларк к себе, поворачивая её голову туда, куда она больше всего желает. И они замирают. Лекса видит себя, без пяти минут голую, а точнее прикрытую только идеальными формами блондинки и чёрной юбкой на талии. На полу валяются две белые рубашки, пара красных трусиков и чья-то недопитая бутылка виски. Лекса наблюдала, как Кларк медленно распадалась по частям, поглаживая грудь брюнетки. Слов не находилось, так что Кларк нежно обхватила руками лицо Лексы и притянула к себе для медленного, успокающего и одновременно желанного поцелуя. Их тела снова соприкоснулись, идеально сливаясь друг с другом. Кларк медленно спустилась вниз, садясь на колени и молясь богам, чтобы Лекса полюбила её такой, прислуживающей ей, медленно смакующей её, как самый сладкий плод своих желаний. С первым же прикосновением Лекса аккуратно собрала все волосы Кларк на затылке и тихо направляла её туда, где ей больше всего нравится. Блондинка любила её так, как ей нужно, не стесняясь прижимать тело Лексы ещё ближе к себе. Иногда поглядывая в зеркало, по телу Лексы проносилась дрожь, и ещё большее удовольствие накрывало её с новой силой и она стонала, потягивая Кларк за волосы. Тело брюнетки прекрасно преклонялось перед Кларк, оно просило её о большем. Лекса не помнит, когда она дошла до крайней точки, но Кларк навсегда запомнила, какого вкуса Лекса и как она впервые прошептала ей "Ох, дорогая" . И, казалось, что Лекса изменилась и больше не казалась такой, какой была несколько минут назад : её глаза были наполнены наслаждением и благодарностью, а её руки притягивали тело блондинки к себе совершенно увереннее и сильнее.

***

Лексу возбуждают очень многие вещи. Например, испанский язык, синяки на коленках, порванные чулки, размазанный по лицу макияж, острые скулы. Ей нравится когда девушки берут контроль над ней, заставляют почувствовать себя слабой. Она обожает дождь, грозу и молнию, возможно, потому что она чувствует это в своём характере. Но больше всего её возбуждают Кларк Гриффин, разбитые немытые зеркала и грязный ротик блондинки напротив.