То, что касается только нас

Санса вихрем врывается в комнату, забыв о своих драгоценных манерах. Джон остался сидеть за своим столом, за что был награжден сердитым взглядом своей супруги. - Что вы сказали Джейни? – требует она. - Ничего. Это не совсем правда, но он был все еще зол, чтобы быть запуганным в своей собственной чертовой комнате. Она едва не набрасывается на него. Санса, с её раскрасневшимся лицом, с руками, сжатыми в кулаки, была так похожа на маленького Рикона, когда тот капризничал, что Джон почти рассмеялся, когда она снова принимается за свое. - Вы сейчас же извинитесь перед Джейни! - И не подумаю! - Вы ведете себя как дикарь! – обвиняет она резким голосом. – Бедная Джейни плачет не переставая! На это Джон немного смущается, но недостаточно, чтобы забыть, что именно заставило его скрыться в этой комнате (в компании бутылки дорнийского вина, которую он хранил здесь) в середине дня. - Она посчитала допустимым давать мне советы по поводу нашего брака, - сорвался он. Воспоминание об этом унижении все еще причиняет боль. Маленькая Джейни Пуль загнала его в угол в богороще, бормоча всевозможные советы по поводу того, как ему лучше угодить своей супруге. Когда Санса упрашивала его, чтобы Джейни приехала и осталась у них в качестве её компаньонки, Джон не имел ничего против этой идеи. Джейни была безобидна, если только немного глупа, и он надеялся, что имея рядом друга, холодность Сансы может немного ослабнуть. Санса и правда казалась более безмятежной и освоившейся в роли леди замка, но для Джона в этом было мало радости, ведь если Санса и была в приподнятом настроении, её обращение с ним совсем не смягчилось. Это раздражает – смотреть, как Санса часами шепчется и хихикает с Джейни в каждом углу замка, когда она не может и слова вежливого вымолвить в его сторону в лучшие из дней. И теперь он знал, о чем они шептались все это время… Лицо Джона краснеет, и он думает о том, как Санса с Джейни насмехаются над его супружескими неудачами. Она не считала Джона плохим супругом, когда была в его постели. Однажды Джон думал, что спать с Сансой будет самой сложной частью их брака, но, как ни странно, лишь в постели им было комфортно в компании друг друга. Конечно, теперь это ничего не значило. С момента приезда Джейни Джон был узурпирован как компаньон своей жены по постели: Санса решила разделить свои покои с подругой, совсем как в девичестве. Была ли цель Сансы в том, чтобы увеличить дистанцию между ними или наказать его, Джон не был уверен, но это были три длинные невыносимые недели беспокойных ночей. Как бы его не раздражало признавать это – он скучал по ней (и ему становилось страшно думать, что она не чувствует того же). - Джейни думала, что она оказывает вам одолжение, - отвечает Санса, словно обращаясь к простофиле. – И она мой лучший друг! Джон вдруг осознает, как близко Санса стоит к нему. В какой-то момент их препирательства она обошла стол и теперь стоит над ним, так, что юбка её платья почти касается его коленей. Джон сглатывает, подвинувшись в своем кресле. - Именно поэтому вы решили поделиться с ней всеми подробностями нашего брака? – спрашивает он, взглянув на нее обвиняющим взглядом. - Мне не нужно было ничего рассказывать! – кричит она. – Любой, имеющий глаза, может видеть, как мы несчастны! Её слова причиняют боль. Между ними не все просто, это правда, но Джон отказывается верить, что это настолько плохо, насколько она говорит… Пока еще нет, во всяком случае. - Несчастны или нет, то, что между нами – должно касаться только нас, - отвечает он многозначительно. На это Санса фыркает. - Какое нас? Её глаза горят яростью, но в них было что-то еще, пылкость, блики которой он видел в приглушенных огнях её покоев. Джон не знает, кто двигается первым (он не уверен, что это имеет значение). Его руки запутались в её волосах, притянув её к себе, когда она наклоняется вперед, прижав руки к его плечам для равновесия. Их губы встречаются и он вздыхает от облегчения. На один восхитительный момент нет ничего кроме губ, и зубов, и языков, и Сансы, сладкой и податливой, какой она бывает лишь в его руках. Он вытягивает шею, чтобы лучше дотянуться до нее, руками притягивая её за бедра ближе к себе. Так не пойдет. Санса взвизгивает от неожиданности, когда Джон сажает её к себе на колени, но никак не возражает, лишь подвинувшись, чтобы оседлать его бедра, и, наклонившись, целует его еще раз. Она ненавидит его бороду, месяцами умоляла его сбрить её, чтобы он выглядел как один из её чертовых южных рыцарей и был меньше похож на принца-бастарда, за которого она вышла замуж. Но в этот раз её руки прикасаются к его щекам, а её пальцы сводят с ума, блуждая по щетине на его челюсти, в то время как губы отчаянно преследуют его губы. Джон запускает руку под её юбку, проводя ею по ноге, облаченной в чулок, до тех пор, пока не добирается до нижнего белья. Когда он прижимается ладонью к ней там, Джон слышит, как Санса произносит его имя с придыханием, что всегда заставляет его сердце грохотать о грудную клетку. Она называла его Джоном лишь когда они занимались этим. Может она не находит в себе сил для светских тонкостей, когда его рука касается её естества, думает он с некоторым злорадством. Он двигает рукой поверх её нижнего белья, решительно настроенный как можно дольше слышать свое имя из её уст. Санса взбирается вперед, стремясь усилить ощущение от его руки, отчего её бедра терлись там, где он был болезненно тверд. - Седьмое пекло! – выдыхает Джон. Спустя три недели холодной постели, ни с чем, кроме его собственной руки для облегчения, ощущения её было почти достаточно, чтобы он кончил, но боги, какое же это блаженство. Санса нетерпеливо дергает за завязки на его одежде, её рот старается покрыть каждый дюйм обнажающейся кожи. Вдруг она кусает его грудь, и Джон шипит от сладкой боли, причиненной её зубами, царапающих его ключицу, его бедра дергаются вверх. - О, Джон! Они неистово двигаются напротив друг друга – её бедра с той же срочностью, что и его. - Быстрее! – приказывает Санса тем властным тоном, который она использует, когда подсказывает ему правила этикета. И впервые Джон рад подчиниться. Часть его жаждала сделать это должным образом: раздеть её донага, ощутить её вкус, прикоснуться к ней, быть в ней, - но остановиться в этот момент было бы настоящим безумием. Тяжело дыша, Санса произносит его имя у его уха, когда кончает, её пальцы запутаны в его волосах. Она все еще отходит от своего пика, её бедра движутся рваными кругами, когда Джон следует за ней, заглушая стон в мягкой плоти её шеи. Он чувствует её сильное сердцебиение на своей кожи, ощущая удовольствие от того, что она также взволнована этим, как и он. Такой поворот событий абсурден – он и она заперты вместе, потные и удовлетворенные. И полностью одетые, думает Джон смущенно. Ему придется сменить штаны, прежде чем он встретится с мастером вооружения, но это позже, когда на его коленях не будет сидеть Санса. Он двинулся, чтобы уткнуться лбом в её плечо, пока они оба пытаются восстановить дыхание, наслаждаясь ощущением того, как она полностью лежит на нем. - Это было непристойно. Джон рассмеялся. Только Санса могла звучать так чопорно, сидя на нем с юбкой, задранной до талии. - Это не смешно! – ворчит она, отодвигаясь от него. – Сейчас середина дня! Что подумают слуги? Он хочет ответить, что ему наплевать, что подумают слуги, что им следует перейти в его покои и по-настоящему шокировать свою прислугу, что больше всего ему хочется провести с ней в постели до следующей середины дня, но Санса уже сползает с его колен. Он делает движение, чтобы притянуть её обратно, но она одергивает его руку. Джон хмурится, садясь обратно в кресло, которое кажется слишком большим без веса Сансы, прильнувшей к нему. Он смотрит, как она суетится со своей юбкой, выпрямляя невидимые складки и отказываясь взглянуть на него. Это вернулось. Эта раздражающая формальность, которой она вооружается, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки. И снова она надменная принцесса, а он «мой лорд» и муж, которого она никогда не хотела. Это роли, которые она дала им в этом спектакле-подобии брака. Если он что-нибудь не предпримет в скором времени, они такими и останутся. Неестественными. Отстраненными. Несчастными. Санса направляется к двери, и Джон чувствует волну паники в груди. - Вы были правы, - говорит он ей в след. Санса застывает в дверном проеме. – Это… Это не её вина. Я извинюсь перед Джейни за ужином. Санса осторожно смотрит на него, ища в его лице… обман? Насмешку? Джон не уверен, но он не отпускает её взгляда, надеясь, что выглядит в достаточной мере раскаивающимся. - Вы тоже были правы, - отвечает она тихо, нервно сжимая руки перед собой. – Возможно, некоторые вещи должны оставаться между лордом и его супругой. И прежде чем Джон может начать разгадывать её слова, Санса делает быстрый реверанс и выбегает из двери. Джон откидывается на свое кресло, хмурясь на пустое пространство, где стояла Санса. Что это было?