Киберформирование. На заре нового мира

      Флэтлайн на всякий случай ещё раз проверил показания приборов и сел рядом с платформой, смотря на восстановленный, но всё ещё неподвижный корпус сикерши. Раскрыв маску, он снова потёр шрам на уголке губ. На внутреннем экране вылезло сообщение от систем самодиагностики, но он смахнул его, даже не посмотрев. Слизнул выступившие капли энергона, проигнорировав ещё одно сообщение.       Сколько раз он вот так смотрел на тех, кого лечил, кого воспитывал, кем дорожил, лежащих вот так на платформе и подключённых к системе жизнеобеспечения? И вот снова он тут. Снова сидит и смотрит. Он сделал всё, что было в его силах, всё, чтобы восстановить корпус в том же виде, котором был до этого. И он был благодарен ТЗ. Он правильно нашёл и принёс тогда её оторванную руку, ведь замена могла не прижиться. Вот только оптику она не уберегла. Замену таким линзам не найти. Не сейчас, когда не хватает ресурсов. Пришлось использовать то, что есть.       Флэтлайн пытается прогнать из мыслей навязчивые кадры той бойни, что устроил лидер диноботов, но всё безуспешно. Он никак не может выкинуть из головы вид разорванного на части КМ-0024, разбросанные повсюду конечности и обломки вехиконов. И он помнит, как сикеры посыпались с неба, словно метеоритный дождь, когда рёв оглушил их сенсорику. Сколько раз Флэтлайн участвовал в боевых действиях? Десятки? Сотни раз? И каждый раз, словно первый. Каждый раз, выходя в поле после битвы, он чувствует одни и те же эмоции: страх, паника, леденящий ужас и опасение найти своих друзей мёртвыми. Он всегда делает всё, чтобы спасти даже безнадёжных пациентов. Насколько сильно распространено заблуждение, что у десептикона не может быть друзей? Почему автоботы не поймут простой истины: они просто истребляют друг друга из-за цвета и формы их знака. Давно уже нет той вражды, есть только ненависть друг к другу, пожирающая обе фракции.       И снова мысли возвращаются к КМ-0024. В чём виноваты эти двое? Они просто люди, просто жертвы обстоятельств, затянутые с головой в эту войну. Их убили просто потому, что они были на базе десептиконов. А ведь когда Флэтлайн покинул базу, только правый брат обрёл цвета. А умер целиком в цвете. И никто не задумывается, как киберформированные радуются, когда перестают походить на дезактив. Радовались ли братья? Определённо. Но вместо улыбок и восторга, которые он так и не увидел, перед глазами стоит искажённое от ужаса и боли лицо жизнерадостного правого брата, и страшная пасть, разрезавшая лицо левого. Полный рот мощных зубов, раскрытый в безмолвном крике. Какие имена у них были? Он так и не удосужился спросить, как их звали…       И как же он испугался, когда увидел измятый корпус летуньи с вдребезги разбитым лицом, разрезанным тем же чудовищным оскалом. Она лежала просто грудой серого металла под ногами аэрокоммандера, шокированного тем, что видит перед собой. Не каждый день видишь, как съехавший с катушек от боли и горя сикер превращается в чудовище, невиданное прежде.       — Война никого не щадит.       Медик резко захлопнул маску и вскочил с места, смотря на несанкционированного посетителя закрытого отсека медбэя. «Шлак, надо лучше проверять замки», — промелькнула мысль в голове медкона.       — Почему она серая, как дезактив? — Сансторм подошёл ближе, рассматривая побелевшее после восстановления лицо летуньи.       — Они все такие, до поры до времени, — глухо отозвался медик, внимательно следя за сикером, имеющим тенденцию к резким энергетическим вспышкам.       — Один единственный полноценный летун из всех найденных нами, — грустно, и одновременно с этим патетично, произнёс золотой сикер, и словно уйдя в собственные мысли прошелестел. — Шутка Праймуса или воля самого Астроаса?       — Ты пришёл сюда с определённой целью? — медика нервировало присутствие старшего офицера авиации и брата Старскрима по совместительству.       — Да. Хотел посмотреть на создание, чуть не заставившее разбиться половину армады, — Сансторм обошёл платформу, продолжая осматривать элементы альт-мода. — Старскрим ещё не простёр над ней свои крылья?       — За любой информацией о персоне моего пациента тебе следует обратиться с официальным запросом к Саундвейву, — довольно резко отозвался медик.       — Не будь таким злым шарком, Флэтлайн, — Сикер отвлёкся от рассматривания серо-бурого корпуса и сузил золотистую оптику. — Её же нашли всего пару декациклов назад, откуда такая привязанность?       Медик не ответил, но характерно перестраивающееся вооружение яснее некуда намекнуло на то, что Сансторму пора удалиться. Сикер намёков решил не понимать, а потому бесцеремонно, но с заметным благоговением провёл рукой по самой кромке крыла безвольной киберформированной. Флэтлайн без лишних мыслей швырнул тонкий кристаллический стилус в коленное сочленение нарушителя. Сикер дёрнулся, рефлекторно согнул ногу, и стилус переломился, осыпаясь мелкими осколками под броню и застревая в шарнире.       — Нокаут будет очень рад принять тебя в свои пациенты, Сансторм, — любезным тоном произнёс медик, смотря на пробежавшие по спине сикера жёлтые молнии. — А к моим пациентам прошу не приближаться и не совершать над ними действий, отклоняющихся от морали и приличий Высокого Воса, офицер.       — Я тебя понял, — Сансторм поднял руки в мирном жесте и, прихрамывая, удалился из палаты медбэя.       Как только поле сикера перестало улавливаться, Флэтлайн нервно провентилировал, заблокировал двери отсека и снова проверил показания сканеров. И перепроверил. Перенастроил сканеры и снова перепроверил.       — Что же тебе так не везёт, рычащая Сверхновая? — проговорил медик, садясь на прежнее место и поправляя один из кабелей. — Жаль, что Дропкик погиб. Он бы смог тебя защитить здесь. Справился бы лучше меня. Кто бы мог подумать, что один из лучших дознавателей и просто паталогических садистов привяжется к созданию, которое просто показало ему, что помимо целей командования есть мир вокруг, которым можно восхищаться? Хотя, услышь он меня, мне бы не поздоровилось.       Флэтлайн мрачно засмеялся. Он прекрасно понимает, что она не слышит его, но на искре от сказанного стало легче.       Скольких же он потерял на войне? А скольким он из них доверял? Его, действительно, всегда упрекали за привязчивость. Сколько раз его предали, а он ничего не сделал в ответ? Но где теперь эти предатели? Они мертвы.       Девиз десептиконов подходит ему куда больше, чем многим другим. Вас обманули. И её обманули. Но что действительно отличает десептиконов от автоботов, так это опыт. Они видят, подсознательно ощущают ложь. Их обманывали всю жизнь. И поэтому дружба в рядах десептиконов, если таковая встречается, её ничто не разобьёт. Они как шарки будут грызть топливопроводы другим, лишь бы не потерять то, что они имеют.       Так почему же он доверился ей? Ответ прост. Она ещё не познала настоящего предательства. И она действительно искренне верит ему. А что он? Он не успел предупредить, не успел приехать вовремя, не смог забрать её. Так не предатель ли он сам? Что бы она сказала ему сейчас? Отвернулась бы? Бросилась бы на него? Или обрадовалась, что он жив и что здесь? Единственный оставшийся знакомый десептикон, действительно желающий помочь…       Ссадина поверх шрама неприятно начала зудеть. Неужели, ржа?       Медик ушёл так глубоко в мысли, что не заметил изменений. Раздался скрежет, заставивший внутренне содрогнуться, и на руку медика упал кусок металла. Подняв оптику выше, он словно заворожённый уставился в разноцветную оптику, выражающую любопытство и звериный интерес. Пасть чуть приоткрыта, видны мелкие кусочки металла между дентами. Утробное ворчание и движение головой в сторону куска металла. Флэтлайн поднял его, стараясь не делать резких движений. Это оказались запасные (они не имеют столь идеальной полировки и броского алого цвета, а вот маркировка, хоть и погрызенная, виднеется) броневые пластины Нокаута.       — Когда ты успела их стащить? — удивился медик, но ответ услышать не ожидал. Как, впрочем, и не успел подумать о том, что за существо перед ним.       — Вкххх... Вкххх... Ввв... Чкххе... Вкхкхххчера, — совершенно непередаваемо ужасно, с сильными помехами и скрежетом произнесла она.       Флэтлайн вздрогнул, стараясь не думать, что сделает это существо, недавно бывшее его другом. Набросится или нет? Летунья совершенно по-звериному оперлась руками о его колени, пропустила воздух сквозь обонятельные сенсоры. Не выражающая ничего, кроме любопытства, и светящаяся так тускло, что почти незаметно, оптика прямо уставилась на место, где под маской находится открытая ранка. Снова скрежет вперемешку с помехами:       — Ррррржжжаааа.       Она учуяла запах инфекции.       Флэтлайн невольно коснулся пальцами того места, но наткнулся на маску. СР боднула его руку головой, словно прося убрать манипулятор. Насколько Гримлок повредил её рассудок? Или потеря Дропкика значит для неё куда больше, чем все думали? Сможет ли она прийти в себя или так и останется зверем, чей интеллект не превышает турболисий?       — Не беспокойся, я избавлюсь от неё, — сказал медик, протягивая созданию уроненную броневую пластину.       Учуяв лакомство, летунья схватила зубами пластину, не коснувшись пальцев медика, и со страшным скрежетом расправилась с ней. Довольно проурчав, залезла на платформу и, сначала свернувшись калачиком, развернула корпус (гибкая талия ей это позволяет, в отличие от многих других) и улеглась на кокпит, положив под голову руки. Она не сводила с медика взгляд, пока плавно не ушла в офлайн.       — А ведь мне завтра снова уезжать, — тихо проговорил медик, подходя к СР и осторожно приводя её корпус в нормальное положение. — Что же они с тобой сделают, если узнают про твою особенность? Пусть Адаптус хоть раз повернётся к нам и не даст этому случиться.

***

      — Нокаут, мне нужны результаты, — Старскрим хоть и выглядит спокойным, его голосом можно точить камни.       — Результаты, Старскрим, будут тогда, когда я их получу, и не раньше, — практически в тон ему ответил старший медицинский офицер десептиконского флагмана. — Флэтлайн предоставил мне крайне мало данных, заявив, что это существо идёт на поправку, и единственное, что нужно, так это следить за показателями с мозгового модуля.       Медик раздражённо качнул колёсными стойками, продолжая записывать данные с приборов.       — Так каковы результаты? — продолжил гнуть своё аэрокоммандер.       — Никого нет дома, — огрызнулся медик. — Минимальная активность. Аппаратура еле считывает показатели.       — У тебя передовое оборудование, Нокаут, — сикер отлип от дверного проёма и подошёл к экранам сканирования, внимательно изучая показатели. — У этого... киберформированного последние отчёты с допросов, которые не были переданы Саундвейву. Нам необходимы эти данные. Помимо основных повреждений, что ещё не так?       — Из того, что я понял, она подходит по показателям в тот отряд, что собирает Саундвейв. По типу искры. Ты представляешь, что я получил в кратком отчёте Флэтлайна? Невосприимчивость к температурам, впятеро превышенная норма излучения искры, которая могла бы поконкурировать с искрой всем нам печально известного шестифазника, и совершенно полное отсутствие пояснений к каждому из этих пунктов, — Нокаут всплеснул руками, выражая своё негодование. — Одно противоречит другому, будто он писал это, залившись сверхзарядкой под самые шлюзы и слушая одновременно с этим пьяные бредни Вортекса.       — Флэтлайн единственный медик в рядах десептиконов, который из шлака может собрать всю армию, поэтому замкни свой вокодер и прояви хоть каплю уважения, — неожиданно серьёзно произнёс Старскрим.       Нокаут замолчал, до самой искры поражённый тем, что гордый маршал авиации попросил об уважении к кому-то другому, кроме себя. Нокаут, конечно, слышал, что чёрно-красный медик является одним из лучших медиков Кибертрона, но чтобы Старскрим уважал его? Здесь явно что-то нечисто.       — Ну, а что второй? С ней же носился тот полуформер, — Нокаут решил перевести тему от греха подальше.       — Он присутствовал на других допросах. Саундвейв определил его к остальным трёхрежимникам, которых собрали на Немезисе.       — А с этой что в итоге делать будут? — красный кон повернулся к неподвижному пациенту. — Может, я тут впустую трачу время и ресурсы на безнадёжного больного?       Старскрим смерил медика долгим взглядом и хотел уже уйти от ненужного разговора, как сканеры взбесились, показав пик мозговой активности сикерши, приближающийся к критическому.       Медик засуетился и подбежал к платформе, чтобы стабилизировать показатели, но столкнулся с совершенно ничего не выражающим взглядом пациентки, спокойно сидящей на платформе и безэмоционально регистрирующей происходящее. Новый игрок, не вызывающий хоть какой-либо интерес — вот что увидел в этой оптике Старскрим.       — Как самочувствие? — задал медик дежурный вопрос, нервно поглядывая на острые пальцы летуньи, что пронеслись в паре сантиметров от его идеально отполированной брони.       Сикерша начала тереть правый окуляр, словно он доставляет неимоверный дискомфорт.       — Что с оптикой? — резкой фразы медик не ожидал и даже отступил на шаг, боясь попасть под остриё крыла. Обычно киберформированные замирают в ступоре или страшно паникуют, оказавшись в новом месте, но чтобы вести себя почти как дома?       — Была повреждена, пришлось заменить правый окуляр. Первое время будет раздражать, потом он приживётся и не доставит проблем, — как на автомате протараторил Нокаут и, кажется, его голос отвлёк фемму от оптики.       Она более осмысленным взглядом уставилась на него, словно вспоминая, где же она его видела. Она моргнула несколько раз, будто пытаясь смыть раздражение. Уставилась на отполированную броню Нокаута. Старскрим фыркнул про себя, поняв, что она разглядывает вовсе не медика, а своё отражение в нём.       — Где Флэтлайн? — сказала она, быстро отведя взгляд. Голос её стал явно мягче, что сбило с толку алого медика, да и Старскрима удивило. Уж очень она спокойна для нового найдёныша.       — Флэтлайн на месте своего распределения, — вступил в разговор аэрокоммандер, выходя из тени.       Чего он не ожидал, так это узнавания на лице феммы. Как создание, найденное два декацикла назад, может знать о нем? Или Флэтлайн оказался более болтливым, чем следовало быть?       — Командующий, — она чуть склонила голову в почтительном приветственном жесте, вызвав ещё большее недоумение у сикера.       Заподозрив неладное, Старскрим решил осторожно выяснить, что вообще знает эта особа. Как там её номер?       — Как вижу, тебя успели посвятить в суть происходящего за столь короткое время, — плавно начал он, внимательно следя за реакцией феммы, но ничего, кроме прямого ожидающего взгляда он не добился. Даже крылья не дрогнули. — Ты пережила нападение нашего врага на базу. Ты понимаешь, что происходит?       И снова ни одного движения, только прямой взгляд разных линз. Поняв, что Старскрим не будет продолжать речь, она чуть склонила голову и таким странным, почти вкрадчивым голосом произнесла, что Старскрим ощутил под самыми закрылками всю неправильность происходящего:       — Что вам известно обо мне, Командующий Старскрим? — лёгкий уверенный прищур оптики на мгновение внушили уважение. Ни один киберформированный не был так спокоен при виде командования.       Сикер хотел было ответить в грубой манере и напомнить о её месте, но любопытство пересилило. Почему Саундвейв и Флэтлайн так вцепились в это создание?       — Найдена месяц назад, взята под командование Саундвейва, — почти ничего не сказав, ответил он, но фемме этого хватило. Она улыбнулась так, будто смирилась с чем-то страшным, и одновременно с этим знает, как выйти из этого тупика.       — У вас данные только с регистрации? — она улыбается, но глаза остаются такими же холодными и словно остекленевшими, будто мысли её совершенно не здесь. — Я попала в перестрелку между автоботами и десептиконами через две недели после Киберформирования. — Она замолчала, словно ожидая реакции командующего. Она изучает его в ответ, и это сильно дезориентирует на фоне её пустого взгляда. — Шаттер взяла надо мной опеку, и меня обучали в течение восьми земных месяцев. Дознание, боевые техники, стрельба, разведка, программирование, шифрование, анализ и архивация данных.       — Неожиданный поворот, — выдал Нокаут, по-новому взглянув на летунью, которую Флэтлайн так опекал, что не побоялся травмировать ведущего третьей триады армады.       — Неожиданный поворот — это нападение Гримлока на базу во время допроса Джазза, — резко сменив тон, сказала она, но тут же опомнилась и извинилась. — Я прошу прощения, такое событие сильно выбивает из колеи, особенно, если это первая в жизни увиденная собственными глазами бойня.       Она подняла руку, чтобы снова потереть оптику, но тут уставилась на неё, словно впервые увидела. Теперь её крылья вздрогнули. Она резко повела плечами и снова уставилась на командующего, ожидая вопросов, начиная нервно дёргать пальцами. Точно, ей же ставили руку обратно.       — С кем ещё ты контактировала на базе? — голос Старскрима прозвучал так, будто он собрался распилить им чей-то мозговой модуль.       Сикерша едва заметно дёрнула оптогранями, словно звук отозвался болью.       — Почти вся база. Во время отсутствия Шаттер, за мной присматривал Дропкик, — она резко замолчала.       Старскрим видел его имя среди погибших дознавателей, но совершенно не расстроился потере этого во всех смыслах неприятного трёхрежимника, вечно носящегося за Шаттер, как ручной турболис.       — Вортекс, Баррикейд, Броул, Стингер, КМ-0024, ТЗ-1338, Бласт Офф, вехиконы, Саундвейв, Рэведж, — продолжила она, но голос превратился скорее в хрип.       — Они могут подтвердить твои слова о твоём пребывании на базе в течение столь длительного времени? — спросил Старскрим, холодно смотря, как крылья феммы медленно опускаются. Движение скорби и тоски. Погиб кто-то, кому она доверяла?       — Могут, если захотят, — сказала она, отворачиваясь к мониторам сканирования и начиная их внимательно изучать. — Могу я задать вопрос, командующий Старскрим?       Подумав пару наноклик, сикер кивнул. Она почувствовала кивок по движению воздуха. Сильные сенсоры?       — Что стало с ТЗ-1338? — она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в оптику.       — Находится в распоряжении Саундвейва, — ответил он, наблюдая, как странные заострённые крылья снова поднимаются вверх. — Какой альт-мод был для тебя подобран?       Фемма, на мгновение задумалась, а потом раскрыла ладонь с голопроекцией модели. Так он и думал. Флэтлайн щедро поделился своими наработками.       — Флэтлайн сам подобрал тебе мод?       — Он предложил мне выбор из каталога его прототипов, — подтвердила она его мысли, неотрывно смотря на прозрачный джет.       Старскрим кивнул и повернулся к медику, тихо наблюдающему за происходящим и с любопытством сверкающим кольцеобразной оптикой:       — Проведи диагностику СР-1201 и в соответствии с результатами, отправь её к остальным.       Сказав это, Старскрим даже не удостоверился, слушает его медик или нет, и просто ушёл из медбэя.

***

      Когда командующий ушёл, я медленно повернулась к алому медику. Он смерил меня таким презрительным взглядом, что я определённо должна была прочувствовать его превосходство надо мной, но я не почувствовала ничего. Внутри пусто, словно меня подожгли изнутри, а когда выгорел последний нейроузел, накачали жидким бетоном с привкусом пепла. Старскрим своей персоной отвлёк меня от пораженческих мыслей… хотя, кого я обманываю? Пока он не заговорил, у меня в голове вообще была одна пустота. В голове нет ни одной мысли, кроме навязчивой идеи, что я должна о чём-то думать, чтобы не свалиться в глухую апатию. На мгновение промелькнула паника, что я лишилась руки, но она на месте, в отличие от ультрамаринового правого глаза. Теперь он мерно светится багровым и сильно раздражает. Он зудит постоянно, и хочется просто выдрать его обратно, чтобы только не чесался изнутри.       Нокаут, видимо, решил, что не нуждается в моём согласии на сканирование и просто запустил приборы. Легла на платформу, чтобы сканеры показали более точные данные. Медик сначала не обратил на это внимания, забыв о том факте, что киберформированные вообще ничего не знают о кибертронской медицине. Но стоило мне задать вопрос о результатах, чтобы отвлечься, он раздражённо фыркнул:       — Зачем это тебе?       — Мне же надо знать, что со мной не так, — я пожала плечами, хотя лёжа это делать не особо удобно.       — Наша медицина несколько отличается от вашей, — снисходительно начал он. — Сомневаюсь, что тебе будет понятен хотя бы один процент информации из моего диагноза.       — Ваши сомнения логичны, — произнесла я, разглядывая потолок с яркими лампами. — Но разве в вас никогда не просыпалось любопытство и желание проверить, что будет дальше?       — Любопытство губительно, — произнёс медик, игнорируя мой взгляд.       — А у вас есть повод бояться меня? — я насмешливо сощурила оптику, как это делала Шаттер.       — Полностью здорова, — отчеканил он, одарив тяжёлым взглядом. — Оптика будет раздражать, пока не приживётся.       — Не зря Флэтлайн во время практики отзывался о вас как о хорошем медике, — произнесла я, с наслаждением отмечая, как вытянулось его лицо.       Я не знаю, что нашло на меня, но жестокая весёлость помогла, хоть и ненадолго, забыть о том, что произошло. Я не смогу игнорировать это вечно, но, раз пока выходит заглушить мысли таким образом, я буду цепляться за это как утопающий за соломинку.       — Я не хотела как-то задеть вас, — всё же произнесла я, понимая, что моё поведение недопустимо. — Но и не стоит недооценивать окружающих, кем бы они ни были. Это нецелесообразно и вполне опасно для жизни, так ведь?       Нокаут медленно кивнул, рассматривая меня внимательней.       — Флэтлайн обучал тебя, так ведь? — догадался медик.       Я кивнула. Нокаут страдальчески провентилировал и махнул на меня рукой. Идеально отполированное покрытие блеснуло в свете ламп. Меня посетила безумная мысль.       — А ещё я прекрасно делаю полировку.       Медик замер, а его фон заколебался, выдавая его крайнюю заинтересованность.       — Насколько хорошо? — спросил он, поворачиваясь и лукаво сощурив окуляры.       — До зеркального блеска, — ни капли не соврала я.       — В обмен на…?       — Знания, — произнесла я, едва заметно улыбнувшись. — Медицина, нейросети, хирургия.       Медик кивнул, а в его оптике отразилась вся гамма промелькнувших мыслей, смешанных с подсчётом возможной выгоды от сотрудничества. Он определённо ищет наилучший исход для себя.       Раз флагман полностью пропитан интригами, то почему бы не заводить связи с самого начала?       — Звучит заманчиво, — почти промурлыкал он и обратился к датападам. — Тебя распределили в новый отряд специального назначения для дальнейшего обучения — Сик-Тэр-01. Кураторы отряда Старскрим и Саундвейв. — Я кивнула, внимательно выслушав информацию. — Брэйкдаун, проводи новичка до её расположения.       Я не сразу поняла, кого окликнул медик, но из соседнего отсека вышел здоровый синий мех колёсного типа. Сто пудово трансформируется в броневик. С удивлением отметила едва заметную сигнатуру медика-ассистента. Вот это поворот. Значит, не только Флэтлайн искал себе ассистента с расширенными возможностями? Да, тяжеловес лёгкому медику-спорткару явно необходим. Вряд ли Нокаут поднимет ту же меня, не говоря о пациентах потяжелее.       Кинув на меня любопытный взгляд жёлтых окуляров, Брейкдаун повернулся к Нокауту.       — Сикер? Её в казармы армады?       — Нет, она не из их категории. Проводи её к остальным киберформированным, — махнул медик когтистым манипулятором, уходя в другой отсек медбэя.       — Идём, — сказал этот здоровяк, направляясь к двери.       Поднявшись, я не ожидала, что он окажется ниже меня. А кажется такой громадиной.       Я послушно пошла за ним по тёмным коридорам корабля. Полёт совершенно не ощущается, хотя я прекрасно знаю, что мы находимся очень высоко над землёй (сенсорика мне неоднозначно провопила это сразу же, как только я очнулась). Хотя больше всего меня беспокоит встреча с другими киберформированными. Что это за люди? Почему их всех собрали здесь и чем они отличаются от других? Ответ оказался ясным, как день. Когда Брэйкдаун открыл двери на нижнем ярусе, открывая проход в коридор с множеством отдельных отсеков, из дверей повысовывались любопытствующие. Все, как один, обладатели одного лётного альт-мода.       — Знакомьтесь, — сказал Брэйкдаун и ушёл, закрыв за моей спиной дверь. Он киберформированных так не любит или просто неразговорчивый?       Я встала столбом, смотря на выходящих из своих отсеков киберформированных. Почти все серые, все с любопытством смотрят на меня и молчат. Как долго они находятся в одной группе? Примут ли меня?       Вдруг из-за спин огромного вертолёта-трёхрежимника выскочила совершенно миниатюрная фемочка и звонко, чуть не оглушив, весело воскликнула:       — Народ, это же сикер! Так вот почему нас переименовали в Сик-Тэр! — она подпрыгнула, радостно захлопав в ладоши.       Я не знаю, что показалось мне дикостью: моё собственное поведение перепуганного животного (я невольно вжалась спиной в угол дверного косяка, будто пытаясь спрятаться), или же вот это счастливое чудо с двумя колёсами в ногах и тонкими крыльями за спиной.       — Лиза, это некультурно, — тихо произнесла высокая фемма с просто невероятным мягким голосом и ошеломительно красивым корпусом. Мне остро захотелось рисовать. Я ни разу не видела настолько красивого, грациозного и тонкого кибертронца. Миниатюрная фемочка капризно надула губы и тут же улыбнулась во все денты:       — Мари, не будь занудой, ты посмотри какая она высокая, — Лиза постаралась говорить шёпотом, но толи у неё нет регулятора вокодера, то ли мои аудиосенсоры играют со мной злую шутку.       — Здрасьте, — выдала я не самую эпичную фразу в своей жизни, пытаясь перебороть панику перед толпой и желание провалиться сквозь пол.       — СР? — из-за спин вышел ТЗ-1338, сверкая золотистым покрытием с чёрными элементами.       — О, так он разговаривает, — искренне удивился мощный трёхрежимник с элементами броневика и тяжёлого бомбардировщика. — А мы думали, ты немой.       Четырёхрежимник проигнорировал его, быстро подошёл ко мне и порывисто обнял. Слава всем, он жив, здоров и при цвете. Я невольно постаралась спрятаться за ним, как он когда-то прятался за мной от кибертронцев. Раздались смешки, высвесты и пара возмущённых женских голосов, пристыдивших особо ржущих. Один из голосов принадлежал Мари, а вот второй показался смутно знакомым.       — Дропкик погиб, — выдавила я, пытаясь подавить всхрип вокодера. — И КМ тоже…       Киберформированные замолчали, видимо, услышав мои слова, а ТЗ посмотрел на меня своей алой оптикой и просто спокойно произнёс:       — Я знаю. Но мы выжили, а ты сильная. Сильнее меня.       Я кивнула, понимая, что больше он ничего не скажет. Да и не надо больше сейчас об этом говорить. Нельзя зацикливаться. Нельзя впадать в отчаяние. Сейчас другая цель.       Я снова прошлась взглядом по киберформированным, автоматически пересчитывая. Исключая меня и ТЗ здесь тридцать пять трёхрежимников. Вперёд вышел чёрно-оранжевый джет-танк с огненной оптикой и маской на лице.       — В нашей кварте есть свободное место как раз под тебя размером, — сказал он, указывая большим пальцем назад; почему-то его голос тоже показался смутно знакомым. — Видимо, оно твоё.       — Спасибо, — я улыбнулась, стараясь не показывать зубы. — Мой номер СР-1201, если что.       — Иди, отдохни, тебя ведь только выпустили из медбэя после того, как твою базу атаковали, — произнёс самый высокий трёхрежимник-вертолёт. Ещё один удивительный мягкий голос в копилку. — Познакомимся завтра уже, сейчас отбой.       — Да, спасибо, так и сделаю, — я кинула на него благодарный взгляд и пошла за тем чёрно-рыжим трёхрежимиком.       ТЗ кинул сообщение, что он расположен в кварте рядом с выходом вместе с ещё двумя звероформерами-трёхрежимниками.       Ну что, здравствуй новый дом, новые люди и новые душевные травмы…       Мех провёл меня в самый конец коридора в кварту с тремя платформами, отделёнными перегородками. Потолок в кварте идёт под наклон, зато в стене есть небольшой иллюминатор. За нами вошла невысокая фемма с удивительными фиолетовыми глазами. Она приветливо улыбнулась мне и сказала тем самым вторым голосом, который прозвучал в толпе вместе с голосом Мари:       — Я тоже здесь живу. Мой номер ТС-1304, а это ТТ-1325, если он до сих пор не представился. Но если без всех этих номеров, то меня зовут просто Дина.       Я резко опустила крылья.       — Что-то не так? — ТТ явно удивился моей непроизвольной реакции.       — Нет, ничего, просто меня звали Вероника… И мою подругу звали также… Дина… — я запнулась, смотря как округляется оптика трёхрежимницы. — Мы были в университете, когда произошло вот это…       — Да быть такого не может, — выдала она, смотря на меня во все глаза. — Так ты жива!