Загляни ей в глаза

Весна. Ранее утро. Ярко светит солнце, и со всех сторон слышится чириканье птиц: природа оживает. Сегодня выходной день и можно расслабиться, гуляя с дочерью. Это обычный парк. Каменаши стоит недалеко от огромного дерева и наблюдает за играющей на детской площадке дочкой. - Папа! Папочка! - внезапно кричит Аи и кидается навстречу своему отцу, на ходу бросая игрушки. Губы Каме автоматически растягиваются в счастливой улыбке: это чудо - его спасение, это чудо - его надежда, это чудо - его любовь, это чудо - его жизнь. Кажется, глаза бегущей девочки сейчас заискрятся от радости, она заливисто смеётся и продолжает движение по направлению к отцу. Казуя моментально понимает её намерения и чуть приседает, раскидывая руки в стороны, чтобы поймать маленькую принцессу. Он уже почти ясно видит, как крепко обнимет её и проведёт ладонью по мягким волосам, зарываясь в них носом. Но малышка пробегает мимо него... Ничего не понимая, Каме оборачивается, желая увидеть, к кому так спешит его дочь. Всё просто: позади Казуи стоит Джин и радостно махает Аи-тян, что-то крича. Спустя всего пару секунд девочка уже на руках у Аканиши. Она прижимается к нему, обнимая за шею, а он в ответ нежно целует её в розовую щёчку. Это выглядит так прекрасно, так желанно, что на глаза непроизвольно наворачиваются слёзы. Однако, Каменаши не может понять, откуда Аи-тян знает Джина, а самое главное... откуда Джин про неё узнал? Ведь если он в курсе всего, значит, скоро за малышкой могут прийти. Как?! Как он мог допустить подобное?! Закипая от злости на себя, Каме срывается со своего места и бежит к обнимающейся парочке. Ему необходимо знать, что здесь происходит! - Джин! Что всё это значит? - сходу задаёт вопрос Казуя. Глаза Джина расширяются от удивления: - Каменаши? Какого чёрта ты здесь делаешь?! Проваливай! - Что? - от неожиданности Каме даже замолкает. - Ты совсем мозги свои пропил, идиот! Что здесь творится? - Не смей к нам приближаться! Ты нам никто! - заявляет Аканиши, прижимая к себе Аи-тян. - Ты из ума выжил?! Верни мне мою дочь! - Твою дочь? А хочет ли она к такому бесчувственному человеку, как ты, а, Каме-чан? - Закрой свой рот и немедленно верни мне Аи-тян, придурок!!! - в конец разозлившись, кричит Казуя. Его лицо краснеет от злости, а руки заметно подрагивают, желая проехаться Аканиши по его самодовольной роже. Малышка, наблюдая за происходящим, прикрывает глаза и кулачками затыкает свои уши. Но долго не выдерживает и произносит вслух: - Папочка, мне страшно. Этот дяденька похож на монстра, - всхлипывает девочка. - Забери меня отсюда, я боюсь. - Смотри, что ты натворил! Тебе определённо есть, чем гордиться, Каменаши. Заставил плакать собственную дочь, но это же ничего, верно? Зато у тебя море поклонников, - криво усмехается Джин и разворачивается, чтобы уйти. В глазах Казуи видны ужас и страх, поглотившие его настолько, что он даже не отвечает Аканиши. - У тебя нет чувств, ты можешь плакать лишь по заказу. И ты никогда не сможешь сказать чего-то более искреннего, чем "Я люблю работу". Просто признай, ты - монстр. Я забираю Аи, - говорит напоследок Джин и растворяется в воздухе вместе с девочкой, будто их тут и не было. - Я не монстр!!! - кричит в бессилии Каме и падает на землю, больно ударяясь коленями. Его тело прошибает странная слабость, заставляя скрутиться в позу эмбриона прямо на земле. Так странно ужасно чувствовать себя одиноким, брошенным и: - Я не могу быть монстром! - из глаз немедленно потекли слёзы, но легче от них не становится. - Не могу... - тихий шёпот, а дальше лишь тряска и вязкая темнота. - Каме! Кто-то тряс его за плечо. - Каме-чан! Тряска продолжилась. - Проснись, Казуя! Глаза медленно открываются и сразу же закрываются от яркого света солнца. Во рту было неприятное ощущение сухости. - Проснулся! Наконец-то! - облегчённо выдыхают позади Каме. "Сон. Просто сон." Это был новый кошмар. Не один из тех, что обычно снились Казуе. Этот был каким-то странным. И в нём был Джин. Такой надменный и злой... Каме передёрнул плечами, вспоминая картинки из сна. - Как себя чувствуешь? - раздаётся с соседнего кресла. - Тат-тян? Долго я спал? - всё ещё щурясь, спрашивает Каменаши. - Нет, всего около 20-и минут, - откинувшись на спинку сиденья, ответил Уэда. - Сколько нам ещё ехать до места, где будет фотосессия? - Думаю, минут 10, - задумчиво смотря куда-то в сторону, сказал Татсуя. - Понятно, - вздохнул Казуя, глядя в окно. Уэда сразу отметил отрешённость Каменаши: - Каме, не хочешь поговорить? - О чём? - Это ты мне скажи. Что тебе снилось? Каме заметно вздрогнул при упоминании о сне, но постарался спокойно ответить: - Ничего такого. Всё в порядке. - Да? - прищурился Татсуя, смотря на профиль Каме. - Абсолютно точно, - Казуя уже планировал закрыть эту тему, достаточно ясно понимая, что Уэде при желании не составит труда вытащить из него правду, как откуда-то сзади послышался весёлый голос Тагучи: - А! Совсем забыл! Каме-чан, а что тебе снилось? Тебя мучают воспоминания о марсианах и их опытах? - Мару, одолжишь мне свой журнал? - обернувшись к Джунно, спросил Танака, выставляя руку для журнала. - У вас один журнал на двоих что ли? Я так и знал, что вы того самого! - радостно воскликнул Тагучи. На это заявление назад обернулись даже Каме с Уэдой. - Коки, это не поможет, - устало выдохнул Накамару. - У него слишком мощный "аккумулятор", нам его не заткнуть. - Ладно, - сдавшись, Танака повернулся обратно с хмурым видом. - Хотя Джунно в этот раз действительно в чём-то прав. Каме, что тебе приснилось? Ты бормотал во сне и всё время повторял одну фразу, - Мару отложил журнал в сторону. Каме слегка забеспокоился. Не орал же он на весь салон "Джин! Придурок! Верни мне дочь!"? - Какую фразу? - Я не ... - "Монстр", - закончил за Юичи Татсуя. - Ясно, - пробормотал Казуя. - Дело в том, что... Джин узнал о существовании Аи. Все удивленно разинули рты: - А... - Нет, он не знает, что она и его дочь тоже. Он лишь видел её и всё, - предугадал расспросы Каменаши. - И ты хочешь попросить нас ничего ему не говорить, верно? - прямо задал вопрос Уэда. - Именно, - уже спокойно ответил Казуя. - Но, Каме! - вскинулся Мару. - Нет. Я всё решил. Так будет лучше для всех: для Аи, для вас, для меня и для самого Джина. Он ещё не понимает, куда хочет влезть, - последнее предложение Каменаши произнёс совсем тихо. Не хватало ещё и ребятам влипнуть во всё это. - Хорошо. Дело твоё, - согласился Татсуя. - Замётано, - ухмыльнулся Коки. - Мару? - Каме вопросительно посмотрел на друга. Он прекрасно знал, что из группы только Накамару контактировал с Аканиши после его ухода. Но Юичи должен понимать... - Ладно, я буду молчать, - сдался Мару. Младший в ответ ободряюще улыбнулся. Он хорошо знал каково это, когда фактически предаёшь друга своим молчанием. - Я тоже! Ничего не расскажу, даже если меня будут пытать геймбоем или космическими кораблями! - над креслом Коки возникла улыбающаяся физиономия Джунноске. Терпеть это остаток дороги не было сил, так что Танака просто незаметно стащил журнал Юичи и треснул им Тагучи. Последний начал вопить: - Аааа, я падаю! Кокиии, ну за чтоо? - За "то самое". До самой студии в салоне не умолкало дружное хохотание. *** После целого дня работы, всё тело Каменаши ныло от боли. Не болели только зубы. Сначала фотосет, затем тренировка, а за ней съёмки дорамы. Это явно не та усталость, которая бывает приятной. "Ками-самааа...", - всё, на что был способен Казуя сейчас. Силы двигаться придавала лишь мечта о горячей ванной с пеной и свечами. И, конечно, о сне. После сегодняшнего кошмара Каме остро чувствовал необходимость принятия снотворного перед тем, как лечь спать. Возможно, это поможет заснуть быстрее и не дать мозгу начать анализировать события. Хотя Казуя сильно сомневался, что сможет уснуть до этого. Сны имеют свойства дарить тепло, надежду, радость. Но так же они вполне могут поселить тревогу и страх в нас. И это происходит, даже если ты не веришь в суеверия или же в вещие сны. Конечно, можно сколько угодно рассуждать о порой безумном подсознании, которое выкидывает подобные номера, однако же правда всё равно будет очевидна: то, чего мы боимся, то, о чём мечтаем и ждём, то, что заставляет нас замереть в предвкушении, то, что нам дорого, и даже то, что мы ненавидим и любим... всё это внутри нас и оно заставляет нас чувствовать. Каме прекрасно знал, почему ему снятся кошмары. Ямапи тоже знал. Уэда, скорее всего, догадывался. Как Татсуя всё предугадывает, Казуя предпочитал не думать. От мысли о небывалой проницательности лидера становилось не по себе. "Если кошмары продолжат снится и на работе, то скрывать будет нечего", - невесело усмехнулся Каме про себя. Марико-сан должна была сегодня отвезти Аи-тян к её бабушке до конца недели. Это успокаивало. Аканиши не додумается вломиться к Каменаши-сан в дом и потребовать объяснений. "У него же остался хотя бы кусочек мозга после всех вечеринок и загулов?" Кроме того, Каме мог быть уверен, что дочь точно не увидит своего отца в таком подавленном состоянии. Дочка заставляла Каме дышать, заставляла держаться, не сдаваться. Ради неё он всё это терпит. Только ради неё делает больно себе и Джину. И Каме просто не может выбросить три года переживаний на помойку. Он навсегда запомнит ту небывалую боль в момент, когда узнал о свадьбе Джина. То, что Каменаши заранее знал о ней, никак не смягчило удара. Ему не под силу забыть все бессонные ночи, в течение которых он, закусывая край одеяла, тихо плакал в темноте своей спальни. Это время прошло и теперь главной его заботой было уберечь Аи-тян. Он отдал ей своего любимого, но не позволит отобрать у него и дочь. "Никогда". Именно с такими мыслями Казуя добрался до квартиры. Раньше пустота квартиры угнетала, сейчас же она была приятна и необходима. Уже переодеваясь для похода в ванную, Каме услышал трель мобильного телефона. Взяв мобильник в руки и посмотрев на дисплей, Казуя заметил, что номер не определился. Разумеется, звонок можно было проигнорировать, но вдруг звонят по работе? - Каменаши Казуя слушает. - О, да это же сам Каме-чан со мной говорит. Мне повезло, да? - пропел слащавый голос из трубки. Настроение Каменаши резко ухудшилось в несколько раз. - Ты. Что тебе надо? - вцепившись руками в мобильник, задал вопрос Каме. - Ну-ну-ну. Каме-чан, разве ты не рад меня слышать? - Я больше обрадуюсь звонку из больницы с сообщением о твоей смерти. - Фу. Каме-чан, ты же пример для подростков. Невежливо так говорить со мной. - Вежливо я могу разговаривать со всеми, кроме тебя, - натянуто улыбнувшись, ответил Каме. В трубке послышался смешок. - Советую тебе уважать меня, Казуя. Ты же помнишь, что я могу сделать? Думаю, ты не захочешь видеть слёзы своей драгоценной девочки, - эта сволочь явно улыбалась, говоря всё это. - Я повторю свой вопрос: Что тебе надо? - нервы Каме не выдержат продолжительного разговора. - Хм, - на том конце провода задумчиво вздохнули. - Хочу узнать, не проболтался ли ты моему мужу? Ведь он вернулся к работе. Соблазн так велик, верно, Каме-чан? Вы уже, наверное, пересекались? - Если тебя это интересует, то я ничего ему не говорил и не собираюсь. А теперь будь любезна, исчезни. - Ладно, поверю. Но учти, что-нибудь ему или его тупоголовым друзьям расскажешь, и я сообщу об этом своему отцу. А пока... До встречи, Каме-чан, - усмехнулись из трубки. В тишине квартиры прозвучали гудки. По щекам Казуи всё же потекли слёзы, он долго держался. Снова. Всё заново. Второй раунд игры начался. Похоже, снотворное не поможет... Монстры ведь имеют право плакать?