Словами тоже больно

Легато является к нему в один из первых дней. Вэш разглядывает его лицо — выступающие скулы, заострившийся нос, восково-бледные щёки, синевато-белые губы. Про таких говорят — краше в гроб кладут. — Ты знаешь, что такое боль, Вэш Паникёр? Ему очень больно. Закованное в медицинский саркофаг изломанное тело мучается, Вэш чувствует. Но зрачки у Легато суженные — булавочные головки, чёрные мушки посреди жёлтой радужки. На каких наркотиках он сидит? Чем снимает свою бесконечную боль? Только Легато хочет говорить не о своём. — Ты знаешь, как больно было господину Найвзу после Июля? — Я… — начинает Вэш. — Ты не знаешь, — торжествующе выдаёт Легато, пьяный то ли от боли, то ли от преданности. — Но ты узнаешь!.. — в его тоне взвиваются высокие нотки безумия. Легато запрещено убивать его. Но… Боль оглушает. Вэш не думал раньше, что в его теле таится столько боли — внутренней, не внешней, не от пули, не от ножа, не от огня. Хрустят суставы руки, пытаясь изогнуться под неправильным углом, вывихнуться, вывернуться; тянутся сухожилия — до предела, почти на разрыв. Вэш держится, но Легато намерен довести его до самой грани — о, конечно, ему известно, сколько способно вынести человеческое тело! — и у него вырывается глухой стон. А когда Легато, вдоволь насладившись, всё-таки отпускает его, поверить в это удаётся не сразу. — Я знаю, что такое боль, — хрипит Вэш; каждое слово застревает в глотке, раздирает изнутри, словно он пытается протолкнуть наружу и выплюнуть комки пустынной колючки с шипами в полпальца длиной. Он тянется ощупать шею, опасаясь, что найдёт там сквозные раны. Однажды ему довелось увидеть человека с перерезанным горлом — разрез, из которого широко выплеснулась кровь, казался чудовищной улыбкой, и между багровых краёв жутко белела трахея. Но его шея цела, хотя Легато мог бы заставить его собственными руками вытащить язык через глотку. — Я знаю. Легато оскаливается, глаза у него сверкают. Вэш сгибает и разгибает пальцы, проверяя суставы. Все жилки в кисти ноют и стонут, жалуются, хочется прижать её к груди и бережно баюкать, однако рука у него цела и даже действует. Худо-бедно — но действует. Он пытается сложить жест «мир и любовь», только ничего не выходит. И в конце концов он показывает дрожащим пальцем — тычет сквозь решётку, тянется, будто хочет достать до сердца Легато: — Вот здесь — боль. Легато резко прищуривается, чтобы скрыть выражение глаз, но скрыть искривившуюся линию рта у него не получается. Кажется, он даже не замечает, что прикусывает губу — сильно, до открытой ранки, до тёмно-алых бусин крови на бледном остром подбородке. А потом он с металлическим лязгом разворачивает свой саркофаг и оставляет Вэша одного. И не появляется рядом до самого последнего дня.